Istoria_Drevnei_Grecii

Надо полагать, что ожесточенная борьба между богатыми и бедными в Леонтинах, засвидетельствованная скупым сообщением Фукидида, не представляла собой резкого исключения в сицилийских условиях. Демократические группировки как в самих Леонтинах, так и в других греческих колониях на Сицилии, постоянно рассчитывали на поддержку мощной афинской демократии. В середине зимы 415 г. до н. э. в Афины прибыло пocoльcтвo из Сегесты, ионийской колонии на крайнем западе Сицилии, с просьбой об оказании помощи в борьбе против Селинунта и поддерживающих его Сиракуз. Эта просьба мотивировалась угрозой вмешательства Сиракуз в Пелопоннесскую войну на стороне Спарты. Послы подчеркивали, что Сегеста располагает достаточными денежными средствами для финансирования всей экспедиции. В данной обстановке Афины должны были вмешаться в сицилийские дела, если только хотели сохранить какоелибо влияние на Западе. Их авторитет и так был подорван тем, что они не пришли на помощь Леонтинам. В случае отказа от поддержки сегестян Афины могли потерять всех своих сторонников на Западе. Экклесия решила выслать послов для проверки положения вещей на месте и особенно для уточнения количества наличных денег у сегестян.

Посольство возвратилось летом того же года, привезя с собой 60 талантов серебра в качестве месячного жалованья экипажам 60 триер, о присылке которых сегестяне собирались просить афинян. Теперь перед Афинами вплотную встал вопрос об отправке большой военной экспедиции в Сицилию.

Вопрос о Сицилии приобрел для Афин исключительную остроту и в связи с обострением внутриполитического положения. В это время усилилась борьба между аристократией и демократией, выражавшаяся в соперничестве между Алкивиадом и Никием за преобладание в экклесии. Старый план Алкивиада, состоявший в противопоставлении Спарте демократической коалиции на самом Пелопоннесе, был разбит в битве при Мантинее. В связи с этим Алкивиад выдвинул новый, совершенно нереальный план создания афинской державы на Сицилии. Этот план получил полную поддержку большинства экклесии: «Всеми одинаково овладело страстное желание идти в поход: старшие или питали надежду, что покорят те государства, против которых выступали, или потому, что были уверены в абсолютной невозможности понести поражение при столь значительных силах; люди зрелого возраста желали поглядеть далекую страну и ознакомиться с ней и надеялись, что оста-

нутся в живых; огромная масса, в том числе и воины, рассчитывали получать жалованье во время похода и настолько расширить афинское владычество, чтобы пользоваться жалованьем непрерывно и впредь. Таким образом, большинство граждан горело чрезмерным желанием войны, и если кому-нибудь это и не нравилось, он молчал из страха, как бы, подав голос против войны, не показать себя злонамеренным по отношению к государству» (VI, 24, 3—4)1.

Необходимо отметить, что большинство рядовых граждан даже не представляло себе значения экспедиции и сил противника. Свидетельство Плутарха («Алкивиад», 17; «Никий», 12) о том, что «множество людей сидели в палестрах и на полукруглых скамьях, рисуя карту Сицилии и расположение Ливии

иКарфагена», показывает только, сколь туманно было представление рядового афинянина о Западном Средиземноморье.

Несмотря на резкие возражения Никия (VI, 9— 14), который обвинил Алкивиада в преследовании личных интересов ценой блага полиса 2, все же экклесия решила послать 60 кораблей сегестянам. Во главе экспедиции были поставлены Алкивиад, Никий

иЛамах. Вторичное выступление Никия, указавшего на необдуманность и рискованность этого предприятия, заставило экклесию дать стратегам полномочия в отношении состава экспедиции, причем было решено, что отправится не менее 100 триер и 5000 гоплитов.

