1.3.2. Основные тенденции изучения феноменов творчества и креативности в рамках современной научной рациональности

Сегодня проблемы творчества и креативности, наряду с другими неточными, сложными, непредсказуемыми объектами природного и социального мира, осознаются в науке как требующие комплексного, междисциплинарного подхода, что является результатом системного видения мира, стремления рассматривать все явления и объекты в их целостности [71]. Данная тенденция хорошо прослеживается в появлении концепций и подходов к пониманию природы творчества, которые находятся на стыке психологии, нейрофизиологии, биологии и философии.

В частности, для нас представляет интерес психофизиологическая концепция поисковой активности, разработанная в конце 70х годов ХХ века В.В. Аршавским и В.С. Ротенбергом [62, 63].

Согласно этой концепции поисковая активность – это деятельность, направленная на изменение неприемлемой ситуации или изменение своего отношения к ней в условиях неопределенности, т.е. при отсутствии определенного прогноза результатов такой активности, но при постоянном учете промежуточных результатов в процессе самой деятельности.

При этом, говоря о «поисковом поведении» автор имеет в виду поведение в самом широком смысле слова: сюда относится и «психическое поведение» – мысли, фантазии, творчество – важно только, чтобы процесс мышления не носил стереотипный, рутинный характер.

В экспериментах над животными под руководством В.В. Аршавского было установлено, что животные, проявляющие активно-оборонительное поведение или поисковую активность в искусственно создаваемой стрессовой ситуации (т.е. старались избавиться или защищаться от негативное воздействия), оказывались более устойчивыми к вредоносным воздействиям и сохраняли свое здоровье. Те же животные, которые проявляли пассивно-оборонительную реакцию (т.е. не пытались противодействовать влиянию негативных факторов), чаще заболевали и погибали. Таким образом, был сделан вывод, что поисковая активность является основным компонентом поведения, определяющим устойчивость организма к стрессовым факторам, и потому играет решающую роль в адаптации и сохранении здоровья.

Авторы концепции отмечают, что без поискового поведения не было бы прогресса ни отдельного индивида, ни всей популяции в целом, если говорить о человеческом обществе, развития цивилизации. Поэтому поиск, который требует серьезных энергетических затрат и усилий, должен вознаграждаться и гарантироваться по крайней мере хорошим здоровьем и высокой стрессоустойчивостью. Помимо многих экспериментальных фактов, подтверждающих данные положения, В. Ротенберг приводит в качестве примера результаты специального исследования, которое показало, что большинство выдающихся людей, удостоенных за свои достижения упоминания в энциклопедиях, жили дольше, чем в среднем их современники. Также примером здесь служит и сохранение здоровья у выживших узников концлагерей, который рассматривается автором, как результат их безостановочной повседневной борьбы за сохранение жизни и достоинства, а такая борьба в условиях лагеря требовала высокой поисковой активности [63].

Таким образом, творчество понимается как движущая сила прогресса и к тому же гарантия индивидуального здоровья (ибо в творчестве в самом чистом виде проявляется поисковая активность). Кроме того, В. Ротенберг приводит исследования, согласно которым творчество благоприятно влияет на самовосприятие человека, от которого во многом зависят результаты нашей деятельности, и потому даже самую примитивную работу нельзя выполнять успешно без творческой жилки, так как человек, в этом случае, перестает уважать и себя, и свой труд [63].

Поисковая активность проявляется в поведении человека или животного в тех ситуациях, когда привычный способ действия оказывается неприемлемым или невозможным для достижения требуемого результата. При этом и сама возможность достичь желаемого результата вследствие совершаемых активных действий остается для субъекта лишь вероятной, а не предопределенной.

В то же время, в процессе поискового поведения, не только конечные, но и промежуточные его результаты должны постоянно учитываться, оцениваться и применяться для коррекции поведения, без чего оно окажется недостаточно гибким и малоэффективным. Этим поисковое поведение отличается от панического, при котором также предпринимаются многочисленные попытки изменить неприемлемую ситуацию. Однако эта активность носит хаотичный характер, ни один из путей спасения не доводится до конца, ошибочные действия не корригируются, вследствие чего данное поведение, как правило, не оказывает защитного действия на здоровье [62].

