О звездном рождении и рождении божием

15. До времен сотворения неба, и звезд, и стихий, а также до

сотворения ангелов не было такого гнева Божия, а также ни смерти, ни

диавола и не было ни земли, ни камней, а также не было и никаких

звезд; но Божество весьма кротко и любовно рождало себя и слагало в

образы, которые сплачивались сообразно неточным духам с их

рождением, борьбою и восхождением, а также вновь исчезали из-за

своей борьбы и слагались в иные образы -- все это сообразно тому,

какое каждый неточный дух имел первенство, как ты можешь прочесть

выше.

16. Но заметь здесь точно: суровое и строгое рождение, откуда

возникли гнев Божий, ад и смерть, поистине было в Боге от вечности,

но не возжженным или мятежным. Ибо всецелый Бог пребывает в семи

видах, или в семи разных образах, или рождениях; и если бы не было

этих рождений, то не было бы и никакого Бога, а также ни жизни, ни

ангелов, ни какой-либо твари.

17. И эти рождения не имеют начала, но от вечности всегда так

рождались; и по этой глубине сам Бог не знает, что Он есть. Ибо Он

не знает никакого начала, а также ничего подобного себе и никакого

конца.

18. Из этих семи рождений во всем ни одно не есть первое, а также ни

одно -- второе, третье и последнее; но каждое из всех семи есть и

первое, и второе, и третье, и четвертое, и последнее. Однако по

тварному роду и образу я принужден помещать их одно за другим, иначе

ты не поймешь этого, ибо Божество подобно колесу из семи вделанных

друг в друга колес, где не видно ни начала, ни конца.

19. Теперь заметь: во-первых, есть терпкое качество; оно непрестанно

рождается шестью прочими духами, в себе самом оно жестко, холодно,

остро, как соль, и еще намного острее; ибо тварь не может достаточно

постигнуть его остроту, так как в твари оно не бывает одним и

естественным; но я знаю, каково оно по роду возжженного адского

качества. Это терпкое острое качество стягивает воедино и сдерживает

в Божественном теле формы и образования и иссушает их, так что они

пребывают.

20. Второе порождение есть сладкая вода, и она также рождается из

всех шести духов, ибо она есть кротость, рождаемая из прочих шести,

и выжимается в терпком рождении, и непрестанно вновь зажигает, и

гасит, и укрощает его, чтобы оно не могло проявить своей терпкости,

каковую силу оно имело бы вне воды в своей собственной остроте.

21. Третье порождение есть горечь, происходящая из огня в воде, ибо

она трется и скорбит в терпком и жестоком холоде и делает холод

подвижным, откуда и возникает подвижность.

22. Четвертое порождение есть огонь: он происходит из подвижности

или трения в терпком духе; и он остро-жгуч, а горечь колюча и

неистова. Когда же огневой дух так неистово трется в терпком холоде,

то бывает там скорбное, ужасающее, дрожащее и островраждебное

порождение.

23. Заметь здесь глубоко, ибо я говорю здесь по диавольскому роду,

как если бы свет Божий еще не зажегся в четырех этих видах, как если

бы Божество имело начало; но я не могу иначе, и лучше научить тебя,

чтобы ты это понял.

24. В четвертом трении жесткий и весьма ужасающий, острый и яростный

холод, подобно талой и очень холодной соляной воде, которая была бы,

однако, не водою, а такою жесткою силой, подобно камням; и внутри

нее также неистовство и бушевание, жаление и жжение, и вода эта

всегда бывает как умирающий человек, когда тело и душа разлучаются:

весьма ужасающая скорбь, рождение в муках.

25. Здесь, человек, одумайся, здесь видишь ты, откуда берет начало

диавол и его яростная гневная злоба; к тому же гнев Божий и адское

пламя, а также смерть, и ад, и вечное осуждение. Вы, философы,

заметьте себе это!

26. Когда же теперь эти четыре порождения таким образом трутся между

собою, то первенство получает зной и воспламеняется в сладкой воде,

и тогда тотчас же восходит свет.

27. Пойми это правильно: когда загорается свет, то ему предшествует

огневой испуг: как когда ты ударишь о камень, то сначала видишь

огневой испуг, и только из огневого испуга составляется свет.

28. Далее, огневой испуг проницает в воде терпкое качество и делает

его подвижным; свет же рождается в воде и становится сияющим, и он --

такое непостижимое кроткое и любвеобильное существо, что ни я, ни

какая-либо другая тварь не может достаточно описать его или

высказать, и только я лепечу, как дитя, которое только учится

говорить.

29. Этот свет рождается из четырех видов посреди них, из тука

сладкой воды, и наполняет все тело этого порождения. И это такое

кроткое благодеяние, благоухание и такая радость для вкуса, что я не

знаю тому никакого подобия; разве только когда посреди смерти

рождается жизнь или когда человек, сидевший в великом огненном пылу,

бывает внезапно извлечен из него и перемещен в такую великую

кротость, причем огненные муки, которые он раньше испытывал, теперь

внезапно прошли и он водворен в такое кроткое благодеяние.

30. Так и порождение четырех видов бывает водворено в такое кроткое

благодеяние, когда в них восходит свет.

31. Но ты должен здесь понять меня правильно: я пишу по тварному

роду, как если бы человек был пленником диавола и внезапно из

адского огня водворен был в свет Божий.

32. Ибо в порождении Божием свет не имеет начала; но он от вечности

светил так в порождении, и сам Бог не знает здесь никакого начала.

Но только здесь дух растворяет пред тобой врата ада, чтобы ты видел,

как это бывает в диаволе и в аду и как в человеке, когда в нем

погаснет Божественный свет и он погружен в гнев Божий; он живет

тогда в подобном порождении и в такой скорби, боли и муке.

33. И я не могу изложить тебе это ни в каком ином образе, ибо я

принужден описывать это так, как если бы Божественное порождение

имело или брало начало, когда оно стало таким. Я пишу здесь весьма

правдивые и ценные слова, которые разумеет только дух. Теперь заметь: