Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Человек в современном городе. Монография
.pdf
21
осмысления города, зародившаяся в глубокой древности, продолжается и
сегодня, в культуре XXI века.
Что же представляет собой современный город – город в эпоху
глобализации и постмодерна? Следуя данным выше определениям города и
цивилизации, современный мир можно представить как иерархическую
многоуровневую систему, верхний уровень которой занимают «ворота в
глобальный мир» (О. и Д. Андерсоны) – сеть мегаполисов, распространяющих
импульсы глобализации на всю окружающую периферию. Такие «ворота в
глобальный мир», «глобальные города» [129, с. 139-140] выступают как
- центры экономической, политической, социальной жизни территории,
концентрации различных управленческих и политических структур;
- место локализации транспортных, финансовых потоков,
информационных, маркетинговых, консалтинговых, финансовых и
пр. услуг;
- центры развития науки, культуры, образования, коммуникационно-
технологических и пр. инноваций;
- место средоточия различных международных институтов, групп,
движений, выступающих транснациональными акторами в данной
мировой системе и т. д.
Именно из него, как пишет Л. Вирт, «влияния современной
цивилизованной жизни расходятся круговыми волнами во все концы земного
шара» [28, с. 21]. Такой город, по мнению О. Шпенглера, – это «чудовищный
символ и хранилище полностью освободившегося духа, средоточие, в котором
сконцентрировался ход всемирной истории» [187, с. 101]. Известный
представитель французской исторической школы «Анналов» Ф. Бродель
называет такие города, с одной стороны, «теплицами», игравшими огромную
культурную, интеллектуальную и революционную роль в развитии страны, а с
другой – «городами-паразитами» («паразитическими городами»), живущими за
счет окружающих территорий [14, с. 490, 500]. Одна из главных функций таких
городов (в том числе и в России) – демонстративная функция: это не только
22
«ворота в глобальный мир», но и «витрина» глобального мира со своей особой
эстетикой, красотой, демонстративной чистотой, зачастую нефункциональной и
символической. Такой город «имеет парадный вид и демонстративные функции
(это алтарь сакрализованной обыденности); он и существует для того, чтобы
демонстрироваться и переживаться как демонстрируемый» [68, с. 8].
Все другие города территории, занимающие разное место в этой
иерархической многоуровневой системе, выступают как центры 2-го, 3-го и
т. д. порядка – промежуточные звенья, «посредники», распространяющие
влияние глобализационных процессов на периферию социокультурного
пространства. Данная сеть городов демонстрирует асинхронность
социокультурного развития территории: если социокультурное пространство
«глобального города» принадлежит эпохе постмодерна, «текучей
современности» (З. Бауман), то периферия, провинциальные города и села – это
амбивалентное сочетание модерна и традиционности, маргинальное
пространство, «застрявшее» на переломе социокультурных эпох [129, с. 131-
132].
Такими «воротами в глобальный мир» в России может быть названа
Москва, однако далеко не всегда эти «глобальные города» совпадают со
столицами национальных государств, поскольку далеко не каждая столица
способна выполнять значимые функции в мировой системе. Но наличие таких
«ворот» обеспечивает участие лидеров государства в принятии решений на
мировом уровне.
В типологии известного российского урбаниста В. Л. Глазычева, такие
мегаполисы относятся к категории «негород», поскольку в таких поселениях в
силу их количественных размеров нет и не может быть главного признака
города – наличия единого самоорганизующегося сообщества, выступающего в
качестве активного субъекта социально-культурной политики города [35; 36;
37]. Население «негородов» складывается из огромного числа самых разных
групп, которые никогда не соприкасаются и не взаимодействуют друг с другом.
Особенностями городской среды такого «человейника» являются высочайший
23
уровень социокультурной гетерогенности, динамичности, мобильности,
уровень информационной и коммуникационной насыщенности, инновационной
активности и т. д.
В массовом сознании жителей провинции по отношению к глобальному
городу сосуществуют одновременно и образ «города-джунглей», где идет
непрекращающаяся борьба за «свое место под солнцем», и образ «городарынка» как пространства, дающего личности огромные возможности выбора и
реализации себя, своих целей и творческих потенций, пространства,
обладающего огромным богатством и разнообразием стилей, форм и способов
жизни, в котором каждый может найти себе достойное место.
Однако такой «глобальный город» в XXI веке стал главным локусом
«общества риска» [10], местом концентрации и распространения рисков
современного человечества, самых разнообразных по своей природе. О
психологических рисках городской среды и городского образа жизни писал еще
в 1903 году Г. Зиммель в своей известной работе «Большие города и духовная
жизнь». Обосновывая большую роль города в духовном развитии всего
человечества, мыслитель в то же время подчеркивает такие черты жителя
большого города, как рассудочность, бесчувственное равнодушие,
притупленность восприятия различных вещей, замкнутость и обособленность,
которые являются защитными механизмами личности в условиях повышенной
скученности и нервозности города, обилия разнообразных и часто
противоречивых впечатлений, сложности и динамичности городской жизни.