Предложение об отправке экспедиции в Сицилию было принято подавляющим большинством экклесии. Очевидно, за это предложение голосовали не только сторонники радикальной демократии, представители которой как, например, Гипербол, давно уже вынашивали планы широкой экспансии в Сицилии. На сей раз Алкивиада должны были поддержать многие сторонники Никия, представители имущих прослоек города. Вероятно, это были некоторые группы ремесленников и торговцев.

Внадписях (IG, I2, 98—99) опубликованы оба постановления экклесии: первое — о снаряжении 60 судов, второе — об увеличении числа триер до 100, о наборе войска и об ассигновании для этого похода 3000 талантов. Эта сумма составляла всю наличность государственной казны, образовавшейся из бюджет-

1 Социальный состав последней категории людей может быть определен словами Плутарха («Никий», 12): «Богатые, опасаясь, чтобы их не сочли избегающими литургий и триерархий, хранили молчание против своего желания».

2 Это обвинение поддерживает и Фукидид (VI, 15, 1—4).

ных излишков за время после Никиева мира. По-ви- димому, около 417 г. до н. э. по инициативе Алкивиада форос был вновь поднят до 1300 талантов. В конце мая 415 г. до н. э. из Афин в экспедицию отправилось 136 кораблей (в том числе 100 афинских триер), 5100 гоплитов (из них 1500 афинских граждан), 1200 легковооруженных и до 26 000 гребцов. За этим громадным военным флотом следовало свыше 130 грузовых судов. Фукидид по этому поводу с гордостью замечает: «Тут было наиболее дорого стоившее и великолепное войско из всех снаряжавшихся до того времени» (VI, 31, 1).

В течение июля и августа, миновав Керкиру, флот прибыл в Италию и начал медленно продвигаться вдоль побережья на юг. Афиняне всюду встречали настороженное недоверие местного населения, которое даже в халкидских полисах больше боялось Афин, чем Сиракуз. Наконец афиняне остановились у Регия, и, так как жители не допустили их в город, все войско расположилось в пригороде. Корабли, отправившиеся к Сегесте, привезли печальное известие о том, что денег у сегестян нет. Между стратегами возникли разногласия. Никий предложил ограничиться экспедицией против селинунтян и заставить их заключить мир с Сегестой, после чего, демонстративно проплыв вдоль берегов Сицилии, возвратиться в Афины. Алкивиад предпочитал обратиться к отдельным сицилийским полисам и попытаться привлечь их на свою сторону, после чего предлагал напасть на Селинунт и Сиракузы. Ламах считал, что надо неожиданным налетом овладеть Сиракузами. Победило мнение Алкивиада. Однако ни в Мессене, ни в Катане он не добился успеха, и только Наксос открыл ворота афинянам.

Между тем отсутствие Алкивиада было использовано в Афинах для возбуждения против него судебного процесса. За несколько дней до выезда экспедиции в одну ночь было повреждено большое число герм — каменных изваяний Гермеса, бога путешествий и торговли. Это происшествие вызвало много толков в Афинах. Оно интерпретировалось как плохое предзнаменование для экспедиции. В экклесии ораторы оценивали единовременное повреждение герм как показатель существования «заговора, направленного к государственному перевороту и к ниспровержению демократии» (VI, 27,3). Виновники так и не были обнаружены 1. В городе шли слухи,

1 Плутарх («Алкивиад», 18) считает возможным, что гермы были повреждены коринфянами, которые хотели таким путем отсрочить экспедицию и спасти своих колонистов-си- ракузян.

что вина падает на участников мистерий — тайных культовых собраний. В качестве одного из виновников называли имя Алкивиада, который обвинялся также в безбожии и кощунстве. Алкивиад предложил еще до отправления экспедиции организовать суд, будучи уверенным в оправдательном приговоре, но его враги предпочитали выждать и судить его в отсутствии преданного ему войска. Немедленно после отъезда экспедиции в Афинах многие были арестованы по делу о гермах и мистериях. Весь город был полон слухов о существовании заговора, направленного на установление тирании, причем в качестве кандидата в тираны единогласно назывался Алкивиад. Все арестованные были казнены, а за Алкивиадом власти выслали правительственный корабль «Саламинию», приказывая ему прибыть на суд в Афины.