Таким образом, концепция поисковой активности позволяет рассматривать креативность с точки зрения ее адаптационной функции в жизни человека. Продолжая линию адаптационного значения творчества и креативности, можно привести еще ряд исследователей творчества, придерживающихся представлений, согласно которым творчество выступает как фактор активной адаптации к изменяющимся условиям среды.

Согласно представлениям В.Ф. Луговой, творческая активность личности является прогрессивным адаптационным механизмом и особым средством активной адаптации при недостатке у человека реального опыта, так как, творческое воображение позволяет решать проблемы, находящиеся за пределами собственного опыта. Кроме того, творческое воображение как компонент креативности выполняет адаптационную функцию, заключающуюся в «опережающей» интеграции действительности. При этом творчество является одной из выработанных человеком в процессе эволюции программ взаимодействия со средой, обеспечивающей оптимальную адаптацию к многообразным внешним воздействиям, в основе которой лежит механизм опережения, в том числе эмоциональные преднастроечные реакции и прогнозирование [37].

В связи с данными концепциями, нельзя не упомянуть о понятии «повседневное творчество» («Еveryday creativity»), которое раскрывается в работах М. Ранко и Р. Ричардс (M. Runco, R. Richards, 1997). Этот термин относится к творческим людям и проявлениям (продуктов, идей, поведения), и включает в себя ежедневную активность, как на рабочем месте, так и в свободное от работы время, которая характеризуется двумя наиболее общими критериями творчества – оригинальностью (предполагает новые или редко применяемые аспекты) и значимостью для других [95, с.683]. Примеры такого творчества могут встречаться довольно часто в различных областях жизни человека: менеджменте, бизнес-планировании, домашнем ремонте, воспитании детей, приготовлении еды, рукоделии и т.п. Повседневное творчество имеет свою особую значимость по сравнению с творчеством вершинного уровня («eminent level creativity»), которое касается достижений великих ученых или художников. Еveryday creativity рассматривается авторами как способность «выживать», отображающая «фенотипическую гибкость», которая позволяет человеку активно адаптироваться к изменяющимся условиям окружающей действительности, а также как «гуманистическая сила, мотив непрерывного роста и личностного развития» [95, с.684]

Авторы, подобно тому, как мы встречаем в работах В. Ротенберга, отмечают, что повседневное творчество способствует психологической открытости, физическому и психологическому здоровью. В частности, примером прямого влияния творчества на здоровье выступает «творческое совладание» («creative coping»), при котором работа катарсиса вследствие создания творческого произведения является значительной для повышения ощущения субъективного благополучия, и увеличивает некоторые биологические показатели иммунной функции [95, с.686].

В своих работах М. Ранко и Р. Ричардс с сожалением констатируют, что до сих пор многие люди не расценивают проявления повседневного творчества как творчество, а потому оно часто остается невознагражденным, и мало кем осознается ценность и необходимость его развития в каждом человеке.

Таким образом, повседневная креативность функционирует как адаптивное качество эволюционной значимости, которая будучи «разрешенной» и сознательно развиваемой, способна принести нам на индивидуальном уровне новое здоровье, удовлетворение и самоактуализацию, а на уровне общечеловеческом – средства обратиться ко многим проблемам нового тысячелетия [95, с.687].

Данные концепции, на наш взгляд, приобретают высокую значимость в контексте организационной психологии и психологии труда, так как раскрывают здоровьесберегающие механизмы творчества в профессиональной деятельности и объясняют его роль в профессиональном развитии человека.

Тенденция изучения креативности в связи с проблемами организационной психологии и психологии профессий действительно просматривается в последние годы. В своих работах Н.Ю. Хрящева и С.И. Макшанов указывают на значимость креативности для специалистов коммуникативных профессий: менеджеров, врачей, учителей, для которых данными авторами (как и многочисленными другими авторскими группами) разработан специализированный тренинг креативности [81]. Креативность рассматривается авторами как потенциал, внутренний ресурс человека, как «способность человека к конструктивному, нестандартному мышлению и поведению, а также осознанию и развитию своего опыта»[81, с.175]. Также Н.Ю. Хрящева и С.И. Макшанов подчеркивают, что креативность как определенный креативный потенциал присуща всем людям независимо от их профессии или возраста. Любой человек может проявлять свою творческую сущность через проблематизацию привычных, хорошо знакомых ситуаций.

