2. Внутрисистемное взаимодействие

ЦЕЛОЕ И ЧАСТЬ

Когда мы рассматриваем предмет с точки зрения его содержания, мы непременно обнаруживаем в нем определенные составные элементы, части. Часть — это предмет (процесс, явление, отношение), входящий в состав другого предмета (процесса, явления, отношения) и выступающий в качестве момента его содержания. Целое есть предмет, взятый как органическая совокупность составляющих его частей. Как уже подчеркивалось, системы характеризуются прежде всего своей целостностью.

Философию и конкретные науки испокон веков интересовал вопрос: как соотносятся между собой целое и его части? Все попытки понять особенность того или иного предмета на основе анализа его частей и последующего суммирования их свойств потерпели неудачу. Сведение целого к сумме частей не позволяет понять специфику данного предмета, ибо при этом упускается существенная характеристика целого — способ взаимосвязи частей.

Вот почему биология, например, давно отказалась от механицизма, сводящего целое к сумме частей. Возьмем для примера такое целостное биологическое образование, как протоплазма. Обнаруживается, что ее компоненты (белки, нуклеиновые кислоты, липиды и др.), сами по себе будучи химическими веществами, подчиняются не биологическим, как протоплазма, а иным химическим закономерностям. Особый характер взаимодействия этих компонентов приводит к образованию качественно нового целого — протоплазмы, подчиняющейся законам биологии. К выводу о несводимости целого к сумме его частей подошла и физика: здесь постепенное усложнение системы приводит к возникновению закономерностей, не сводимых к свойствам отдельных атомов или молекул.

В истории философии и конкретных наук встречаются и противостоят друг другу различные концепции, связанные с объяснением этого единства предмета, его целостности. Отметим наиболее значимые среди них: холизм (от греч. xolos — целый, весь) с его мистическим “фактором целостности”, витализм (от лат. vitalis — жизненный, живой), пытающийся объяснить целостность организма, его жизненную энергию за счет действия энтелехии — таинственного жизненного фактора.

Между тем никакого сверхъестественного, непознаваемого фактора целостности, разумеется, не существует. Не является целостность и качеством, привнесенным в действительность сознанием человека. Каким бы сложным ни было целое, в нем нет ничего, кроме реально существующих компонентов, частей и их столь же реальных взаимодействий. Факторы, причины целостности — это не какая-то неведомая мистическая сила, а вполне реальные материальные, энергетические, информационные силы, поддающиеся научному познанию и учету.

Так, в неживой природе в качестве конкретных факторов целостности выступают физические поля, которые связывают тела друг с другом, передают действие от одного тела к другому. Ядерное поле связывает в единое целое нуклоны атомного ядра. Электромагнитное поле обеспечивает целостность атома. Силы электромагнитного взаимодействия по своей величине значительно уступают ядерным, но действуют они на значительно большем расстоянии. К тому же они способны обеспечить возникновение исключительно сложных, многокомпонентных целостных систем. При достаточно больших массах тел, присущих прежде всего космическим материальным образованиям, вступает в действие еще один фактор целостности — гравитационное поле.

Сегодня способность предметов и явлений объединяться в целостные системы, с одной стороны, и расчленяться на образующие части — с другой ¤— в предельно широком плане объясняет синергетика. С этой целью она вводит понятие аттрактора — фактора, притягивающего к себе соответствующие элементы и упорядочивающего их в систему. А если быть точнее, то мы дали сейчас определение так называемого простого аттрактора, поскольку синергетика оперирует еще понятием “странного” аттрактора — фактора, разрушающего систему, приводящего элементы бывшей системы в хаотическое состояние.

Соотношение “целое — часть” не укладывается в узкие рамки формулы “первичное — вторичное”. Становление целостности (системы) происходит на основе уже имеющихся частей, и в этом смысле они первичны. Но в процессе своего становления целое “идет на утрату” отдельных своих частей, преобразует остальные, приобретает новые, и в этом смысле оно первично.

Целое характеризуется новыми свойствами и качествами, не присущими отдельным частям, но возникающими в результате их взаимодействия в определенной системе связей. В этом взаимодействии целого и частей ведущей стороной является целое. В свою очередь, части, детерминируясь целым, не являются пассивным его продуктом. Они — активное начало, порождающее в процессе своего взаимодействия систему в той же степени, в какой они сами порождены системой. Они активно воздействуют на систему, формируя те или иные ее параметры или по крайней мере влияя на них. Подчиняясь целому, части обладают относительной самостоятельностью, определенной степенью свободы. Если степень свободы той или иной части превышает меру, то часть выпадает из рамок целого, как это происходит, например, с компонентами атомного ядра при радиоактивном распаде. Степень самостоятельности, свободы частей является важным показателем целостности системы¹.

Важнейшим отличительным признаком системы является неразрывная и органичная связь между ее частями, так что изменение одной из них с необходимостью вызывает то или иное изменение остальных компонентов и сказывается на системе в целом. Это очень сложный тип взаимодействия, связанный с потерей автономии каждым из взаимодействующих компонентов системы и, следовательно, с определенным стиранием граней между внутренним и внешним в самой системе. Сущность этого аспекта внутрисистемного взаимодействия хорошо сформулирована одним из основоположников кибернетики У. Эшби: “Каждая часть имеет как бы право вето для состояния равновесия всей системы. Никакое состояние (всей системы) не может быть состоянием равновесия, если оно неприемлемо для каждой из составляющих частей, действующих в условиях, создаваемых другими частями”¹.

