Глава I

О ПРИРОДЕ И СУЩЕСТВЕННЫХ СВОЙСТВАХ МАТЕРИИ

Мне приходится, к сожалению, начинать эти исследования о природе материи и духа с того, чтобы посоветовать моему читателю придерживаться общепринятых правил философствования, как они изложены сэром Исааком Ньютоном в начале третьей книги его «Начал». Ибо если мы достаточно строго придерживались этих правил в других философских исследованиях, то без всяких оснований, как мне представляется, совсем отказались от них при исследовании данного вопроса. Мы позволили себе руководствоваться данными правилами в исследовании причин частных явлений в природе, между тем как наши понятия о самых общих и всеобъемлющих принципах человеческого знания создавались без малейшего внимания к этим правилам, более того, в прямом противоречии с ними. И я надеюсь, что, когда на это будет ясно указано, несостоятельность нашего образа действия ничуть не поразит нас, а будет содействовать тому, чтобы мыслящие люди возвратились на старый путь и признали те же правила, которым они действительно обязаны успехом своей работы. Что касается меня, то я стою за единообразное и строгое следование этим правилам. Поэтому я должен требовать, чтобы мои собственные рассуждения подвергались оценке именно при помощи этих, а не других принципов.

Первое из упомянутых правил, как оно сформулировано сэром Исааком Ньютоном, гласит, что мы должны признавать причин явлений больше, чем требуется для объяснения того, как возникают эти явления. Второе правило формулируется так: одним и тем же следствиям мы должны, насколько возможно, приписывать одни и те же причины.

Поскольку мы будем следовать указанным правилам, мы можем быть уверены, что будем двигаться по верному пути. Но как только мы отступим от них, мы окажемся в сфере чистой фантазии и будем забавлять себя и других грубыми вымыслами и причудливыми образами. Поэтому позвольте нам при помощи этих ясных правил вести наше исследование о природе и связи между собой того, что носит название материальной и мыслящей субстанций, ибо относительно каждой из них, по-видимому, весьма распространены чрезвычайно неправильные представления.

Прежде всего, позвольте нам обратиться к тому, что метафизики и философы высказывали относительно материи, ибо имеется очень мало лиц, которые выражали бы малейшее сомнение или неуверенность в этом вопросе (я имею в виду самые основные свойства материи и то, что может абсолютно утверждаться или отрицаться относительно их).

Утверждалось и считалось общепризнанным, что материя необходимо представляет собой плотную, или непроницаемую, субстанцию, которая естественно или сама по себе не обладает никакими силами, как, например, силами притяжения или отталкивания и др. Иначе говоря, материя обладает известной силой инерции (vis inertiae) и совершенно безразлична к состоянию покоя или движения, если не находится под воздействием посторонней силы .

Я не удивлюсь, если простой и необразованный человек составит себе такого рода представления и успокоится на них; имеется достаточно обычных явлений, которые должны необходимо вести таких людей к образованию подобных суждений. Я надавливаю рукой на стол, на котором пишу, и обнаруживаю, что не могу поставить руку на место стола, не сдвинув стол с его собственного места. Отсюда я делаю заключение, что данный стол и по аналогии всякая материя непроницаемы для другой материи. Эти явления достаточны для того, чтобы люди могли прийти к выводу, что материя по необходимости обладает плотностью и что она не может уступать давлению всякой другой плотной материи.

Далее, я вижу биллиардный стол, и, если я наблюдаю лежащие на нем шары даже в течение очень долгого времени, я не замечаю, чтобы какой-нибудь из этих шаров изменил свое положение, пока он не получит какого-нибудь толчка. Но я вижу, что если упомянутые шары будут приведены в движение, то они будут пребывать в этом новом состоянии до тех пор, пока не остановятся вследствие какого-либо препятствия или благодаря своему собственному трению, которое в действительности сводится к целому ряду препятствий. Отсюда я заключаю, что, если бы на пути не встретилось никакого препятствия, шар продолжал бы постоянно находиться в данном состоянии движения (так же как в первом случае, не побуждаемый никакой посторонней силой, он продолжал бы оставаться в прежнем состоянии покоя), ибо он не обладает внутренней силой, необходимой, чтобы произвести изменение в том или другом из этих состояний. Далее я делаю заключение, что всякая материя, как таковая, совершенно лишена силы, причем все, что справедливо в применении к значительным по объему телам, в их отношении друг к другу, должно быть одинаково истинно и применительно к малейшим составным частицам того же самого тела. Следовательно, всякое притяжение или отталкивание должно быть действием некоторой внешней силы, побуждающей более крупные тела или их малейшие составные частицы к известным движениям и тенденциям к движению, которые без этого не происходили бы.