Согласно исследованиям С.А. Минюровой, креативность выступает ресурсом профессионального саморазвития субъекта, характеризующегося способностью работника использовать личностные и средовые ресурсы для повышения собственной эффективности в профессиональной сфере [14]. Характер взаимосвязи креативности и профессионального выгорания рассматривается Н.Е. Водопьяновой [20, 21, 22] и Н.Е. Пурнис [57, с.43]. Большинство авторов сходятся во мнении относительно того, что креативность выступает мощным фактором развития личности, определяющим ее готовность изменяться, отказываться от стереотипов [30], поэтому изучение роли креативности в профессиональном развитии личности видится нам перспективным направлением исследований.

В рамках психофизиологического направления процессы творческого мышления могут быть рассмотрены с точки зрения взаимоотношения ориентировочного и оборонительного рефлексов. Данный аспект рассматривается в работах известного российского психофизиолога П.В. Симонова [65, 66, 67, 68].

Творчество связано с развитием потребности в познании, в получении новой информации, которая достигается в процессе ориентировочно-исследовательской деятельности. Последнюю можно рассматривать как цепь ориентировочных рефлексов. Каждый из ориентировочных рефлексов обеспечивает получение определенной порции информации.

Ориентировочные рефлексы – это ответные реакции человека на новизну, рефлексы «Что такое?» по выражению академика И.П. Павлова. Они особенно эффектно функционируют в процессе творческой деятельности. Они поддерживают непроизвольное и произвольное внимание, обеспечивают получение определенной порции информации, обогащают внутренний мир субъекта.

Творческое мышление — это ориентировочно-исследовательская деятельность, обращенная к следам памяти в сочетании с поступающей актуальной информацией.

Ориентировочный рефлекс как выражение потребности в новой информации конкурирует с оборонительным рефлексом, который является выражением агрессии или страха, тревоги.

Особыми формами оборонительного поведения являются депрессия и тревожность, которые, тормозя ориентировочно-исследовательскую деятельность, снижают творческие возможности человека. Депрессия и тревожность могут возникать под влиянием длительного неуспеха в преодолении конфликтных ситуаций. Развиваясь, они ведут к соматическим нарушениям, которые, образуя контур обратной положительной связи, еще больше углубляют депрессию и тревожность. Разорвать этот круг самоусиления пассивно-оборонительного поведения, приводящего к снижению творческих возможностей человека, можно лишь путем устранения конфликтов и оказания психотерапевтической помощи. В качестве основы «креативной психотерапии» можно рассматривать создание у индивида творческой установки, усиление его ориентировочно-исследовательской деятельности, которые обычно тормозят оборонительную доминанту, способствуя раскрытию творческих способностей. Такая креативная установка может быть элементом процесса непрерывного образования человека, в силу того, что она стимулирует его заинтересованность в получении новой информации.

Ориентировочный рефлекс находится в реципрокных отношениях не только с пассивно-оборонительной, но и с активно-оборонительной формой поведения — аффективной агрессией. Длительные психологические конфликты могут вызывать функциональные изменения, выражающиеся в понижении порога аффективной агрессии. В результате незначительные воздействия провоцируют агрессивное поведение. Такое снижение порога агрессивного поведения иногда наблюдается в период полового созревания в результате нарушения медиаторного баланса. Одним из радикальных способов снижения агрессивности может быть стимуляция ориентировочно-исследовательской деятельности.

Таким образом, стимуляцию ориентировочно-исследовательской активности можно рассматривать как основу развития творческого потенциала человека и психотерапевтический способ подавления депрессии, тревожности и агрессивности — основных факторов, препятствующих творческому самовыражению человека.

Появление ориентировочного или оборонительного рефлекса в составе когнитивной деятельности зависит от типа информационной нагрузки и ее сложности, а также от индивидуальных особенностей субъекта и прежде всего от его личностной тревожности, устойчивой индивидуальной склонности более или менее часто отвечать на различные события как на потенциально опасные.

Представляет интерес также нейрофизиологический механизм творческого озарения, представления о котором мы находим в работах П.В. Симонова и А.А. Ухтомского. Многие представители творческих профессий — ученые, изобретатели, писатели отмечают, что важные этапы в их деятельности носят интуитивный характер. Решение проблемы приходит внезапно, а не в результате логических рассуждений. Творчество в своей основе представлено механизмами сверхсознания [67]. Если сознание вооружено речью, математическими формулами и образами художественных произведений, то язык сверхсознания — это чувства, эмоции.

