Литература

Батыгин Г.С. Лекции по методике социологических исследований. - М., 1995.

Гречихин В.Г. Лекции по методике и технике социологических исследований: Учебное пособие. - М., 1988.

Давидюк Г.П. Прикладная социология. - Минск, 1979.

Кравченко А.И. Прикладная социология и менеджмент. - М., 1995.

Методология и методы социологических исследования (Итоги работы, поисковых исследовательских проектов за 1992 - 1996 годы). - М., 1996.

Методы сбора информации в социологических исследованиях. М., 1990. Кн. 1-2.

Миронов А.В., Панферова В.В., Субочев Н.С. Методология, методика и техника социологических исследований // Социально-политический журнал. - 1994. - № 9-10.

Ноэль Э. Массовые опросы. Введение в методику демоскопии. - М., 1993.

Овсянников В.Г. Методология и методика в прикладном социологическом исследовании. - Л., 1989.

Практикум по социологии. - М., 1992.

Рабочая книга социолога. - М., 1983.

Социологические теории и социальные измерения в современном мире. - М., 1986.

Социологический словарь. - Минск, 1991.

Социологический справочник. - Киев, 1990.

Социология: краткий словарь социологических терминов. - Чебоксары, 1992.

Хэмилтон Дж. Что такое маркетинговое исследование?// Социс. - 1994. - № 3,5,8-9.

Ядов В.А. Социологическое исследование: Методология. Программа. Методы. - Самара, 1995.

Тема 19. Специфические методы и логика прикладного социологического исследования ограниченность методов эмпирического обоснования практической применимости социологической теории

Концепция редукции теории к эмпирии пришла в социологию из неопозитивистской философии. Видный исследователь этого вопроса В.С. Швырев, характеризуя ранний неопозитивизм, пишет: «Редукционистская точка зрения предполагала возможность непосредственного и однозначного переведения каждой единицы теоретического зна­ния — понятия или высказывания — в некоторую совокупность эле­ментов эмпирического уровня»³, требовала, чтобы все теоретические термины или высказывания были переведены в термины и высказы­вания языка наблюдения.⁴

В советскую социологию концепция эмпирической интерпретации теоретических понятий, их перевода на эмпирический язык проникла в 60-е годы. При этом был воспринят ранний вариант этой концепции. Так, обсуждая вопросы методологии конкретных социологических ис­следований, В.А. Ядов писал в то время, что при проведении таких исследований необходим «перевод всех относящихся к проблеме тео­ретических понятий (категорий) в операциональные понятия или оп­ределения, т.е. перевод общих понятий на язык конкретных социаль­ных фактов и фактов сознания, составляющих содержание и объем данных понятий».⁵ В своих более поздних работах он отказался от тезиса о полной сводимости всех теоретических понятий к их эмпи­рическим признакам, но положение о частичной эмпирической интер­претации теоретических положений оставил в силе. Невозможность полной эмпирической интерпретации теории объясняется тем, что «теория связана со своим эмпирическим базисом не непосредственно через редукцию каждого его положения в плос­кость эмпирии, но именно как целое. В более или менее однозначном отношении с эмпирической основой находятся лишь отдельные эле­менты теоретической системы, отдельные "точки"...», т. е. «такие по­нятия или суждения выступают "представителями" системы в целом. Тогда остальные элементы теоретической системы ... получают кос­венную, не непосредственную интерпретацию».⁶

Перевод общих понятий в «операциональные» понятия или поня­тия с меньшей степенью общности таит в себе опасность сведения сущности высшего порядка к поверхностным связям, к менее глубокой сущности. В методологическом отношении это приводит к тому, что, во-первых, частные методы эмпирического исследования приобретают самодовлеющее значение: во-вторых, результаты исследования полу­чают форму абстрактных, малосодержательных определений, отража­ющих лишь поверхностные, отдельные связи реальных явлений; в-третьих, собственно социологический аспект исследования подменяется анализом на уровне частных наук.

Если придерживаться процедуры эмпирической интерпретации общих понятий, то в этом случае смысл социального исследования состоял бы (как часто бывает) в верификации и испытании предварительно выдвинутых на основе общих понятий гипотез. Когда при сопоставлении общих понятий с эмпирическими фактами обнаружи­вается их соответствие, то исследователю или больше нечего делать, или остается лишь подтвердить правильность обобщений, содержа­щихся в ранее выработанных общих понятиях. Эмпирический уровень знания и эмпирические методы его получения не выводят исследова­теля за пределы ограниченных обобщений, которые в лучшем случае оказываются простейшими абстракциями, отражающими какие-либо отдельные стороны действительности.

Без научной теории, общих научных понятий невозможно выявить в фактах те или иные сущностные связи, закономерности, которые, существуя в отдельном, не обнаруживаются на эмпирическом уровне познания. Однако роль теории не сводится к тому, чтобы предсказы­вать и устанавливать объем и характер эмпирической информации или служить схемой для описания фактов наблюдения. Действительное назначение теории в другом (это главное) — найти глубокие, недо­ступные эмпирическому уровню знания связи между фактами. Теория призвана извлекать из фактов, из изучения проявлений сущности новое специфическое содержание, отсутствующее в эмпирическом знании. Чем выше уровень теории, чем глубже и новее это содержание, тем основательнее познание сущности. Дело не в том, что общие законо­мерности, отражаемые теорией, не действуют в отдельных проявлени­ях или сферах социальной жизни. Они там действуют и существуют, но не охватываются эмпирическим уровнем знания. Поскольку общее, закон существуют в отдельном, конкретном, постольку через познание отдельного лежит путь к познанию общего закона. В то же время эмпирические методы недостаточны для извлечения сущности, т.е. самого закона, из изучения отдельных ее проявлений, из их наблю­дения.