Данные пороки городской жизни, по мысли автора, являются той необходимой
платой, которую отдает горожанин за индивидуальную независимость и
свободу личности, невозможные в условиях деревни или малого города: «Ведь
это, очевидно, только оборотная сторона той же свободы, что при этом нигде не
чувствуешь себя таким одиноким и покинутым, как именно среди общей давки
больших городов» [60].
Однако именно индивидуализация, о которой писал Г. Зиммель как
главном достижении современного города, приводит к разрушению
24
общественных связей, к утрате коллективного самосознания общества,
способности к совместному действию. Эти психологические проблемы
усугубляются в современном обществе, порождая «одиночество в толпе» и
разнообразные формы индустрии досуга и развлечений, призванные преодолеть
психологичную ущербность городской жизни: «Интеллектуальному
напряжению известна лишь одна специфически присущая мировой столице
форма отдыха: разрядка, «развлечение». Подлинная игра, радость жизни,
удовольствие, упоение, которые возникают из космического такта, в сути своей
теперь непонятны» [187, с. 106]. Именно эти проблемы личности,
обусловленные ее жизнью в городе, становятся одной из причин значительно
большего числа случаев самоубийств в городах, нежели в сельской местности,
что убедительно доказал, основываясь на данных официальной статистики,
французский социолог Э. Дюркгейм в своей работе «Самоубийство:
социологический этюд» еще в конце XIX века [54, с. 106; 154].
Современный город становится источником и социальных рисков,
поскольку особенностью социальной жизни в большом городе становится
усиление социального неравенства людей, огромный разрыв между уровнем
доходов высших слоев городского сообщества и низшими его слоями, рост
девиантных практик и стилей жизни и т. д. Известно, что именно в периоды
активной модернизации и урбанизации, когда население российских городов
активно растет за счет безземельного крестьянства, в России резко возрастает
уровень преступности, проституции, вседозволенности и нравственной
распущенности различных слоев российского общества. Так, в эпоху Великих
реформ Александра II преступность в российском обществе возросла в 2,7 раза,
в период правления Николая II – на 55% в сравнении с предыдущим периодом
[93, с. 84; 76, с. 87-102]. И в то же время русская деревня была «оазисом закона
и порядка» [122, с. 204], что можно объяснить общинным характером
крестьянской жизни в российском обществе [93, с. 456]. Преступность
процветала и в крупных средневековых городах Запада – Париже и Лондоне,
которые «были ареной буйного каждодневного насилия» [164, с. 212].
25
Современная статистика также демонстрирует более высокий уровень
преступности в больших городах, доказывая, что чем больше население города,
тем выше в нем уровень преступности. Эта тенденция отмечается как в
развитых и самых благополучных странах мира, например, в США, так и в
России [135]. В качестве причин преступности в больших городах, как правило,
называют большую плотность населения и степень концентрации
экономических, финансовых, материальных и прочих ресурсов, в силу чего
противоправная деятельность обеспечивает большую экономическую
эффективность. Преступность также может быть объяснена проблемами
социализации подрастающего поколения, связанными с ростом числа неполных
семей, занятостью родителей работой вне дома, более низким уровнем
социального контроля, нежели в деревне или в малом городе.
Современный город становится также источником экологических рисков,
поскольку концентрирует в себе весь промышленный потенциал общества с его
заводами, фабриками, транспортными коммуникациями, очистительными
сооружениями и предприятиями. Город – это «тепловой остров», который
поглощает тепло днем и отдает его в окружающую среду ночью. А это
приводит к тому, что он становится одной из главных причин «озоновой дыры»
и глобального потепления [163, с. 116]. В представлениях У. Бека
экологические проблемы – это невидимые риски современной цивилизации,
которые не оставляют человеку возможности выбора и от которых невозможно
избавиться никакими усилиями. «Они – "продукты, которые носят на спине",
их проглатывают и вдыхают вместе с другими продуктами. Они –
"безбилетные пассажиры" нормального потребления. Они путешествуют
вместе с ветром и водой. Они таятся в каждом предмете и в каждом человеке,
они минуют обычно очень строго контролируемые охранные зоны с самым
необходимым для жизни – с воздухом, которым мы дышим, с пищей, одеждой,
предметами домашней обстановки и т. п.», – пишет мыслитель [10, с. 48].
Экологические риски преодолевают классовые, сословные, национальные
границы, уравнивают богатых и бедных, производителей рисков и их
26
потребителей, преступника и жертву. При этом экологический отпечаток
большого города значительно больше самого города, требующего для своего
выживания огромное количество топлива, воды, пищи и электричества. Так,
экологический след Лондона, то есть территория, необходимая для его
существования, примерно в 125 раз больше, чем сам город [164, с. 467].
