Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Человек в современном городе. Монография
.pdf
41
городах 13,4 миллиона человек, в пригородах – 16,4 миллиона человек.
Сходная ситуация с пригородами фиксируется и в европейских странах [82,
с. 111].
Таким образом, пригородный образ жизни обходится слишком дорого не
только для государства, но и для самих обитателей пригородов. Но пригород
пожирает не только огромное количество ресурсов, он пожирает еще и
природную среду, сельскую местность за счет расползания территорий с
низкой плотностью населения. Можно назвать и другие недостатки такого типа
жилья, в частности процессы пауперизации населения центральных районов
города (деградация, понижение уровня жизни, рост преступности, нищеты и
т. п.), а также сегрегация, геттоизация городской территории, чреватая
усилением социальных конфликтов; оторванность пригородов от
инфраструктуры бизнеса, культуры, досуга и т. п., отмечаемые разными
авторами [129, с. 127].
Жители пригородов, живущие, как правило, в социально и этнически
гомогенной среде, лишены социализирующего и гуманизирующего
воздействия общения в разнородной общественной среде, а также тех
социальных и психологических преимуществ, которые дает включенность в
более тесные и свободные отношения в сообществах людей [39, с. 56].
Удушающая атмосфера, самодовольство, скука и опустошенность жизни в
таком искусственно санированном и безопасном окружении сегодня становятся
серьезным поводом для молодежного протеста и интеллектуальной критики
прозаических ценностей пригорода. Как пишут западные исследователи,
современный пригород превращается в место, где все пользуются
антидепрессантами и ходят к психотерапевту и где «центром мира является
универсальный магазин» [164, с. 436].
Таким образом, единственным преимуществом пригородного образа
жизни оказывается только близость к природе и возможность создавать свою
среду обитания в соответствии с собственными предпочтениями и вкусами.
Однако и это преимущество пригорода является не более чем иллюзией, так как
42
здесь «самой природы не оказывается и в помине – пригород "вытаптывает" ее
сплошной малоэтажной застройкой не меньше, чем многоэтажные кварталы
традиционных городских районов. Палисадник, клочок газона, кустарник,
одинокое дерево – вот, пожалуй, и все, доступные пригороду суррогаты
природы, которые не столько заменяют, сколько подчеркивают ее отсутствие»
[47, с. 94].
Осознание всех недостатков этого «антиурбанистического бунта»
приводит к тому, что одной из тенденций современной урбанизации становится
джентрификация, а именно переселение наиболее состоятельной части
городского населения в центральные районы города. Как отмечают М. Лайдон
и Э. Гарсия, это движение сегодня наиболее характерно для поколения
миллениалов, к которому относятся люди старше 18 и младше 35 лет
(называемые поколением Y), а также для послевоенного поколения бебибумеров. Обе эти группы отличает то, что они являются приверженцами пешего
движения, велосипедов и общественного транспорта; они стремятся жить в
центре города с его развитой инфраструктурой культуры, досуга, бизнеса; у них
отсутствует интерес к автомобилям и пригородам; собственному автомобилю
они предпочитают каршеринг [82, с. 118]. Именно в группе от 18 до 32 лет
количество автомобилей с 1980 года сократилось на треть [82, с. 104]. Это
движение сопровождается возрождением центральных районов города,
реконструкцией и обновлением старых построек, представляющих культурноисторическую ценность.
Стремление вернуть городу общественное пространство приводит к
появлению в урбанистике таких направлений, как новый урбанизм, тактический
урбанизм, а также различные проекты «городов будущего», «городов мечты»,
лишенных негативных сторон города настоящего [44]. Так, новый урбанизм –
это направление, зародившееся в 1980-е годы как реакция на непрерывно
расползающиеся пригороды и ратующее за возвращение к городскому
сообществу, которое господствовало в городах до триумфа автомобилизации.
Идейной основой данного направления градостроительства стало «признание
43
необходимости вернуться к тому, без чего нельзя построить город: к
сопоставимому с пешеходом масштабу; к тесной связи между теми местами,
где горожанин живет, делает покупки и, желательно, работает; к архитектуре,
которая подчеркивает дух места, а не отрицает его» [38, с. 227].
Другое направление в современной урбанистике – тактический урбанизм,
который активно развивается в американских и европейских городах, – это
теория малых дел в сфере развития городов, которые оказываются более
эффективными, чем проекты масштабных изменений [82]. Все акции
тактического урбанизма направлены на создание свободных от автомобилей
временных и стационарных общественных пространств, в которых люди могли
бы общаться, отдыхать, делать покупки. Результатами совместной
деятельности горожан-активистов, волонтеров и руководства города становятся
не только благоустройство и повышение привлекательности городских
кварталов, но и рост толерантности в обществе, снижение преступности и
детской смертности, повышение общественной активности граждан,
укрепление соседских связей и др.
