Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Цифровая образовательная среда методология и практики исследования. Монография.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
другой, совершенствованием технологий записи и простоты воспроизведения аудиотекстов. Технологии записи и распространения аудиокниг, подкастов, ау­диосериалов упрощаются из-за возможности записывать их на компьютере и выкладывать в Интернете, минуя сложности поиска издателя и разработки про­мокампаний.
Аудиоподкасты становятся формой продвижения коммерческих образо­вательных проектов и ресурсов, привлечения внимания к профессиональным знаниям, вступают в конкуренцию с образовательными ресурсами в форме книг, учебников, других визуальных материалов, включая видеоресурсы и т.п. Поэтому верифицированный цифровой образовательный контент и цифровые образовательные сервисы следует разрабатывать и наполнять с учетом возрас­тающего интереса молодежи к аудиочтению.
71
3. Гибкие образовательные технологии в цифровой образовательной
среде
3.1 Гибкие образовательные технологии: возможности цифровой об-
разовательной среды и запросы субъектов образовательной деятельности
Актуальность исследования образовательных стратегий в контексте запроса на гибкие образовательные технологии обусловлена множеством фактором. Цифровизация образования в сочетании с нарастающей volatility, uncertainty, complexity, ambiguity современного мира создают беспрецедентные условия разрушения традиционных устоявшихся и одновременного рождения новых образовательных моделей.
Динамичность изменений, возникновение непредсказуемых событий рождают запрос на VUCA-навыки (vision, understanding, clarity, agility), которые невозможны в традиционной модели образования, ориентированной прежде всего на формирование энциклопедических знаний. Life long learning становится глобальным трендом. Информация и ранее полученные навыки стремительно устаревают, возникает потребность в умении «забывать» уже имеющиеся навыки и учиться новому. Каждый новый этап развития технологий разрушает предшествующие знания и навыки.
В таких условиях образование как важнейший цивилизационный инструмент формирования человеческого капитала оказывается в ситуации поиска новых образовательных смыслов и норм [198, с. 83]. Такой поиск не может происходить вне запроса со стороны ключевых образовательных субъектов (школьников, студентов и их родителей). И такой запрос существует, меняются образовательные стратегии всех субъектов образовательных деятельности. Развитие технологий ускоряет разрушение традиционных моделей образования, стимулирует интерес к индивидуальным образовательным траекториям со стороны тех субъектов, для которых образование является средством самореализации, с одной стороны, и средством профессионального развития, с другой стороны, которые осознанно подходят к процессам обучения. Согласно данным Института прогрессивного образования (в онлайн-анкетировании приняли участие 1,7 тысячи учеников 8-11 классов из 74 регионов РФ, анкетирование было проведено на основе методики ривер­сэмплинг среди пользователей социальных сетей "ВКонтакте" и Instagram) 93,9% опрошенных школьников выражают желание участвовать в формировании школьной программы, в соответствии со своими интересами и планами на будущее [108]. Уже школьники демонстрирует готовность стать участниками проектирования своей образовательной траектории. Обсуждение вопросов, связанных с трендами развития школьного образования, образования без образовательных институтов, становится ключевой темой XI международной Грушинской социологической конференции (2021) [45].
Методология исследования. Исследование основано на концепциях рефлексивного модерна об «ускользающем мире» (Э. Гидденс), «текущей современности» (З. Бауман), новой нормальности, а также на положениях об
72
изменении социальных взаимодействий в контексте цифровых трансформаций (В. Ф. Ницевич, С. А. Кравченко).