Вопрос о разрушении герм окончательно не выяснен. Прежде всего важно определить, кто совершил проступок. Этот вопрос очень сложен и запутан. Несмотря на различные намеки в произведениях некоторых авторов, прежде всего в речи Андокида «О мистериях», приходится согласиться с Фукидидом: «...как тогда, так и впоследствии никто не мог сказать ничего достоверного о виновниках преступления» (VI, 60, 2). Все-таки, вряд ли это мог быть Алкивиад. Разрушение герм не могло принести ему никакой пользы. Значительно важнее второй вопрос: какие политические круги возглавили кампанию против Алкивиада? Фукидид как будто склонен считать, что это были вожди радикальной демократии. Он говорит: «Толки эти были подхвачены людьми, сильно тяготившимися Алкивиадом за то, что он мешал им прочно стать руководителями демоса» (VI, 28,2). Плутарх называет «демагога Андрокла», но тут же сообщает, что обвинителем Алкивиада был глава лаконофильской партии Фессал, сын Кимона («Алкивиад», 19). Таким образом, по-видимому, в обвинении Алкивиада участвовали все его противники: как олигархи, так и радикалы.

Радикально-демократическая группировка, обезглавленная в результате остракизма Гипербола, несомненно стремилась использовать все возможности для того, чтобы разделаться с Алкивиадом и тем самым значительно усилить свое влияние. Непримиримые олигархи вроде Фессала, сына Кимона, не могли простить Алкивиаду его прежней деятельности и всей сицилийской авантюры. Объединенные усилия противников Алкивиада одержали верх. Экклесия под воздействием упорно распространяемых слухов о заговоре против демократии решила, что «все это

Декелейская война

Выше указывалось, что Алкивиад дал спартанцам два совета: во-первых, послать спартанского военачальника в Сиракузы, чтобы предотвратить капитуляцию осажденного города, что в значительной степени предопределило дальнейший ход событий в Сицилии; во-вторых, возобновить в больших масштабах военные действия против Афин и, в частности, занять Декелею. Так назывался один из аттических демов, расположенный северо-западнее Афин, на расстоянии 120 стадий (около 22 км) от города. Географическое местоположение Декелеи было очень выгодно, так как она гocпoдcтвoвaлa над дорогой к Оропу. Через Декелею вел также ближайший путь к важнейшему владению афинян — острову Евбее 1.

Совет Алкивиада имел в виду создание пелопоннесцами постоянного опорного пункта в Аттике путем захвата Декелеи. Опираясь на последнюю, они могли держать под постоянным военным контролем Афины и Аттику. Таким путем, говорил Алкивиад, спартанцы захватят «достояние неприятельской страны... а афиняне немедленно потеряют доходы от Лаврийских серебряных приисков и все прочие доходы, какие получают теперь с земли и от судилищ. Главным же образом, они лишатся доходов с союзников» (VI, 91, 7).

Совет Алкивиада был принят и в течение зимы 414—413 г. до н. э. Спарта энергично готовилась к открытым военным действиям, рассчитывая на то, что Афины увязли в Сицилии. Спартанцы потребовали от союзников специальных поставок железа и инструментов. Ранней весной 413 г. до н. э. Агис вторгся в Аттику и, укрепив Декелею, остался здесь с сильным гарнизоном. Это резко ухудшило положение Афин.

1 Евбея давала афинянам больше дохода, чем вся Аттика. Особую роль играла Евбея во время декелейских событий. Фукидид заявляет (VIII, 95, 2): «...после блокады Аттики Евбея была для них (афинян. — авт.) всем». Ср.: Аристотель. Афинская полития, 33, 1: афиняне «в это время с Евбеи...

получали больше, чем с Аттики».

Более 20 000 взрослых рабов, составлявших четверть всех афинских рабов (из них большая часть ремесленников), перебежала к неприятелю 1. Это сразу же дезорганизовало ремесленное производство. По словам Фукидида (VII, 27, 5), афиняне лишились всей земли, погиб весь мелкий и средний скот, лошади же падали от изнурения.