Подобные наглядные факты, по моему мнению, приводили к вышеупомянутым заключениям относительно фундаментальных свойств материи. Но это только поверхностные явления, и поэтому они приводили к поверхностным и ложным суждениям, а именно к суждениям, которые не подтверждаются действительными фактами. На самом деле, когда вышеупомянутые факты рассматриваются в новом и правильном свете, который пролили последние наблюдения на эту часть философии, то они принуждают нас — если только мы примем вышеизложенные правила мышления — сделать вывод, что сопротивление, на которое только и опирается наше мнение о плотности или непроницаемости материи, никогда не вызывается плотной материей, а обусловливается чем-то другим, совершенно иной природы, а именно силой отталкивания, всегда действующей реально и на определенном расстоянии от того, что мы называем, собственно, телом. Таким образом, на основании самых очевидных соображений должно быть ясно, что без силы притяжения, силы, которая всегда рассматривалась как нечто совершенно отличное от материи, последняя не может существовать. Следовательно, это внешнее свойство, как оно раньше было названо, в действительности является абсолютно существенным для самой материи и ее бытия. Ибо, если мы отнимем у тел это свойство, от них совсем ничего не останется.

Эти положения, хотя они и не являются абсолютно новыми, покажутся большинству парадоксальными, но я прошу выслушать меня беспристрастно. Я взываю к вышеупомянутым правилам мышления, уверенный, что они достаточно подкрепят мои выводы.

Охотно допускают, что всякое тело, поскольку оно является плотным и непроницаемым, должно необходимо иметь особую форму, или вид. Не менее ясно и то, что ни одна такая оформленная вещь не может существовать, если составляющие ее части не обладают взаимным притяжением, прилегая друг к другу или находясь на определенном расстоянии одна от другой. Поэтому наличие силы притяжения должно быть чем-то очень существенным для действительного бытия всякой материи, и без нее ни одна субстанция не может удержать какой-либо формы.

Этот аргумент относится одинаково как к мельчайшим атомам, так и к более значительным по объему телам, которые состоят из этих атомов. Атом, под которым я понимаю последнюю составную часть какого-нибудь крупного тела, необходимо мыслится совершенно плотным и непроницаемым для какого-либо другого атома. Он также должен быть круглым или квадратным или иметь какую-либо другую определенную форму. Но части такого тела (плотный атом должен быть делим и, следовательно, иметь части) должны быть бесконечно тверды и поэтому обладать бесконечными силами взаимного притяжения, иначе они не могли бы удерживаться вместе и существовать как плотный атом. Отнимите эту силу, и плотность атома совершенно исчезнет. Короче говоря, лишенный основных свойств такой субстанции, он больше не будет материей.

Основание, в силу которого наличие плотной протяженности считалось вполне достаточным для полного определения материи, заключается в ложном предположении, что мы можем выделить из нашей идеи о материи все принадлежащее ей и оставить эти два свойства, как бы существующие сами собой, вне зависимости от всего остального. Но при этом упускается из виду, что вследствие устранения притяжения, являющегося силой, исчезает и сама плотность.

Быть может, возразят, что частицы, из которых состоит какой-нибудь плотный атом, лишь плотно прилегают друг к другу, но взаимно не притягиваются. Однако в таком случае этот атом будет совершенно лишен компактности и твердости, которые необходимы для того, чтобы тело было непроницаемо. Но если части данного атома удерживаются вместе некоторой внешней силой, то это свидетельствует о том, что сила необходима для плотности и существования атома и без нее частицы атома распались бы и рассеялись. И поскольку это справедливо как для самых последних [мельчайших] частиц, так и для крупных тел, то в результате вся [материальная] субстанция совершенно исчезнет. Поскольку более крупные тела подвергнутся распаду при отсутствии всякого принципа соединения или некоторой силы — внутренней или внешней, то и части, из которых состоят эти тела, при подобных же обстоятельствах распадутся на более мелкие частицы (самые мелкие частицы распадутся подобным же образом), и, следовательно, вся субстанция должна совершенно исчезнуть, так что не останется ничего, на чем могло бы остановиться воображение.

Дальше выяснится, что в этом исследовании я никоим образом не предполагаю, что те силы, которые я считаю столь существенными для самого бытия материи и без которых последняя не может существовать как материальная субстанция вообще, являются самосуществующими. Я хочу только доказать, что из какого бы источника упомянутые силы ни проистекали или каким бы существом они ни передавались, материя не может существовать без них, и если это высшее существо или эти высшие силы перестают оказывать воздействие, то сама субстанция неизбежно прекращает свое существование или уничтожается. Какую бы плотность данное тело ни имело, оно обладает ею только благодаря тому, что оно наделено определенными силами, и вместе с данной причиной сама плотность, являющаяся только действием этой причины, должна прекратить свое существование, если очевиднейшие и укоренившиеся правила рассуждения в философии имеют под собой какое-либо основание. Хотя г-н Локк рассматривал плотность как нечто такое, что составляет сущность материи, утверждая, «что субстанция, представляющая собой модификацию плотности, есть материя», однако ясно, что он имел в этом случае представление о чем-то другом, что в действительности необходимо для ее сцепления. «Если бог, — говорит он, — не может соединить вещи связями, непонятными для нас, то мы должны отрицать плотность и даже бытие самой материи, поскольку каждая частичка материи обладает объемом, в ней есть части, связанные непонятными для нас способами». <…>