В исследовании рассматривается гипотеза: массовизация опыта цифрового обучения в период ограничений в связи с распространением коронавирусной инфекции может простимулировать интерес к формам обучения, альтернативным очному образованию и практикам индивидуального обучения. Весной 2020 г. 1,5 млрд учащихся из 191 страны мира (это составило 91,3% всех учащихся в мире) обучались в формате дистанционного обучения [49]. Следует признать дискуссионность вопроса об отношении к онлайн­форматам обучения, которые получили разные оценки.Так, по данным ВЦИОМ (сентябрь 2020г.), 93% россиян, имеющих детей или внуков школьного возраста, высказали мнение о том, что лучше вернуться к очному формату обучения [76]. В то же время такая готовность вернуться к офлайн-обучению интерпретируется как временное явление, связанное с «усталостью от удаленки», когда родители оказались в ситуации вынужденного решения всех вопросов, связанных с обучением детей в дистанционном формате, начиная от решения технических проблем и заканчивая необходимостью активного личного участия в организации образовательной деятельности ребенка. Для значительной части родителей это стало дополнительной нагрузкой, которую раньше брала на себя школа, выполняя функции социальной поддержки. Высказывается мнение, что готовность родителей вернуться к учебе офлайн – это и признание родителями факта наличия сложностей, отсутствия личных навыков, необходимых для одновременной реализации личной занятости (включенность в трудовые отношения, забота о других членах семьи) в любых пониманиях и учебной занятости ребенка.
Другим катализатором изменений образовательных стратегий становится развитие рынка онлайн-образования. На текущий момент рынок онлайн­образования – это динамично развивающийся рынок, который предлагает возможности получения дошкольного, среднего школьного, дополнительного школьного, среднего и высшего профессионального образования, а также дополнительного образования взрослых [107]. Эксперты отмечают, что «онлайн-сегмент окончательно признан всеми участниками рынка. Инвесторы, образовательные организации и, что самое главное, пользователи рассматривают онлайн-обучение как естественную альтернативу офлайну» [107, с.4].
В исследовании О. А. Донских, Н. Л. Микиденко семейных форм обуче­ния отмечается, что среди значимых преимуществ семейного образования 93,2% респондентов называли возможность выбора индивидуального режима и темпа обучения, 72,7% – возможность обучения ребенка по индивидуальному учебному плану, 68,2% – гибкость расписания [96, с.138]. Среди других пре­имуществ отмечались возможность углубленного изучения предметов в соот­ветствии с интересами ребенка – 43,2%, снижение непродуктивной нагрузки – 43,2%, снижение негативного влияния со стороны сверстников – 40,9, возмож­ность выбрать учителя/репетитора – 18,2% [96, с.138]. Обращает внимание вы-
73
сокая значимость для родителей возможности индивидуализации образователь­ной траектории в соответствии с возможностями и потребностями ребенка. Од­новременно, как отмечено выше, старшеклассники также демонстрируют высо­кую заинтересованность к участию в формировании образовательной програм­мы с возможностью учета их интересов и точек роста [108]. Можно предполо­жить, что существует запрос на индивидуализацию образовательных траекто­рий как со стороны родительства, так и со стороны ключевых игроков образо­вательного процесса – учащихся. При нарастании неудовлетворенности содер­жанием и качеством школьного образования онлайн-школы получают дополни­тельные преимущества [152, 153]. Цифровизация образования такие возможно­сти создает.
На основании изложенных рассуждений можно сделать предварительные выводы: очевидно, что опыт, полученный участниками образовательного процесса в период локдауна:
(1) станет основой субъективного опыта, на основании которого в дальнейшем могут приниматься решения о выборе образовательной стратегии;
(2) создает условия для оценки преимуществ и ограничений индивидуальных образовательных стратегий;
(3) формирует запрос на индивидуализацию образовательной траектории со стороны субъектов образовательного процесса.
Цифровая образовательная среда может конструироваться под индивидуализированные запросы со стороны образовательных субъектов, позволяя реализовать индивидуальный образовательный маршрут с учетом запроса, уровня сформированности компетенций конкретного субъекта. Это требует значимых изменений в образовательной среде, развития института цифрового кураторства, цифровой педагогики и дидактики, освоения цифровых компетенций как пользовательских, так и цифровых компетенций, связанных с созданием цифрового образовательного контента со стороны преподавательского состава.