Озарение, открытие, нахождение пути решения проблемы возникают в виде переживания, чувствования, что выбранное направление — то самое, которое заслуживает внимания. Многие изобретатели отмечают, что догадка возникает в виде расплывчатого образа, который только еще должен быть выражен словами. Однако внезапность появления догадки, озарения — кажущаяся, так как она является следствием интенсивной мыслительной работы человека, поглощенного увлекающей его проблемой или художественным произведением [27].

То, что процесс творчества представляет собой преобразование некоего интегрального образа доминирующего (соответственно направленности творческих интересов) и уточненного, - легко проследить путем самонаблюдения. Если человек длительно обдумывает что-либо (актуализирующая функция сознания), в подсознании формируется некий доминантный очаг возбуждения (интегральный образ), представляющий собой некий «общий план» обдумываемого [27].

Понятия доминанты в физиологии было дано в 1923 г. А.А.Ухтомским. Доминанта - это «временно господствующий рефлекс» [76], который направляет работу нервных центров в данный момент. Наличие доминанты создает повышенную готовность организма реагировать определенным образом, ориентирует организм на поиск тех раздражителей, к которым данная доминанта наиболее адекватна.

А.А. Ухтомский выдвинул представление об «устойчивом очаге повышенной возбудимости» нервных центров, создающих скрытую готовность организма к определенному виду деятельности при одновременном торможении посторонних рефлекторных актов [76].

Доминанта представляет собой функциональное объединение нервных центров, состоящее из относительно подвижного коркового компонента и субкортикальных, вегетативных и гуморальных компонентов. Говоря о «доминантном очаге», следует иметь в виду констелляцию Ухтомского, представляющую собой «физиологическую систему», образующуюся в ходе текущей деятельности организма на всех этажах центральной нервной системы, в разных ее участках, но с первичным фокусом возбуждения в одном из отделов и с переменным значением функций отдельных компонентов констелляции [76].

А.А Ухтомский первый обратил внимание на то, что доминанта есть общий принцип работы центральной нервной системы и что она определяет освобождение организма от побочной деятельности во имя достижения наиболее важных для организма целей. Она представляется как определенная констелляция центров с повышенной возбудимостью в разнообразных этажах центральной нервной системы. Рассматривая процесс превращения доминанты из симптомокомплекса в общий механизм условно-рефлекторной деятельности и поведения организма, А.А. Ухтомский подчеркивал, что морфологически разбросанные нервные центры не просто связаны в определенные констелляции, а функционально объединены единством действий.

Изучение свойств доминанты показало, что нейроны доминантного очага характеризуются обширным генерализованным рецептивным полем и способны отвечать на любые раздражители, не имеющие к ней прямого отношения. Нейроны доминантного очага «знают» свой (специфический) эфферентный выход, «готовы» осуществить эффект, но «не знают», на какой раздражитель необходимо осуществить это эффекторное действие. Любой афферентный импульсный «толчок» может стать эффективным.

Доминантный очаг «накапливает» в себе возбуждение из самых отдаленных участков, подтормозит способность других «центров» реагировать на импульсы, имеющие к ним прямое отношение, вследствие чего формирование такого очага приводит к функциональной перестройке межцентральных отношений. Когда образуется очаг устойчивого возбуждения, он начинает усиливаться за счет «посторонних» возбуждений, и, таким образом, постепенно достигается пороговый уровень для поисковой (целенаправленной) реакции. Поведенческая реакция, возникшая в результате формирования доминантного состояния в «центре», всегда направлена на его прекращение. Если доминанта не достигает своего «завершения» и имеет устойчивый источник, то в центральной нервной системе возникает патологический очаг. Так, например, используя «поляризационную» доминанту путем воздействия слабым постоянным током на определенные участки гипоталамуса, была создана модель гипертонии. Редукция доминанты наступает тогда, когда в результате суммации в доминантном очаге возникает такая реакция, которая устраняет источник, создающий доминантное состояние в «центре». [27]

По мнению П.В. Симонова [67], доминанта имеет отношение к явлениям озарения, инсайта, составляющим центральное звено творческого процесса. Внезапное отключение доминантного состояния может приводить к случайному замыканию ассоциаций (установлению неожиданных связей).