Основой всех этих направлений является стремление вернуть
общественное пространство людям – жителям города, а толчком для развития –
идеи, высказанные Джейн Джекобс в ее теперь уже всемирно известной книге
«Смерть и жизнь больших американских городов», написанной в 1960 году
[50]. В данной книге автор попыталась открыть некие универсальные правила
самоорганизации городов и городских кварталов, обеспечивающие их яркое
разнообразие, делающие их удобными, привлекательными и безопасными для
жизни локального сообщества и учитывающие интересы детей и стариков,
матерей с детьми и других групп населения. Эти правила Джейн Джекобс
называет «генераторами разнообразия».
1. Район города и все составляющие его части должны совмещать в себе
разные способы использования, поддерживающие друг друга и социально, и
экономически: жилье, работа, торговля, отдых и развлечения и т. д.
Разнообразие функций территории обеспечивает присутствие на ней людей в
44
разное время суток и с разными целями, а значит, делает территорию более
живой и безопасной. «…Интенсивно используемая городская улица, как
правило, безопасна. Пустынная городская улица, как правило, – зона риска»
[50, с. 55], – пишет Дж. Джекобс.
2. Улицы и кварталы города должны быть по возможности короткими,
что создает разнообразие маршрутов, по которым передвигаются люди.
3. Здания на улице должны быть разными по возрасту и состоянию, что
позволяет использовать их людям, обладающим разными экономическими
возможностями.
4. Необходима также высокая концентрация людей на территории, как
живущих в данном районе, так и оказавшихся в нем с какой-либо целью.
Таким образом, «сложное переплетение первичных способов
использования, частая сетка улиц, тесное соседство зданий разного возраста и
высокая концентрация людей» [50, с. 55] – таковы, по мнению Дж. Джекобс,
главные условия формирования живой и разнообразной городской среды, в
которой главенствующее положение занимает человек.
И еще одно условие предлагает автор для создания безопасной и
комфортной городской среды – вернуть город пешеходу, то есть максимально
освободить его от «ненасытного автомобильного транспорта» [50, с. 417].
Необходимо восстановить в правах пешехода, который сегодня воспринимается
автомобилистами-фанатиками не более как «докучливый песок в колесах
прогресса» [50, с. 10]. Добиться же этого можно, по мнению автора, создав в
городе максимально неудобные условия для личного автомобильного
транспорта и максимально благоприятные – для общественного транспорта и
пешеходов.
По мнению У. Грэхема, эти правила, сформулированные Дж. Джекобс,
напоминают об особенностях «образования коралловых рифов – огромных,
сложных структур с поразительным разнообразием жизни» [44, с. 169]. Под
влиянием идей Джейн Джекобс в разных городах мира возникает движение за
создание городской среды, учитывающей интересы горожан – движение,
45
которое получило сильную поддержку со стороны педагогов, психологов,
врачей, экологов и подготовило неотвратимый перелом в самой стратегии
градостроительства. Идеи Дж. Джейкобс были также подхвачены западными
архитекторами. Например, Дауни и Платер Зиберг предложили
6 фундаментальных принципов, в соответствии с которыми должна быть
организована комфортная для человека городская среда в жилом комплексе:
1) наличие четкого центра, где должна быть сосредоточена вся
цивилизованная деятельность – коммерция, культура, управление;
2) все основные потребности повседневной жизни человека должны
удовлетворяться в пяти минутах ходьбы от жилья, что устраняет для него
необходимость в автомобиле;
3) уличная сеть должна состоять из небольших кварталов, что упрощает
пешее перемещение и делает его более приятным;
4) улицы должны быть узкими и многофункциональными, с яркими
витринами магазинов, широкими тротуарами, параллельными парковками, что
обеспечивает активную жизнь пешеходов и медленную скорость машин;
5) архитектура должна быть разнообразной по типу построек;
6) в комплексе должны быть «особые здания», например, общественные
центры и церкви, которые символизируют устремления сообщества и
коллективную идентичность. В соответствии с данными принципами
архитекторами были спроектированы жилые кварталы в ряде американских
городов [44, с. 153-188].
Как считает Р. Сеннет, в основе книги Дж. Джейкобс – идея
«современной агоры» [147, с. 436], но, по мнению мыслителя, «современная
агора» является чисто визуальным феноменом [147, с. 440], поскольку она не
создает единого сообщества в городе, где бы существовало гармоничное
соседство многочисленных этнических и конфессиональных групп, разных рас.