Категории “целое” и “часть” характеризуют и определенные ступени познания человеком предмета. Познание обычно начинается с нерасчлененного представления о целом, затем человек переходит к анализу, расчленению целого на части, и только на завершающем этапе предмет воспроизводится мышлением в форме конкретного целого, то есть с учетом составляющих его частей. “При системном исследовании описание элементов анализируемого объекта проводится не само по себе, а лишь в связи и с учетом их “места” в целом”².

Итак, перед нами предстала структура системы — совокупность устойчивых связей, обеспечивающих целостность системы и ее тождественность самой себе.

СОДЕРЖАНИЕ И ФОРМА

В ходе практической и научной деятельности мы непрестанно убеждаемся, что любое явление обладает определенным содержанием и определенной формой. В этом смысле любое явление в нормальном состоянии представляет собой систему — систему содержания и формы.

Под содержанием в философии понимают совокупность всех составных элементов, образующих данный предмет, причем философ-диалектик обязательно добавит: и совокупность всех взаимодействий, всех процессов, происходящих между этими элементами, а также взаимодействие этих элементов с внешней средой. Например: если мы поставим вопрос о содержании живого организма, то должны будем включить в него не только совокупность всех его органов, но и содержание самой жизнедеятельности, то есть совокупность осуществляемых организмом функций по поддержанию внутреннего равновесия и равновесия с окружающей средой.

Форма есть относительно устойчивая система (а по отношению к предмету в целом — подсистема) связей между элементами содержания, его внутренняя организация. Подчеркнем сразу, что форма в философском смысле внутренне присуща содержанию и ее не следует смешивать с внешним видом предмета, его внешним оформлением. Так, по отношению к содержанию литературного произведения формой будет являться не обложка, не иллюстративное оформление, а приведенная к единству совокупность художественных средств и приемов, использованных автором для выражения данного конкретного содержания: сюжет, язык, композиция, жанр, ритм. На этом примере мы, в частности, убеждаемся, что понятие “содержание” шире понятия “структура”. В приведенном примере структура, пожалуй, совпадает только с композицией.

Взаимодействие содержания и формы представляет собой очень важный и специфический аспект внутрисистемного взаимодействия. Содержание и форма не просто сосуществуют во времени и пространстве, но находятся в диалектическом единстве, обусловливая друг друга. Нет содержания неоформленного, равно как и нет формы бессодержательной. Поясняя эту мысль, Гегель писал: “Можно сказать об Илиаде, что ее содержанием является Троянская война или, еще определеннее, гнев Ахилла; это дает нам все и одновременно еще очень мало, ибо то, что делает Илиаду Илиадой, есть та поэтическая форма, в которой выражено это содержание”¹. Эту мысль требуется четко усвоить, ибо, начиная с Аристотеля и по сей день, существуют отдельные философы и даже целые течения (например, неотомизм), которые настаивают на существовании формы совершенно самостоятельно, независимо от содержания.

Содержание и форма представляют собой две стороны присущего предмету чрезвычайно существенного противоречия. Они являются противоположностями, потому что обладают разнонаправленными тенденциями. Определяющей тенденцией содержания является изменчивость. Это вытекает из непрерывного развития предмета, его старения и обновления, его меняющихся содержательных связей с внешней средой. Определяющей тенденцией формы является устойчивость, что тоже вполне объяснимо: форма придает содержанию упорядоченность, и чрезмерно быстрое изменение формы, стремящейся в каждый миг поспеть за изменением содержания, нарушало бы эту упорядоченность, привело бы к хаосу.

В этом диалектическом взаимодействии необходимо прежде всего выделить закон определяющей роли содержания по отношению к форме. Это с очевидностью вытекает из самого существа формы: форма есть только способ выражения содержания. Качественно изменившееся содержание требует и соответствующего изменения формы. В свою очередь, форма обладает относительной самостоятельностью. И проявляется она, прежде всего, в том, что форма не реагирует автоматически на изменение отдельных элементов содержания, равно как и не реагирует автоматически на любую степень изменения элементов содержания в целом. Для того чтобы форма отреагировала, требуется существенное изменение содержательной системы в целом или, по крайней мере, одной из ее подсистем. Так, изменение производственных отношений как формы общественного производства происходит не автоматически вслед за изменением каждого отдельного элемента производительных сил (скажем, отдельного орудия производства), а лишь как результат определенных качественных сдвигов всей системы производительных сил.

Относительная самостоятельность формы дает себя знать и в действии закона активного обратного воздействия формы на содержание. Это активное воздействие может быть двояким. В том случае, когда форма соответствует содержанию, она выступает в качестве двигателя, мощного импульса его дальнейшего развития. В тех же случаях, когда соответствие между содержанием и формой резко нарушено, форма выполняет противоположную роль — тормоза по отношению к данному содержанию.

Из знания двух основных законов взаимодействия содержания и формы вытекает и наше отношение к соответствующим концепциям, искажающим суть этого взаимодействия. С одной стороны, исходя из определяющей роли содержания, мы должны выступать против формализма, в какой бы сфере науки и практики он не проявлялся (формализм в искусстве и архитектуре, бюрократизм в общественно-политической жизни и т.д.). С другой стороны, исходя из объективно присущего форме активного обратного воздействия на содержание, мы выступаем против нигилистического отношения к форме.