Наконец, ввиду угрозы прямого нападения на сами Афины в городе были установлены постоянные караулы всех граждан и метэков на стенах города. Караулы поддерживались круглый год и днем и ночью. «Все афиняне постоянно были из-за неприятеля, находившегося в Декелее, на вооруженных постах, одни у укреплений, другие в строю» (VIII, 69, 1).

Учитывая громадные потери афинян в Сицилии, удар, нанесенный им из Декелеи, должен был окончательно развалить всю экономику страны. Если первые вторжения пелопоннесцев наносили ущерб прежде всего интенсивным сельскохозяйственным культурам, то захват Декелеи лишал афинян возможности вообще заниматься земледелием. Приходилось все продовольствие ввозить извне через Пирей.

И вот в это время в Афины прибыло известие о гибели Никия и Демосфена, что означало не только громадные — на сей раз невосполнимые — потери в людях и кораблях, но и непосредственную угрозу по-

1 Это — исключительно важное свидетельство не только о наличии значительного числа рабов, занимающихся ремеслом

вАттике, но и о резком ухудшении их материального положения. Аналогичные сведения сообщает Фукидид и о многочисленных хиосских рабах, которые примерно в то же время массами перебегали к афинянам ввиду жестокого обращения с ними их господ — олигархов. Интересно сравнить положение афинских работ в начале Пелопоннесской войны (по псевдоксенофонтовой «Афинской политии», I, 10) и в конце ее. В начале войны (напомним, что «Афинская полития» датируется 425 г. до н. э.), несмотря на ежегодные нашествия пелопоннесцев, афинские рабы все-таки не перебегали на сторону спартанцев. Только во время Декелейской войны положение рабов

вАфинах ввиду блокады настолько ухудшилось, что начались массовые случаи перехода к спартанцам.

явления вражеского флота в гавани Пирея. Между тем в доках не хватало кораблей, не было денег в казне и негде было взять гребцов для флота. К тому же угрожало отпадение союзников. Афины находились на краю гибели.

Начало распадения Афинской архэ

По общему мнению, судьба Афин была предрешена. В конце 413 г. до н. э. казалось несомненным, что они не смогут продержаться даже до лета. Поэтому нейтральные полисы стремились поскорее присоединиться к грядущим победителям, «хотя бы никто и не приглашал их» (VIII, 2, 1). Спарта и ее союзники решили сделать последнее усилие, чтобы поскорее кончить затянувшиеся военные действия и вознаградить себя победоносным миром за 20 лет военных лишений. Наконец, олигархические верхушки полисов, входивших в состав Афинской архэ, сочли момент удобным для восстания против ненавистного господства Афин.

Залогом успеха в этой борьбе было создание военного флота. Ионийские города не имели никаких укреплений, так как афиняне хотели лишить их всякой возможности сопротивления. Лакедемонянам нечего было и думать о восстании в Ионии раньше, чем они создадут собственный флот 1. Для этого требовались прежде всего материальные средства. В ожидании близкой победы спартанцы «отдали приказ союзным государствам соорудить 100 кораблей, обязались сами и обязали беотян поставить по 25 кораблей» (VIII, 3, 2). Учитывая отсутствие опыта в мореплавании, это действительно был максимумом того, что могла сделать Спарта.

Для обеспечения средств на содержание флота царь Агис, находившийся постоянно в Декелее, стал собирать деньги среди союзников.

В это время обнаружилось соперничество между стремящимся к единовластию царем Агисом и Алкивиадом, который пользовался поддержкой влиятельного эфора Эндия. К Агису в Декелею прибыли представители афинских подданных с Евбеи и Лесбоса с просьбой прислать флот. Им было обещано 20 ко-

1 Правда, существовал сиракузский военный флот, который одержал победу над афинянами, но победители сами были истощены до предела, и на помощь пелопоннесцам прибыло только 22 корабля, да и то лишь в сентябре 412 г. до н. э. Кроме того, пелопоннесцы располагали 16 собственными кораблями, уцелевшими в битвах под Сиракузами. Однако всего этого было далеко не достаточно.