Значимым фактором деградации общественных пространств современных
городов, с точки зрения Р. Сеннета, является утверждение индивидуализма в
современной культуре, культ самодостаточности и автономности личности, ее
46
желание отгородиться от мира и отказаться от общественной жизни. Поэтому
главная проблема современного города – это этическая проблема: «как вызвать
симпатию к Другим?» [147, с. 436], как сделать человека чутким к чужой боли
и к чужим страданиям, как преодолеть то «бесчувственное равнодушие»,
обособленность и замкнутость горожанина, о которой писали Г. Зиммель и
Л. Вирт, найти нечто, объединяющее людей, какими бы разными они ни были?
«Что же нам делать в эпоху, когда все силы направлены на выталкивание
людей из городов – на разделение, а не на сплочение?» [38, с. 228] – задает
вопрос П. Голдбергер. Однако на этот вопрос ни один из мыслителей не дает
однозначного, сколь-нибудь оптимистического ответа.
Ответ на этот вопрос еще в 1961 году попытался дать известный
американский философ, социолог, урбанист Льюис Мамфорд. В своей книге
«Город в истории» он писал: «…Величайшая задача города состоит в том…
чтобы позволять или даже поощрять и вызывать максимально возможное
количество встреч, взаимодействий и конфликтов между всеми людьми,
классами и группами, обеспечивая, по сути, сцену, на которой может
развиваться драма общественной жизни, где актеры и зрители меняются
местами» [цит. по: 38, с. 228]. Иначе говоря, роль города состоит в том, чтобы
быть для людей, живущих в нем, общим местом, общей почвой, создавать у них
общую память, свод общих воспоминаний, переживаний и надежд.
Таким образом, город должен стать местом активной коммуникации,
способствующей выработке надгрупповых, универсальных норм
жизнедеятельности и, как следствие, формированию городского сообщества. И
значительную роль в этом играет продуманная и спланированная в интересах
человека городская среда, в том числе архитектура, формирующая дух места,
чувство привязанности и любви горожан к своему городу, сопричастности к его
судьбе, являющиеся основой жизнеспособности любого городского организма.
Эту мысль подтверждает отечественный исследователь проблем социального
капитала и гражданской культуры Л. И. Полищук, с точки зрения которого,
важным фактором, влияющим на социальный капитал и часто подавляющим
47
его традиционные формы, являются системы застройки и планировка
современных городов [130, с. 9].
Американские исследователи, изучающие проблему общественных
пространств в современных городах, предлагают достаточно четкие критерии
определения «общественности» пространства, которые «включают в себя пять
гражданских прав: право доступа (попасть в пространство и задержаться в
нем); свобода действий (право на деятельность в пространстве); право
требования, то есть право заявить свои права на пространство и его ресурсы;
право на изменения, то есть возможность менять окружающую обстановку;
право собственности, или право на полную власть над пространством» [цит.
по: 88, с. 308-309].
В соответствии с данными критериями уровень «общественности» наших
общественных пространств представляется очень низким. Однако если под
общественным (публичным) пространством понимать «пространство
экспонирования и самоэкспонирования» [43], предъявления субъекта взгляду
Других, то единственным общественным пространством, отвечающим
названным критериям, является пространство интернета – «виртуальное
публичное пространство прозрачности, в котором все и вся подлежит
экспонированию» [43], а требование самопрезентации и самоэкспонирования
становится обязанностью каждого человека. В виртуальном общественном
пространстве человек становится частью виртуального общества, вследствие
чего «сеть отбирает у города социум» [132, с. 37], интернет и город становятся
конкурентами [132, с. 141].
Таким образом, в современную постиндустриальную эпоху
«технологический взрыв превращает весь мир в новый виртуальный город, в
невиданную прежде ярмарку человеческих взаимосвязей» [38, с. 222], которая
уже не определяются визуальными качествами городской среды.
Коммуникация в интернете обеспечивает скорость и массовость передачи
информации, способствует координации деятельности ее участников, уменьшая
таким образом возможные риски и издержки совместных действий, формирует
48
чувство групповой идентичности и сплоченности, способствующие участию в
общем деле. По мнению ученых, общение в сети стало сегодня катализатором
общественной активности горожан и «онлайновый социальный капитал не
подавляет офлайновые коллективные действия, а благоприятствует им» [130,
с. 16].
Однако процесс взаимодействия горожан офлайн имеет свои
неоспоримые преимущества: во-первых, оно воспринимается нами как более
полноценное общение, в котором участвует не только наш мозг, но и наше
тело, эмоции, спонтанные реакции и т. д.; в то время как «полностью
бестелесные и анонимные коммуникации с незнакомыми людьми в интернете
…, лишены определенного важного элемента, они неполноценны, неполны и
неудовлетворительны» [188, с. 10]; во-вторых, встреча с человеком очно
вызывает к нему значительно больше доверия, нежели общение онлайн [132,
с. 141-143]; в-третьих, виртуальная среда обесценивает реальную среду, стирая
различия между уникальным, аутентичным опытом, приобретаемым нами в
реальной жизни, и легкодоступным, но точным дубликатом [192, с. 263]. А
значит, виртуальное общение горожан обесценивает сам город.