В древности города строились с учетом экологических особенностей
территории, на которых предполагалось строить город, чтобы обеспечить
здоровые условия жизни для его жителей. Так, древнеримский архитектор
Витрувий в своем знаменитом труде «Десять книг об архитектуре» предлагает
ряд правил, которые необходимо соблюдать при постройке городов и которые
касаются изучения климата, воды, пищи, состояние ветров на территории и т. п.
[30, с. 19-24]. При этом он советует обращать особое внимание на состояние
скота, живущего на данной территории, так как «здоровые свойства земли
определяются пастбищем и кормом» животных [30, с. 22]. На Руси также при
выборе территории для строительства города высчитывались не только
площадь территории и количество необходимых строительных материалов, но
и пригодные для посевов земли, их урожайность, глубина реки, уровень
подъема внешних вод и т. д. [47, с. 306].
Строительство современных городов, конечно же, тоже не обходится без
подобных расчетов. Но глобальные изменения климата, порожденные самими
городами, кардинально меняют природную среду, окружающую города. И
такие мегаполисы, как Осака, Шанхай, Хошимин, Лагос и другие, рискуют в
будущем оказаться под водой, если уровень моря в результате изменений
климата поднимется на полтора метра [164, с. 306]. Современный Нью-Йорк, по
данным западных СМИ, оседает ежегодно на несколько миллиметров под
тяжестью своих многочисленных небоскребов, давящих на земную кору.
Для полноценной, здоровой жизни человечеству нужны чистая вода,
чистый воздух, почва и пища. И главным потребителем этих жизненно важных
ресурсов является город, который в то же время является главным их
загрязнителем, выбрасывающим ежедневно в окружающую среду кубометры и
27
тонны мусора, отходов, выхлопов и выбросов. По мнению Г. Ревзина, «город –
и есть главная угроза для Земли. Именно он создает эффект глобального
потепления, две трети сжигаемых углеводородов идет на автомобили, минимум
десятая часть – на отопление, это все – городская жизнь. Именно город
бесконечно тратит пресную воду, порождая кубические километры
загрязненной, и он плохо умеет ее чистить. Именно город – машина для
производства отходов: в больших городах из единицы ввезенного веса в отходы
уходит две трети» [132, с. 16]. И несмотря на активное развитие экологического
движения в разных странах и в разных сферах общественной жизни,
большинство экологических рисков относятся сегодня к категории нерешенных
проблем: человечество не нашло эффективных, безопасных способов
взаимодействия с окружающей средой, а города остаются «самым экологически
опасным типом расселения» [132, с. 17].
Другой, но не часто называемой стороной этого процесса является
влияние города на дикую природу, на ее изменение в результате адаптации
биологического вида к специфическим условиям городской среды. Ученые
подтверждают, что некоторые виды животных и насекомых, проживающие в
городе, например, комары, дрозды, зяблики, ящерицы, генетически отличаются
от своих собратьев, живущих в сельской местности. Давление городов на
дикую природу, их вторжение в существующие экосистемы способствует
передаче инфекционных заболеваний от животных и птиц к человеку. Новые,
ранее неизвестные человеку инфекции, попадающие в плотно заселенную среду
и передающиеся через социальные сети, способны произвести настоящее
опустошение городов [164, с. 464-465].
Результатом такого агрессивного воздействия на природу является то, что
город становится также источником эпидемиологических рисков, известных
миру со времен глубокой древности. История знает немало примеров
губительных эпидемий, уносивших жизни миллионов людей по всему миру.
Так, черная смерть – чума, зародившаяся в Центральной Азии, в XIV веке по
торговым путям добралась до Европы, а оттуда распространилась по всей
28
Балтике до Новгорода. Сильнее всего от эпидемии чумы пострадали
густонаселенные, процветающие торговые города. В результате эпидемии
население Венеции уменьшилось на 60 %, население Парижа и Любека –
наполовину, во Флоренции из 120 тыс. населения выжило только 50 тысяч.
Всего же Европа потеряла 25 млн. человек, то есть больше трети европейского
населения [164, с. 204-205].
Уникальность современной пандемии, охватившей мир в начале XXI
века, состоит в том, что она распространяется в условиях небывалого прежде
уровня развития науки, улучшения условий жизни огромного числа людей. Но
сложившаяся ситуация показала, что человек, как и прежде, остается
беззащитным перед лицом тех опасностей, которые таит в себе городская
жизнь. К многочисленным образам-метафорам города: город-джунгли, городрынок, город-организм, город-машина и т. д. – добавляется еще один образ,
ставший отражением процессов, происходящих в городской жизни в XX-XXI
веке – «город-призрак». «Город-призрак» – это город с пустыми улицами,
парками, стадионами, город, в котором исчезла, застыла некогда бурлившая и
разнообразная общественная жизнь. В конце XX века таким «городомпризраком» стал город Припять, входящий в зону отчуждения Чернобыльской
АЭС, в XXI веке «городами-призраками» может быть названо большинство
крупных и даже малых городов Европы, России, Азии.