Таким образом, доминанта сильно напоминает мотивационное состояние, во время которого на основе видового и приобретенного опыта актуализируются ассоциации между стимулами. В процессе анализа этой информации могут быть выявлены ранее скрытые связи, которые приведут к новому видению проблемы. Явление внезапного формирования устойчивых ассоциаций в результате устранения доминантного возбуждения исследователи рассматривают как нейрофизиологический механизм творческого озарения.

Выявление нового аспекта в когнитивных процессах обусловлено работой нейронов детекторов новизны, которые способны улавливать новое не только во внешнем, но и во внутреннем мире — новые мысли, новые образы. Ориентировочная реакция (непроизвольное сенсорное внимание) возникает при этом не на изменение внешнего сигнала, а на преобразование внутреннего образа. При этом она сопровождается положительным эмоциональным переживанием и сама является эмоциональным подкреплением. Детекторы новизны имеют низкий порог возбуждения, поэтому обладают высокой чувствительностью, они сразу же фиксируют факт появления новой мысли еще до того, как она будет оценена. Осознание появления новой мысли сопровождается радостным творческим волнением, которое стимулирует умственную работу. И только после появления эмоциональной реакции мысль начинает критически оцениваться. Таким образом, неосознанное сопоставление разного рода информации, содержащейся в памяти, порождает новую мысль. Ее последующая оценка осуществляется путем сравнения этой мысли с другими, ранее уже осознанными. Следовательно, продукция нового осуществляется главным образом в подсознании, а его оценка — на уровне сознания.

Завершение творческого процесса наступает тогда, когда все содержание доминирующего интегрального образа более или менее полно осознается и объективируется.

Еще одной важной тенденцией постнеклассической науки является распространение системного подхода на проблему взаимосвязи человека и природы, которые отразились уже с начала ХХ века в идеях русских космистов о вселенской взаимосвязи, о неотделимости человека от природы в ее космических, вселенских масштабах[71]. Данные представления сильно влияют на понимание сущности и смысла творчества как специфически человеческой способности.

Согласно идеям В.И. Вернадского, под воздействием человеческого фактора биосфера перерождается в ноосферу – область, возникающую в биосфере в связи с включением в нее человека и реализацией там биохимической энергии человеческого творчества. Это духовная творческая работа человека и овеществленные результаты его творческой деятельности. Особое значение Вернадский придавал научному творчеству, которое является, согласно его представлениям, силой, изменяющей биосферу [71].

Интересное развитие данные подходы получили в гипотезе С.А. Новоселова. Согласно его представлениям, и креативность, и творческое мышление, как основной компонент творческой деятельности, а следовательно и творчество в филогенетическом плане являются продуктами длительной эволюции, связанной с развитием Вселенной, биосферы нашей планеты и ее ноосферы. Научное творчество позволяет прогнозировать происходящие во Вселенной изменения, которые могут оказать влияние на биосферу и разрабатывать возможные варианты реагирования на эти ситуации. Таким образом, за счет научных и технических открытий ноосфера расширяется и увеличивает потенциал самосохранения.

При этом, полученный человеком творческий результат подкрепляется в психике человека положительными эмоциями вплоть до восторга и эйфории, которые, по мнению автора, гипотетически могут быть связаны с выбросом в кровь специализированных гормонов. Полученное удовольствие является дополнительным мотивом развития творческой деятельности человека. Далее автор предполагает, что именно в этом механизме гормонального, эмоционального поощрения творчества находятся истоки того явления, которое принято называть – познавательный интерес [45, 46].

Выдвинутая С.А. Новоселовым гипотеза взаимодействия механизмов творчества и познавательного интереса, по его словам, безусловно, требует подтверждения в процессе далеко не простых исследований. Но ее подтверждение может вызвать цепную реакцию открытий и изобретений. Среди которых «можно ожидать открытия гормонов интереса или гормонов творчества», что позволит разработать технологии гормонального воздействия на процессы познания и образования. А также, так как ряд исследователей (например, А.И. Субетто, К. Роджерс, В.С. Ротенберг, В.В. Аршавский) связывают творческое и физическое долгожительство, открытие гормона интереса, гормона творчества обещает новые результаты и в разработках технологий продления активной жизни человека и лечения различных заболеваний [45].