3.2 Студенты как субъекты цифровой образовательной среды: фак-
торы академической успешности
Индивидуализация образовательных запросов, ориентация на успешное освоение и завершение образовательной программы ставит проблему совер­шенствования образовательных коммуникаций при организации дистанционно­го обучения. Вовлеченность студентов в учебный процесс, активизация обрат­ной связи через систему электронного обучения, страницы социальных сетей, мессенджеры, а также мониторинг удовлетворенности учебными курсами, ди­дактическими материалами и дополнительным учебным контентом являются значимыми факторами успешности при обучении дистанционно. Для уменьше­ния социального и эмоционального дефицита, который испытывают обучаю­щиеся по программам, реализуемым с применением дистанционных техноло­гий, могут быть предложены следующие меры: сопровождение обучающих ма-
74
териалов мотивационными письмами, одобрениями и сообщениями, вовле­кающими в групповое обсуждение, поисковую и творческую деятельность.
Методы самоорганизации, self-менеджмента, самоэффективности и управлением временем должны отрабатываться на специальных семинарах и тренингах для поступивших. Особое внимание следует уделить студентам, на­чинающим обучение по дистанционным программам для быстрой адаптации и решения организационных проблем, возникающих в начале обучения.
1. Организация электронного обучения является одной из актуальных за-
дач, решаемых обр
азовательными субъектами и обсуждаемых как экспертами и аналитиками в области образования, так и самими обучающимися. Ключевой задачей обновления системы образования в условиях перехода к цифровой эко­номике становится формирование персонализированной, ориентированной на результат модели образования, в которой каждый «обучаемый (а не только лучшие) …овладел компетенциями XXI в. (критическим мышлением, способ­ностью к самообучению, умением полноценно использовать цифровые инстру­менты, источники и сервисы в своей повседневной работе) и мог творчески (не по шаблону) применять имеющиеся знания в быстроразвивающейся цифровой среде» [187, с. 15]. Электронное обучение, осуществляемое с применением дис­танционных образовательных технологий, обладает большими возможностями по преодолению образовательного неравенства и направлено на индивидуали­зацию образовательных практик.
Электронное или дистанционное образование базируется на методиках
обучения, реализующихся посредством со
временных информационно-
коммуникационных технологий, и представляет собой одно из наиболее быстро развивающихся направлений системы образования. Его основными характери­стиками являются гибкость, адаптивность, модульность, экономическая эффек­тивность, ориентированность на потребителя. В то же время, специалистами признается, что электронное обучение обладает особенностями, которые необ­ходимо учитывать при проектировании и реализации программ, при подготовке учебных материалов и организации процесса обучения, разработке «новых мо­делей организации учебной работы» [187, с. 16]. Это подтвердил опыт перехода к использованию в образовании дистанционных образовательных технологий в период пандемии.
Постановка задачи. Популярность образования, получаемого с примене-
нием дистанционных образовательных технологий, неуклонно возрастает. Сту
­денческая молодежь выражает готовность учиться дистанционно, считает для себя возможным сочетание традиционной формы обучения с дистанционными образовательными технологиями[135, с. 3423]. В то же время одной из проблем осуществления дистанционных образовательных программ является большое число учащихся, не завершающих обучение. В международных исследованиях эта тема имеет более продолжительную историю, чем в российских. Ее разра­ботка начинается в 1980-90-е годы и продолжается и сегодня. Успешное завер­шение обучения как проблема рассматривается для всех уровней (бакалавриат
75
[163, 88], магистратура и аспирантура [67]) и для разных форм обучения: очно-
го [163] и дистанционного [20, 56].
Е. С. Попова, рассматривая отчисления в аспекте о
бразовательного нера­венства, отмечает, что «высота институционального барьера в образовании воз­росла, влияние экономического и территориального барьеров в доступе к обра­зованию усугубилось» [163]. С другой стороны, отчисления могут рассматри­ваться в контексте усиления тенденции, в основе которой лежит «сомнение пользы высшего образования в принципе» [197, с. 3404]. Е. В. Донец, характе­ризуя статистику отчислений (МГУ, 2009 г.) отмечает, что около 22% студен­тов, поступивших на дневное отделение, прерывают процесс обучения и в те­чение 1,5-3 лет не возобновляют его [95]. По курсам, осуществляемым с приме­нением дистанционных образовательных технологий, число отчисленных выше на почти 30-50% в сравнении с очными программами обучения [56]. Показате­ли отчислений студентов из вузов в разных странах различаются и составляют от 20% в России до более чем 40% в Венгрии, Новой Зеландии и США. Уточ­няется также, что официальная статистика по отчислениям немногочисленна и не носит исчерпывающий характер [163, с. 379-380]. Поэтому изучение причин, по которым студенты завершают или не завершают обучение по дистанционно реализуемым профессиональным образовательным программам и роль комму­никационных факторов в сохранении обучающихся на профессиональных об­разовательных программах, осуществляемых дистанционно, приобретает акту­альность.