И наконец, несмотря на некоторые общие особенности
функционирования городского и интернет-пространства [89], между ними есть
существенные различия. В реальном пространстве города люди объединены не
только физически, то есть существованием в общей городской среде, но и
духовно, ментально – как люди, принадлежащие к единой культуре и
обладающие общим опытом жизни на территории, общими представлениями и
ценностями, проблемами и набором практик. В сети такая общность чаще всего
отсутствует, поскольку участники коммуникации зачастую живут в разных
местах, принадлежат разным культурам, не обладают общностью жизненного
опыта и возможностью его получить. Поэтому такая общность может
сформироваться случайно на основе общих интересов, но реализация этих
интересов невозможна без взаимодействия в режиме офлайн. Однако, как было
показано выше, коммуникация в сетях может быть успешной, если она
49
осуществляется между людьми, живущими в одном физическом пространстве –
в одном городе, районе, жители которого «обладают общим горизонтом
жизненного мира» [89].
Поскольку любое общественное пространство – это театр, в котором
горожанин презентирует себя Другому, то получать удовольствие он может,
только живя офлайн. «Роскошь» живого человеческого общения на
сегодняшний день не смогут заменить ни СМИ, ни социальные сети, ни чтолибо еще, чему только предстоит появиться в мире. А это значит, что город
должен совершенствовать свою театральность, развивать свои общественные
пространства, которым пока нет полноценной замены.
1.3 Социальные проблемы города в зеркале его архитектуры
Новые города, столицы редко строятся с «чистого листа», как это было,
например, с Бразилиа или с Санкт-Петербургом. Чаше всего их внешний облик
складывается со временем, постепенно обрастая новыми частями: районами,
кварталами, зданиями и дорогами. Эти части порой вытесняют друг друга,
заменяют или уступают место новым, перестраиваются или меняют свое
предназначение. Любой исторический город – это ряд слоев, с течением
времени наложившихся друг на друга, пространство соревнования разных
архитектурных стилей, направлений, программ, каждая из которых имеет не
только свои экономические и политические последствия, но и последствия
духовные, психологические. Поэтому наиболее заметной особенностью таких
городов является полихронность, мультитемпоральность городской среды,
сочетающей в себе различные временные пласты: прошлое, настоящее и даже
будущее, отраженное в неких утопических и футуристических проектах [207,
р. 60]. Эти пласты можно представить в виде концентрических кругов в
общегородском ландшафте. Исторический центр города – это «своеобразное
кладбище старых архитектурных построек» [44, с. 8], место концентрации
50
истории и культуры, воплощенных в объектах культурного наследия, в бережно
сохраняемых локусах природной среды. Обычно эта зона городской территории
является объектом наиболее пристального изучения архитекторов,
культурологов, историков, так как именно ею, прежде всего, определяется
самобытность, уникальность города, его привлекательность для жителей и
гостей. Как правило, такое историческое ядро города опоясано зонами
массовой жилой застройки, также сформировавшимися в разные периоды
городской истории и образующими структуру «города-бублика». Эта часть
города исследователей интересует существенно меньше, поскольку
представляет собой предмет примитивный и не слишком интересный для
научного анализа. Между тем такие «спальные» районы города – это среда
повседневной жизни миллионов горожан, которая с рождения формирует их
ценности и установки, их отношение к родному городу и горожанам, а в
конечном счете, и ко всей стране [106].
Обращение к истории массовой жилой застройки показывает, что
многоэтажные строения существовали уже в древних городах мира, например,
в древнем Риме высотность жилых домов, называемых инсулами, могла
достигать 7 этажей. В таких домах, преимущественно доходного типа, жила,
конечно же, беднота. Однако массовое строительство многоэтажных домов
было начато в Европе только в начале XX века, что было связано прежде всего
с развитием капиталистических отношений, еще более обнаживших огромный
имущественный разрыв между богатыми и бедными в европейских странах.
Прогрессивно мыслящими людьми этот разительный контраст воспринимался
«как грязное, несмываемое пятно, лежащее на и без того не слишком чистой
«совести» буржуазного общества» [47, с. 145]. Кроме того, огромное влияние
на творческие искания архитекторов того времени оказали такие новейшие
тенденции в развитии самой архитектуры, как стремление к созданию
естественного и простого жилища, критика демонстративной роскоши, борьба
против излишнего украшательства и т. д. [106] – борьба, наиболее ярко
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]