раблей, в том числе 10 беотийских 1. Одновременно готовились к восстанию хиосские и эретрийские олигархи, которые тоже обратились за помощью к спартанцам, однако не к Агису, а непосредственно к Лаконику. Сюда же прислали своих представителей и персидские сатрапы: Тиссаферн, правитель Сардской, и Фарнабаз, правитель Даскилитидской сатрапий. Оба перса обратились к спартанцам с предложением вести войну против афинян на участках, прилегающих к территориям их сатрапий: Тиссаферн— в Ионии, а Фарнабаз — на Геллеспонте, обещая спартанскому флоту значительную материальную помощь. По предложению Алкивиада спартанцы решили начать военные действия прежде всего в Ионии.

Расположенный в центре Ионии Хиос был самым крупным из афинских союзников. После подавления восстания в Митилене в 427 г. до н. э. только Хиос располагал собственным сильным военным флотом, состоящим из 60 триер. На Хиосе правили олигархи. Алкивиад у Фукидида называет их «богатейшими из эллинов» (VIII, 45,4). Особенно сильно было развито здесь рабовладение. У хиосцев «было множество рабов, больше, нежели в каком бы то ни было другом государстве, кроме Лакедемона. Рабы, вследствие их многочисленности, подвергались за всякую вину слишком жестоким наказаниям» (VIII, 40, 2). Этим обстоятельством Фукидид объясняет массовый переход хиосских рабов после начала восстания на сторону афинян.

Заручившись поддержкой спартанского флота, в июне 412 г. до н. э., после прибытия Алкивиада с 25 пелопоннесскими кораблями, хиосцы подняли восстание, которое начало очень быстро распространяться по всей Ионии. К повстанцам примкнули: Эритры, Клазомены, Теос; в дальнейшем же благодаря личным связям Алкивиада с местными олигархами и главный город Ионии — Милет. После этого против афинян восстала почти вся Иония, тем более что спартанцы на первых порах выступали всюду под популярным лозунгом свободы Эллады.

Видя успех восстания и сознавая все его значение для окончательного разгрома Афин, пелопоннесцы послали на Восток весь свой наличный флот. В зимнюю кампанию 411 г. до н. э. спартанский наварх Астиох имел уже под своим командованием 94 триеры, не считая хиосских кораблей. В конце концов и Родос перешел на сторону пелопоннесцев.

1 Связи беотян с лесбосцами проявились особенно четко во время восстания в Митилене.

В связи с победой самосской демократии следует отметить еще два интересных момента. На Самосе пребывал Гипербол, вождь радикальной демократии, изгнанный в 417 г. до н. э. остракизмом из Афин. Можно полагать, что в изгнании он был одним из вождей самосских демократов, так как его здесь убили олигархи во время их вооруженного выступления в 411 г. до н. э. Во время олигархического переворота 411 г. до н. э. в Афинах только на Самосе сохранились демократические порядки. Базируясь на Самос, афинские моряки в фактическом союзе с местными демократами восстановили демократию в Афинах 1.

Весь комплекс мероприятий афинского демоса свидетельствует о намечающихся изменениях в отношении к союзникам. Во имя сохранения архэ впервые за время войны Афины пытаются тверже опереться на демократические группы в союзных полисах. Именно эта политическая линия дала в 412 г. до н. э. временное спасение Афинам. Самос остается стабильной базой их эскадр. На Хиосе афиняне захватывают и укрепляют важный пункт Дельфиний, на Лесбосе бои идут с переменным успехом. Развал архэ был задержан.