Как отмечается в исследовании P. A. Lemoine, G. Sheeks, R. E. Waller и M.
D. Richardson, самое важно
е для современных высших учебных заведений это
удержание обучающихся. Несмотря на то, что за последние годы количест-во учащихся в онлайн-учебных заведениях возросло примерно на 40 процентов, показатели отчислений для онлайн-студентов примерно на 20-30 процентов выше, чем для очных. Учреждения пытались решить эту проблему, но уровень отсева продолжает вызывать серьезную озабоченность [20]. C. Sorensen и J. Donovan провели исследование бывших студентов университета, которые бросили учебное заведение без указания конкретных причин для этого для того, чтобы выявить, почему студенты могут отказаться от онлайн-программ [34]. Обзор мотивационных и эмоциональных стратегий, направленных на снижение числа учащихся, бросающих дистанционное обучение, представлен в исследо­вании Г. Астляйтнера [56]. Автор отмечает, что дистанционное обучение бро­сают почти в два раза чаще, чем очное, несмотря на преимущества, которое предлагает такая форма обучения. Г. Астляйтенером выделена проблема соци­ального и эмоционального дефицита, которая возникает в связи с тем, что уча­щиеся удалены друг от друга и не включены в учебное сообщество [56, с. 342]. Решением проблемы может стать перестройка курса, рассылка «мотивацион­ных писем», организация групповых форм онлайн-коммуникаций. Социальную изолированность как недостаток дистанционного образования отмечает Н. В. Касюкова. Она подчеркивает, что «недостаток невербальных взаимодейст­вий … приводят к изоляции обучаемых» [14, с. 37].
76
Отмечая, что выбытие студентов становится все более актуальным явле-
нием, Е. В. Горбунова приводит факт, что в США уровень отчислений является одним из важнейших показателей конкурентоспособности вуза и отражает, с одной стороны, привлекательность вуза, а с другой – эффективность образова­тельной политики университета в адаптации студентов к обучению, помощи им в учебном процессе [88, с. 110]. В ее работе приводится анализ международных и российских подходов и исследований по проблеме выбытия студентов из ву­зов. Одной из теоретических рамок, применяемой для изучения выбытия сту­дентов, автор приводит теорию интеграции В. Тинто, согласно которой «недос­таточное взаимодействие с другими индивидами в университете, несовпадение ценностей студента и университетского сообщества и недостаточная интегра­ция в социальную систему университета обусловливает невысокий уровень обязательств по отношению к этой системе и увеличивает вероятность того, что студент решит покинуть университет» [88, с. 116].
Т. М. Скляренко на основе обобщения международного опыта рассматри-
вает коммуникативное пространство дистанционных программ и отмечает, что с внедрением различных интерактивных форм подачи и получения информации (проведения online-семинаров, виртуальных конференций и круглых столов, функционирования сетевых сообществ) стали реальными не только прочные межличностные контакты «студент – преподаватель», «студент – студент», но и полноценное существование «живой» образовательной среды в дистанционном образовании [177, с. 114].
Преимущественно асинхронный характер взаимодействия, отсутствие общения «глаза в глаза», дефицит паравербальных (интонация, тембр голоса) и невербальных средств (мимика, жесты) общения приводят к необходимости формирования новых механизмов влияния преподавателя на процесс обучения с целью вовлечения и удержания обучающихся. Эти причины являются значи­мыми причинами неудач в онлайн-обучении по мнению С. Б. Велединской и М. Ю. Дорофеевой [80, с.105]. Авторы выделяют три системы присутствия участ­ников образовательного процесса: познавательное (cognitive presence), обу­чающее (teaching presence) и социальное (social presence), а также синхронное и асинхронное присутствие при проектировании и совершенствовании онлайн­курсов [80, с.106].
