Истинное рождение божие

68. Смотри: как я рассказал тебе выше, такова острота рождения Божия

в Его наивнутреннейшем существе в этих четырех качествах.

69. Но ты должен понять это в точности. Терпкое качество так остро в

своем собственном качестве в себе самом; но оно не быьает одно и вне

других, а также и не родилось от самого себя или в себе, чтобы быть

совсем свободным; но прочие шесть духов порождают его, и держат его

в узде, и могут предоставить ему власти столько, сколько хотят; ибо

сладкая родниковая вода есть скорый бич над терпким качеством и

укрощает его, так что оно становится совсем жидким, кротким и

мягким, а также совсем светлым.

70. Если же оно так остро в самом себе, то это ради того, чтобы

посредством его стягивания могло образоваться тело; иначе и Божество

не могло бы состоять, а тем более тварь. И в этой остроте Бог есть

всепос-тигающий и всеобъемлющий острый Бог; ибо рождение и острота

Божий повсюду таковы.

71. Но чтобы описать тебе в малой окружности и поистине в высочайшей

глубине Божество в его рождении, следует сказать следующее: как если

бы пред тобою стояло колесо из семи колес, в котором каждое было бы

вделано в другое, так что оно могло бы идти во все стороны, вперед,

и назад, и вкось, и не нужно было бы его поворачивать; и на ходу его

одно колесо непрестанно порождало бы другое в своем обращении, и,

однако, ни одно не исчезало бы, но все семь были бы видны. И семь

колес непрестанно порождали бы посредине ступицу, сообразно своему

обращению, так чтобы ступица оставалась всегда свободной и без

изменений, независимо от того, шли бы колеса вперед, или назад, или

вкось, или вверх, или вниз. И ступица непрестанно порождала бы

спицы, так чтобы они при обращении везде стояли бы прямо, однако ни

одна спица не исчезала бы, но обращалась бы таким образом

непрестанно вместе с другими и шла бы, куда ветер вращал ее, не

нуждаясь в повороте.

72. Послушай теперь, что я тебе поведаю: семь колес суть семь духов

Божиих, которые непрестанно рождают друг друга; и это -- как если бы

вращали колесо, в котором семь колес одно в другом, и одно

обращалось бы непрестанно иначе, нежели другое, в присущем ему

положении, и все семь колес были бы скреплены между собою ободами

как бы в один круглый шар; и, однако, были бы видны в отдельности

обороты каждого из семи колес, а также все устройства каждого с его

ободами, и спицами (обода означают то же, что и спицы), и с его

ступицею. И семь ступиц посредине были бы как одна ступица, которая

при обращении была бы везде на своем месте; и колеса непрестанно

порождали бы эту ступицу, а ступица непрестанно порождала бы спицы

во всех семи колесах; и, однако, ни одно колесо не исчезало бы,

равно как и ни одна ступица, а также ни один обод и ни одна спица; и

это колесо заключало бы семь колес, и было бы, однако, лишь одним

колесом, и шло бы все время прямо пред собою, куда бы гнал его ветер.

73. Теперь смотри: эти семь колес одно в другом, непрестанно

порождающие друг друга и идущие во все стороны, причем, однако, ни

одно не исчезает и не поворачивается, суть семь неточных духов Бога

Отца, порождающих в каждом из семи колес по ступице, и, однако, это

не семь ступиц, а только одна, подходящая ко всем семи колесам.

74. И это есть сердце, или наивнутреннейшее тело, колес, в котором

они обращаются; и это знаменует Сына Божия, которого непрестанно

порождают в окружности своей все семь духов Бога Отца; и Он есть Сын

всех семи духов, и все они качествуют в Его свете, и Он стоит

посреди рождения и держит все семь духов Божиих, и они обращаются

так вместе с Ним в своем рождении.

75. Иными словами, движутся ли они вверх, или вниз, или назад, или

вперед, или вкось, сердце Божие всегда остается посредине и всегда

подходит к каждому неточному духу. Таким образом, есть только одно

сердце Божие, а не семь, и оно непрестанно порождается всеми семью

духами и есть сердце и жизнь всех семи духов.

76. Спицы, непрестанно порождаемые ступицею и колесами и, однако,

подходящие ко всем колесам в их обращении, и корень их -- место их

скрепления и вставки, которое их держит и откуда они рождаются, --

знаменуют Бога Духа Святого, исходящего от Отца и Сына, подобно тому

как спицы исходят из ступицы и из колеса и, однако, остаются в

колесе.