Усиление олигархических элементов в Афинах

Однако одновременно с мобилизацией сил демоса в Афинах усиливалась и деятельность различных групп олигархов, выступавших под общим лозунгом возвращения к «строю отцов». Этот лозунг был очень удобен для объединения различных групп, иногда с диаметрально противоположными программами, прежде всего ввиду его неопределенности. Под «законами предков» подразумевались как демократическая конституция Клисфена (Аристотель. Афинская полития, 29, 3), так и тимократическое законодательство Солона и даже законы Дракона.

Социальная база олигархов расширяется. Раньше к ним принадлежали только представители старых аристократических лаконофильских родов и единственной их опорой была «золотая молодежь», группировавшаяся в тайных обществах — гетериях. В 412 г.

1 Не следует, понятно, переоценивать размах демократических преобразований афинян. Они производились лишь постольку, поскольку это было необходимо для сохранения самой основы афинского владычества над союзниками. Основным фактором во взаимоотношениях Афин и союзников была эксплуатация последних. Поэтому и демократические реформы не имели большого размаха.

до н. э. их начинают поддерживать богатейшие афинские граждане. В VIII книге Фукидид постоянно упоминает о триерархах, которые «независимо от Алкивиада и еще в большей степени, чем он, стремились к ниспровержению демократии» (VIII, 47, 2 и др.).

Таким образом, возник союз олигархов и богатых граждан, «которые — по Фукидиду — несли на себе наибольшие тяготы». Основным лозунгом этого союза было ограничение расходов государства. Под этим подразумевалась прежде всего полная отмена жалованья булевтам, судьям и оплаты за посещение народных собраний. При проведении этой программы в жизнь афинская беднота была бы автоматически лишена участия в управлении государством, а власть фактически перешла бы в руки олигархов и поддерживавших их групп.

Однако осуществление такой программы в ее полном объеме было почти невозможно не только по политическим соображениям, так как демос не отдал бы добровольно власть, но и по экономическим, так как государственные раздачи представляли собой фактически единственный источник пропитания широких масс демоса, согнанного с полей за Длинные стены и лишенного всяких средств к существованию. Подавляющее большинство матросов в афинском флоте на Самосе тоже составляли феты, кровно заинтересованные в сохранении демократии. Итак, в нормальных условиях нечего было рассчитывать на отмену конституции ни мирным, ни вооруженным путем.

Однако в пользу антидемократических группировок действовало еще одно важное обстоятельство. Дело в том, что наиболее активные защитники демократических порядков — феты — в значительной части отсутствовали, так как служили во флоте, который постоянно находился в эти месяцы в Ионии. Таким образом, одна из наиболее активных политических групп афинских граждан не могла принимать непосредственного участия в экклесии. В это же время часть бывших руководителей радикальных элементов вроде Писандра и Харикла, перебежала к олигархам и даже возглавила их антидемократические мероприятия.

Вот почему в 412 г. до н. э. олигархи относительно легко добились двух важных побед. Прежде всего сразу же после сицилийской катастрофы была частично нарушена афинская конституция. В цитированной выше (с. 317) программе обращает на себя внимание последний пункт: о создании «магистратуры, которая была бы представлена старейшими гражданами и предназначалась для предварительного обсуж-

дения текущих дел». Эта магистратура называлась пробулэ. До того времени такой магистратурой была булэ в лице ее действующей притании. Можно сказать даже больше: фактически «предварительное обсуждение текущих дел» было основной функцией булэ, так как часто собиравшаяся экклесия сама выносила решения по всем текущим вопросам.

Таким образом, создание новой магистратуры фактически сводило на нет роль булэ. Нововведение состояло в том, что члены булэ избирались по жребию

ичто булэ действительно представляла массу граждан хотя и не обладавшую достаточным опытом управления, но зато демократическую. Новая магистратура — пробулэ — создавалась по выбору из старейших граждан. Будучи избранными после неудачи в Сицилии, они в значительной степени представляли мнения олигархов и консервативных слоев населения, а не радикального демоса. Наконец, постоянный состав комиссии давал возможность воздействовать на ее членов в духе, желательном для олигархов и богатеев.