Завершая анализ современных тенденций в исследовании творчества, хотелось бы также отметить увеличившееся внимание ученых и философов к проблемам нравственности в контексте творческой деятельности.

Известна темная сторона креативности. Человек не всегда направляет свою креативность на благо. Примером может служить разработка все более сложных моделей террористических актов, схем мошенничества, неразумное, разрушительное использование ресурсов окружающей среды и т.п. Поэтому, обращаясь к выявлению социокультурных основ креативной личности С.З. Гончаров отмечает важность духовно-ценностного аспекта креативности. Согласно его представлениям, творчество движимо стремлением к совершенству (качественная сторона духа) как содержанию, «которое гармонично соединяет в себе истинное, доброе и прекрасное» [26, с.26]. Кроме того, необходимо и восхождение человека «от частных значений ко всеобщим содержаниям науки и нравственности, искусства и религии, права и государства» [26, с. 28]. «Творчество движимо вдохновением. Но вдохновение возникает как благоговение и восторг от переживания совершенства, поэтому гений и злодейство не совместимы. Творчество есть объективирование лучших содержаний человеческой души, злой же умысел реализуется как деструкция или разрушение»[26,  с.29] и поэтому не может подходить под категорию творчества, в основе которого лежит созидание, а не разрушение.

Нравственный аспект творчества рассматривается также в работах Д.Б. Богоявленской, которая отмечает, что «такие сущностные компоненты системы как мировоззрение, система ценностей, направленность личности в интеграции со способностями человека определяют феномены творчества»[13, с. 285]. В качестве одной из основных черт творческой личности автор называет скромность, которая не исключает вызов невежеству, устаревшим научным взглядам, силам природы и социального зла, и при этом предполагает мужество, бескорыстие познания как проявление активной жизненной позиции творческой личности. Исследования мотивационных характеристик эвристов, проведенные под руководством Д.Б. Богоявленской показали, что для творцов характерно доминирование познавательной мотивации, а не мотивов, связанных с личным успехом, одобрением и престижем. Также, автор приводит данные, что для испытуемых с высоким уровнем интеллектуальной активности характерна альтруистическая направленность, тогда как преобладание эгоистических тенденций в личности является тормозом познавательной деятельности.

Как известно, направленность личности, как и ведущие мотивы, формируются главным образом в процессе воспитания. Поэтому, при реализации программ развития творчества, необходимо создание психолого-педагогических условий, при которых награда и средство подкрепления не будут становится мотивом поступка, «важно не допустить, чтобы удовольствие и радость от похвалы оказались сильнее удовольствия от доброго деяния» [13, с. 284]. Кроме того, в рамках таких развивающих программ следует уделять внимание ценностным аспектам творчества а, во избежание неверного толкования креативности как отказа от всех социальных норм и ограничений.

Таким образом, анализ современных тенденций в изучении творчества показывает, что большинство авторов рассматривают творческие способности как родовую сущность человека, проявляющую себя в активном, преобразующем отношении человека к действительности и самому себе, лежащую в основе развития субъекта и цивилизации в целом. Креативность в филогенетическом плане является продуктом длительной эволюции, связанной с развитием Вселенной, биосферынашей планеты и ееноосферыи служит целям ее саморазвития и самосохранения. В данном случае, на изучение феномена креативности оказывают влияние такие тенденции современной науки как системный и синергетический подходы. В рамках междисциплинарных тенденций, ряд авторов (в рамках психофизиологических исследований) отмечают связь творчества на уровне повседневной активности с поддержанием здоровья, самоактуализацией, ощущением субъективного благополучия и отмечают ее роль в активной адаптации человека к изменяющимся условиям действительности. Признавая значительную роль личностных характеристик для проявления творчества, значительное внимание авторы уделяют нравственным, мотивационным, духовно-ценностным аспектам креативности.

На наш взгляд, данные тенденции должны служить ориентирами при разработке и реализации развивающих творческие способности программ. Обоснованная в последние годы связь креативности со здоровьем, с процессами развития и саморазвития, обуславливает практическую значимость исследования креативности в аспектах организационной психологии и психологии труда.