77. И подобно тому как многочисленные спицы непрестанно обращаются

вместе с колесом, так и Дух Святой есть главный делатель в колесе

Божием и слагает и образует все во всецелом Боге.

78. И в колесе семь колес одно в другом и одна ступица, подходящая

ко всем семи колесам, и все семь колес ходят на одной ступице; так и

Бог есть единый Бог с семью неточными духами один в другом, где

непрестанно один порождает другого; и, однако, есть только один Бог,

подобно тому как все семь колес суть одно колесо.

79. Теперь заметь: колесо в сплоченном воедино составе знаменует

терпкое качество, которое стягивает воедино все телесное существо

Божества, и сдерживает его, и иссушает, так что оно пребывает. И

сладкая родниковая вода рождается от обращения или восхождения

духов; ибо когда в зное рождается свет, то терпкое качество пугается

от великой радости: и это есть как бы поникание или расплавление, и

твердое телесное существо поникает, как кротость.

80. Испуг же, или зрение света, восходит теперь в терпком качестве

весьма кротко и трепетно и дрожит; и он бывает горек в воде, и свет

иссушает его и делает его приветным и сладким.

81. Ив нем состоит жизнь и радость: ибо испуг, или молния, восходит

теперь во всех качествах, подобно вышеописанному вращающемуся

колесу; тогда восходят друг в друге все семь духов и порождают друг

друга как бы в окружности; и свет становится посреди семи духов

сияющим и сияет обратно во все семь духов; и все духи торжествуют

внутри него и радуются в свете.

82. Подобно тому как семь колес вращаются на одной ступице, как на

сердце своем, которое держит их, и в свой черед держат ступицу, так

и семь духов рождают сердце, и сердце держит семь духов, и там

возникают голоса и небесное царство радости, сердечная любовь и

целование.

83. Ибо когда духи движутся друг в друге со своим светом, вращаются

и восходят, то непрестанно рождается жизнь; ибо один дух непрестанно

сообщает другому свой вкус, то есть они заражают собою друг друга.

84. Таким образом, они вкушают и осязают друг друга; и звук, или

звон, устремляется сквозь все семь духов к сердцу и восходит в

сердце в молнии света, и тогда возникают голоса и царство радости

Сына Божия; и все семь духов торжествуют и радуются в сердце Божием,

каждый по своему качеству.

85. Ибо в свете и в сладкой воде всякая терпкость, и твердость, и

горечь, и зной становятся кроткими и приятными, и нет в семи духах

ничего, кроме любовной борьбы и дивного рождения, как бы святой игры

Божией.

86. Острое же рождение их, о котором я писал выше, остается, как

ядро, сокровенным: ибо оно укрощается светом и сладкою водою.

87. Подобно тому как кислое и горькое зеленое яблоко побеждается

солнцем, так что становится приятным на вкус, и, однако, вкушая его,

испытываешь все его качества, так и Божество сохраняет свои

качества; но оно пребывает в кроткой борьбе, как бы в отрадной игре.

88. Но если бы неточные духи восстали, и стремительно проникли друг

в друга, и стали бы жестоко тереть и теснить друг друга, то сладкая

вода была бы вытеснена и возгорелся бы яростный зной: тогда взошел

бы огонь всех семи духов, как в Люцифере.

89- И вот истинное рождение Божества, которое от вечности было так

во всех концах и пребудет так во всю вечность. Но в царстве

Люцифера-губителя оно имеет иной образ, как я описал выше, говоря о

ярости; и в мире сем, тоже наполовину возжженном ныне, оно имеет

ныне также иной образ до дня восстановления: об этом я напишу при

описании сотворения сего мира.

90. Царство Люцифера также было сотворено в этом славном, отрадном и

небесном салиттере, или в Божественных качествах, и движение в нем

было не большее, нежели в других. Ибо когда Люцифер был сотворен, то

был вполне совершенен и был прекраснейшим князем на небе, украшенным

и облеченным прекраснейшею ясностью Сына Божия.

91. Если же Люцифер был бы поврежден в самом движении творения, как

он утверждает, то он никогда и раньше не обладал бы своим

совершенством, красотою и ясностью и стал бы тогда же яростным,

мрачным диаволом, а не херувимом.