Глобализация обеспечивает массовость и скорость передачи рисков,
распространяя их по всему миру и заставляя закрываться от проникновения
угрозы не только страны и города, но и деревни. Такая ситуация чревата
усилением тенденции к «легитимному» тоталитаризму, когда общество готово
отказаться от свободы во имя безопасности, то есть отказаться от того, что
является сутью самого города. Активное развитие информационных, цифровых
технологий делает такую перспективу развития современных обществ все более
вероятной. Таким образом, ситуация современного города предельно обостряет
дилемму: свобода или безопасность, свобода или порядок.
29
В работах З. Баумана [9], в качестве главных культурных героев
«глобального города» в эпоху постмодерна называются 4 фигуры: фланёр
(беззаботный потребитель, воспринимающий жизнь как гуляние), бродяга,
турист и игрок – потомки того типа личности, которого О. Шпенглер называл
новым кочевником больших городов [187, с. 95]. В обществе эпохи модерна эти
типы городского сообщества также существовали, однако они воспринимались
как маргинальные типы. Теперь же они становятся стилями жизни миллионов
людей в пространстве концентрации разнообразных рисков. Несмотря на
существенные различия в особенностях данных стратегий жизни, их всех
объединяет одно – «ориентация на новый уровень свободы и разрыв с
привычными формами социальности» [161].
Отсутствие «связанной и последовательной жизненной стратегии» [9],
отказ от долгосрочного планирования жизни и долгосрочных обязательств;
стремление «жить одним днем», «здесь и сейчас», ориентация на немедленный
результат; стремление избегать эмоциональных привязанностей к стране,
людям, месту, делу и т. д. – таковы черты нового героя эпохи, обусловленные,
на наш взгляд, прежде всего ситуацией концентрацией рисков в современном
обществе. Не поиск идентичности, присущий культурному герою эпохи
модерна – паломнику, а игра с идентичностью, которую в любой момент можно
изменить, сбросить как надоевший костюм в условиях огромного разнообразия
жизненных стилей.
Такие жизненные стратегии отражаются на всех сторонах жизни
личности: на отношении к государству, людям, профессии, используемым
предметам. Все они имеют значение для индивида до тех пор, пока способны
приносить удовольствие, обеспечивать приятную, комфортную жизнь.
Постоянство и долгосрочность перестают быть значимыми ценностями,
поскольку они расширяют пространство рисков, угрожающих современному
человечеству.
Таким образом, какую бы актуальную проблему современности мы не
рассматривали: экология, эпидемия, преступность, терроризм, миграция и т. п.
30
– источником и эпицентром данных угроз становится город. Город становится
не только центром цивилизации, но и главным локусом современного
«общества рисков», отражающим кризисные процессы современной
техногенной цивилизации. «Города при всех их успехах остаются суровой,
безжалостной окружающей средой. Если они дают шанс на более высокий
доход и лучшее образование, они также уродуют наши души, иссушают разум
и засоряют легкие. Это те места, где можно выживать и вести дела наилучшим
образом, но одновременно – источники шума, загрязнения, обиталище толпы,
плохо действующей на нервы… Притягательная сила городов неоспорима, но
столь же очевидны и их чудовищные черты» [164, с. 17], – пишет по этому
поводу британский историк Б. Уилсон, анализирующий городскую жизнь на
разных этапах ее истории.
Вместе с тем, не смотря на огромный объем литературы, посвященной
проблемам современной урбанистики, у ученых нет единого мнения по поводу
будущего развития города. Осознание некоего тупика, в котором оказалось
человечество, порождает самые разнообразные и зачастую противоречащие
друг другу ответы на данный вопрос, которые резюмирует Г. Ревзин в одной из
своих книг: «…то ли мы плывем не туда, то ли туда нельзя доплыть, то ли мы
уже там и дальше плыть некуда» [132, с. 32].
Не вызывает сомнений лишь то, что судьба современной цивилизации –
это прежде всего судьба города. И от того, как будет изменяться город, будет
зависеть будущее всей цивилизации, всех ее стран и народов. И как показывает
история великих городов мира, начиная с глубокой древности и до
сегодняшнего дня, ведущая роль в определении будущего города принадлежит,
конечно же, его жителям – горожанам, жизнедеятельность которых, определяет
и успех, и упадок каждого конкретного города.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]