S. Mehall отмечает, что межличностное взаимодействие в онлайн­обучении является необходимой, но туманной концепцией. Представленное ис­следование охватывает три типа взаимодействия: целенаправленное межлично­стное инструктивное взаимодействие, целенаправленное социальное взаимо­действие и поддерживающее взаимодействие. Эти типы взаимодействия были связаны с такими результатами учащихся, как восприятие учебного материала, удовлетворенность и академические достижения [23].
И
нтерес исследователей направлен на выявление влияния и восприятия
онлайн-обучения и готовности к онлайн-обучению на успеваемость и удовле­творенность курсом. Huei-ChuanWei и ChienChou выявили, что самоэффектив­ность и мотивация учащихся к электронному обучению оказали прямое поло-
77
жительное влияние на их результаты в онлайн-дискуссиях и удовлетворенность курсом [17].
Удовлетворенность учащихся используется в качестве одного из ключе­вых элементов при оценке онлайн-курсов, а восприятие обучения рассматрива­ется как показатель успешности. Исследование E. Alqurashi было направлено на изучение влияния факторов самоэффективности обучения в режиме онлайн, взаимодействия ученика с контентом, взаимодействия ученика с инструктором и взаимодействия ученика с учеником могут предсказать удовлетворенность студента и восприятие обучения [2].
Коммуникации как фактор, влияющий на академическую успешность и преодоление образовательных барьеров, рассматривается K. Swan в эмпириче­ском исследовании в университетах США о роли взаимодействия в онлайн­курсах. Отмечается три фактора, улучшающие восприятие учащимися курса: ясность дизайна, взаимодействие с преподавателями и активное взаимодейст­вие между участниками курса. Эти факторы значительно влияют на удовлетво­ренность студентов и восприятие обучения [35].
В российских исследованиях среди причин отчисления называются сис­тема ЕГЭ, критерии отбора в вуз, нормативно-законодательную базу в сфере образования, учебные планы, материально-техническую обеспеченность, усло­вия учебной деятельности и т.д., а также мотивацию к обучению самого сту­дента [156, с.177]. В ряде исследований отчисления рассматриваются с точки зрения факторов, влияющих на решение студента оставить учебу. К ним отно­сят социально-психологические (мотивация, успешность адаптации, удовлетво­ренность) [34,80,156,178], гендерные [89, 128], образовательные [18, 185], воз­растные [18], организационные, педагогические [168, 184], управленческие. Специалисты отмечают также, что для самих студентов отчисление сопряжено с потерей времени и материальных средств [155]. Российские исследователи определяют группы факторов, влияющих на отчисление из вуза: внешние (объ­ективные) и внутренние (субъективные), которые в свою очередь разделяются на три группы: педагогические, личностные и социально-экономические [79].
Таким образом, выявление причин, по которым студенты оставляют обу­чение, является актуальным в условиях повышения популярности и массовости дистанционных образовательных программ. Эта проблема оказывается важной как в личной перспективе студента, так и в перспективе повышения качества человеческого капитала, востребованного в цифровой экономике и обществе знаний.
Методология и методика исследования. Цель исследования: выявление роли коммуникаций между субъектами образовательной деятельности и их влияние на удовлетворенность обучающихся на образовательных программах электронного асинхронного (дистанционного) обучения. Первый этап исследо­вания включает теоретический анализ российских и международных исследо­ваний о причинах академической неуспешности и отчислений студентов в электронном обучении в сравнении с традиционным, факторов успешного за­вершения образовательных программ. На втором этапе выявлялись мнения сту-
78
дентов о трудностях в освоении профессиональных программ в форме элек­тронного (дистанционного) обучения. Цифровая образовательная среда рас­сматривалась как среда, расширяющая возможности обучающихся при реали­зации дистанционных образовательных программ [181].