Второй победой олигархии были выборы стратегов в 412 г. до н. э. На этот раз большинство их во главе с Фринихом принадлежали к олигархам. Часть из них были руководителями олигархов в 411 г. до н. э. Другая хотя и выступила в 411 г. до н. э. против олигархического переворота, но все же принадлежала к числу наиболее богатых граждан, следовательно, тоже должна была быть противницей радикальной демократии. Поскольку в руки стратегов было отдано командование всем флотом — единственной вооруженной силой Афин того времени, — такое положение было чревато политическими осложнениями. И действительно, временный успех олигархического заговора 411 г. до н. э. был возможен только при условии прямого попустительства прежних органов власти.

Своеобразным показателем настроений массы рядовых афинских граждан того времени явилась поставленная в 412 г. до н. э. комедия Аристофана «Лисистрата». Афинянка Лисистрата, само имя которой в переводе на русский язык означает «Завершительница войны», собрала отряд женщин со всей Эллады

изаняла акрополь, где хранилась государственная казна. В полемике со стариком пробулом Лисистрата развивает целую программу реформ:

...Как сначала в корытах и чанах Промываем мы шерсть и счищаем репья, так и вам бы

из города надо Негодяев и трусов повычесать вон и повыдергать злые

колючки.

Все повычесать вон, что свалялось в комки, что в погоне за теплым местечком Присосалось и тянет народную кровь, их должны положить вы под ноготь

А почистив, порядочных граждан собрать и навить их на прялку союза!

(596—601).

Требования выгнать из города всех «негодяев» 1, всех стремящихся к «теплым местечкам», в устах Аристофана, полностью перекликаются с лозунгами

олигархов. Лейтмотив всей комедии — осмеивание войны — лозунга «пусть тянется война» (ο πολεμος

ερπετω) тоже заимствован из арсенала лаконофилов. По сравнению с усилением ее противников демократия очень ослабла. Мы уже говорили, что ее боевая опора, феты, частично не вернулись из-под Сиракуз, частично же находились в составе флота на Самосе. Кроме того, среди демоса чувствовалось сильное смятение ввиду все более тяжелых военных поражений. Наконец, постоянная караульная служба не оставляла времени для занятий общественными делами. Нарастала политическая апатия, также один из важных факторов победы олигархов.

Выступление Персии

Вэтой обстановке на помощь Спарте впервые открыто приходят персидские сатрапы Тиссаферн и Фарнабаз. «Царь царей» Дарий II еще в начале Пелопоннесской войны потребовал от своих сатрапов вносить дань не только за фактически подвластные им города, но за всю территорию их сатрапий. Практически речь шла об эллинских городах Малой Азии и об островах Эгейского архипелага, которые входили в состав Афинской архэ и поэтому не платили дани персам. Тиссаферн и Фарнабаз, понятно, не могли рассчитывать на добровольный отказ афинян от их власти. Поэтому вполне логичным было заключение персидско-спартанского союза. Во имя этого союза, сущность которого состояла в оплате персидскими деньгами пелопоннесского флота, Спарта предавала всю Ионию персам, что было прямой изменой общеэллинскому делу.

Втечение полугодия (лето 412—зима 411 г. до

н.э.) последовательно были заключены три договора между лакедемонянами и персами 2. Сравнение тек-

1 В оригинале: τους μοχθηρους — в устах Аристофана, эпи-

тет, обычно прилагаемый к вождям демоса. Напомним, что и Фукидид говорит о μοχθηρια Гипербола.

2 Тексты договоров см. у Фукидида, VIII, 18, 37 и 58.

стов договоров вскрывает сущность лаконо-персид- ских взаимоотношений. В первом договоре спартанцами признавалась за Персией «вся страна и все города, какими владеет царь и владели предки царя». Таким образом, не только побережье Малой Азии, но и острова и даже часть Балканского полуострова формально должны были бы перейти под власть Персии.