Рассмотренные проблемы включали в себя следующие вопросы:
– каковы причины выбора образовательных профессиональных программ, осуществляемых с применением дистанционных образовательных технологий;
– как обучающиеся оценивают отдельные элементы организации образо­вательной программы (учебные материалы, организация контактной работы, техническая и организационная поддержка, коммуникации с администратором, преподавателем, другими студентами);
– какие трудности возникают у студентов, обучающихся на программах, осуществляемых с применением дистанционных образовательных технологий;
– субъективно определяемые студентами причины отчислений с образо­вательных с программ, осуществляемых с применением дистанционных обра­зовательных технологий.
Опрос проводился в мае-июне 2020 года при помощи разработанной ав­торами анкеты «Дистанционное образование: причины выбора и условия ус­пешности», которая рассылалась через личные кабинеты студентов, обучаю­щихся на образовательных программах бакалавриата и магистратуры, осущест­вляемых с применением дистанционных образовательных технологий (Прило­жение З). Для участия в исследовании были приглашены две группы студентов:
бучающиеся на дистанционных программах и имеющие задолженно-
– о сти по результатам предыдущей сессии («группа риска отчисления»[4]);
– отчисленные с дистанционных программ обучения за период 2018-2020 годы (возврат разосланных через сервисы учебного центра анкет составил око­ло 15%).
Исследование проведено на целевой доступной выборке (n=136 человек, из которых 67,6% из «группы риска отчисления» и 32,4% из числа отчислен­ных). При описании социально-демографических характеристик респондентам задавались вопросы о возрасте, образовании, месте проживания, видах и сферах деятельности, оценке дохода. Социально-демографические характеристики респондентов: 72,1% мужчины, 27,9% женщины; более 80% совмещают обуче­ние с работой, около 10% не работают. Более 60% респондентов проживают в небольших городах и сельской местности, что является типичным для обучаю­щихся по программам, осуществляемым с применением дистанционных обра­зовательных технологий, и характеризует целевую аудиторию таких программ. Возраст респондентов от 18 до 55 лет: 23–29 лет (43,4%), 30–39 лет (39,7 %), 18–22 года (10%). Распределение по группам респондентов в целом отражает состав студентов, обучающихся в вузе на программах, осуществляемых с при­менением дистанционных образовательных технологий. Тем не менее, ограни­чением исследования можно считать то обстоятельство, что отклик на участие в исследовании был получен от более активных и лояльных адресантов, полу-
79
чивших приглашение, что может обусловливать некоторое смещение результа­тов.
Цифровая образовательная среда обучающихся по программам, осуще­ствляемым с применением дистанционных образовательных технологий, ус­ловно может быть разделена на три поля: коммуникативное пространство, сис­тема управления обучением и образовательный контент. Схема организации персональной цифровой образовательной среды студента представлена на ри­сунке 3.1. Исходя из этой структуры были составлены вопросы для анкеты, ко­торые включали вопросы об образовательном контенте, об организации систе­мы управления и о коммуникативных практиках обучающихся.
•С администрацией
•С преподавателями
•Коммуникативное
пространство
•С
методистами, тьюторам и
•Со студентами
Система
управления
обучением
•Образовательный
контент
•Организационное
обеспечение
•Методическое
обеспечение
•Техническая поддержка
•Электронные учебники
•Виртуальные лаборатории
•Электронные методические
материалы
•Видео-лекции
•Система оценивания знанеий
Рисунок 3.1 – Структура цифровой образовательной среды обучающегося
Результаты. В ходе анкетирования выявлялись причины выбора дистан-
ционной формы обучения и направления профессиональной подготовки, моти­вации и удовлетворенность профессиональным выбором, различными элемен­тами образовательного процесса, субъективные оценки студентов о достоинст­вах и недостатках дистанционной формы обучения, причины трудностей и от­числений с дистанционных программ.
Выбор программы, осуществляемой с применением дистанционных обра­зовательных технологий, для разных студентов происходит по разным основа­ниям. Это обусловлено не только профессиональными предпочтениями и инте­ресами, но и другими объективными и субъективными обстоятельствами субъ­екта (место проживания, семейные обстоятельства, состояние здоровья и др.). Тем не менее, ключевой причиной для более чем 80% респондентов стал выбор профессии или сферы деятельности, в которой они хотят работать или уже ра-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]