Во втором договоре, пересмотренном по требованию Спарты, сохранилась указанная формула первого договора, но зато был добавлен специальный пункт: «Какое бы войско ни находилось на земле царя по требованию царя, царь должен ему доставлять содержание». Это означало, что спартанцы официально брали на себя функции персидских наемников. Только в третьем договоре царские владения ограничиваются «землей царя, которая находится в Азии». Лакедемоняне обязались не грабить царские земли и за это стали получать от Тиссаферна деньги на содержание флота, но уже в порядке временной ссуды 1.

Таким образом, Персия в случае победы Спарты рассчитывала на возвращение эллинских городов малоазийского побережья, но обязалась содержать пелопоннесский флот. В июле 412 г. до н. э. под свежим впечатлением хиосского восстания этого казалось вполне достаточно. Однако после заключения второго договора афиняне удержали свои позиции среди союзников.

Алкивиад прибыл в Ионию вместе со спартанским военачальником Халкидеем. После смерти Халкидея Алкивиад фактически руководил всей спартанской политикой на Востоке и вошел в близкие отношения с Тиссаферном. Это возбудило подозрение Спарты, и оттуда поступил приказ убить Алкивиада. Тот бежал к Тиссаферну и пытался использовать свое влияние для того, чтобы уменьшить персидскую помощь Спарте. По словам Алкивиада, интересы Персии требовали не победы Спарты, а предельного истощения обоих противников; следовательно, надо было от политики безусловной поддержки Спарты перейти к оказанию незначительной помощи более слабой из воюющих сторон. Практически это означало ограничение финансовой помощи Спарте и возможность определенного контакта между Алкивиадом и Афинами. Действительно, в это время Алкивиад вступил в связь со сторонниками олигархии из числа стратегов, командовавших афинским флотом на Самосе. Он обещал привлечь на сторону Афин Тиссаферна и воз-

1 Третий договор был заключен уже после перехода Алкивиада к Тиссаферну.

вратиться в Афины при условии, если там будет отменена «общепризнанная глупость» ( ... ) — изгнавшая его демократия.

Предложения Алкивиада были с радостью приняты большинством стратегов-олигархов во флоте. Единственным дальновидным противником Алкивиада среди олигархов оказался стратег Фриних 1, который прекрасно понимал, что Алкивиад стремится не к олигархии, а к тирании. Представляют интерес рассуждения Фриниха об отношении афинских союзников к демократии и олигархии: победа олигархии в Афинах должна была бы, по его мнению, привести к установлению олигархических порядков и у союзников. Однако отложившиеся уже союзники несомненно предпочтут полную свободу, а оставшиеся союзники не станут более надежными. «Ведь рабства, в соединении с демократией ли или с олигархией, они не предпочтут свободе, каков бы государственный строй они ни получили» (VIII, 48, 5). «Кроме того,— продолжает далее Фриних,— союзники

уверены, что так называемые «прекрасные» и «хорошие» (καλοι καγαθοι) 2 доставят им не менее непри-

ятностей, чем демократы, так как они советуют народу и приводят в исполнение те суровые мероприятия, из которых они главным образом извлекают для себя пользу. Быть под властью таких людей значило бы для союзников подвергаться без суда казням, сопряженным с насилием» (там же).

Итак, вождь афинских олигархов признавал, что союзники предпочитают демос аристократии. Отсюда и вывод Фриниха: всякие попытки олигархического переворота в Афинах преждевременны и даже вредны. Однако большинство стратегов-олигархов решило сделать попытку изменить государственный строй в Афинах, и они направили туда послов во главе с Писандром, с тем чтобы потребовать ниспровержения демократии, возвращения Алкивиада и установления дружественных отношений с Тиссаферном.

Олигархический переворот 411 г. до н. э.

В январе 411 г. до н. э. Писандр в сопровождении других послов прибыл из Самоса в Афины с этими предложениями. Несмотря на ослабление радикальной демократии, народное собрание было очень бурным, так как демос не соглашался на добровольный

1 Один из руководителей олигархического переворота в Афинах 411 г. до н. э.

2 Т. е. аристократы.