Формирование прав и обязанностей участкового уполномоченного полиции. Монография

в Соборном уложении (Стоглаве) от 11 мая 1551 г., многочисленных наказах, «памятях» и грамотах воеводам и их «товарищам», таможенным и кабацким головам, целовальникам, стрелецким головам и другим должностным лицам.

В перечисленных источниках термин «преступление» не применялся. В Судебнике 1550 г. оно по-прежнему именовалось «воровством», «лихим делом» или «лихом».

Усиливалось наказание за повторное нарушение закона. Однако регулирование множественности преступлений носило противоречивый характер. В Судебнике смертная казнь назначалась за вторую татьбу, а губные грамоты предписывали казнить татя лишь за третью кражу.

К известному Судебнику 1497 г. преступлениям частных лиц против суда (ябедничество, неявка послуха в суд, лжесвидетельство) «царский» Судебник добавил жалобу на судью, не принявшего иск, составленный «не по делу». Были также раскрыты формы ябедничества: ложное обвинение лица в совершении преступления, клеветнические заявления в адрес суда и предъявление завышенного иска.

К должностным преступлениям судебных чиновников относились взимание судебных пошлин сверх законной нормы, халатность судьи, дьяка, или недельщика – судебного пристава, исполнявшего свои обязанности по неделям, составление дьяком или подьячим подложного судебного протокола за взятку, хранение подьячим судебной документации, что категорически запрещалось, получение недельщиком взятки, незаконные действия помощников недельщика – «ездоков» и «заговорщиков». При этом за преступление отвечал не только подчиненный, но и его начальник, например, «ездока» били кнутом, а недельщик возмещал ущерб пострадавшему.

В категорию преступлений против личности входили простое убийство, «государское убойство», нанесение увечий, побои, головная татьба и бесчестие. Тать – вор, похититель; кто крадет, похищает что-либо у другого. Тать не приходит, разве да украдет Ioan. X. 102.

Наказание стало носить характер устрашения, хотя уголовно-правовые нормы «царского» Судебника об этом прямо не говорят. Назначение наказания определялось «посмотря по человеку», т. е. с учетом степени вины конкретного лица. Система наказаний пополнилась тюремным заключением, отрешением от должности, опалой и «что Государь укажет».

Как и раньше, большую роль в системе наказаний играли компенсация причиненного ущерба, штраф, конфискация имущества и «продажа». Нанесенный вред возмещался в обычном, двойном или тройном размере. Широко применялись неопределенные, «что Государь укажет» или «быть от Государя в опале» наказания.

царя Федора Иоанновича 1589 г. О нем стало известно только в конце XIX в. Считается, что данный Судебник носил неофициальный характер. Вместе с тем во введении Судебника говорится, что царь «уложил» этот Судебник вместе с первым патриархом Иовом, боярами и поместным собором 14 июня 1589 г.

Судебник имеет оглавление, состоит из 231 статьи и представляет собой переделку «царского» Судебника с дополнением новоуказных статей. Помимо этого, он содержит 67 новых статей, в качестве источников которых явились Стоглав, Литовские статуты различных редакций и некоторые положения Псковской судной грамоты.

Значительное место в Судебнике было отведено новым процессуальным нормам. Поскольку место суда было определено местом уплаты дани, судья обязан был принимать иски даже тех лиц, которые не относились к его округу. На суде должны были присутствовать старосты и целовальники. Неявка истца в суд в указанный срок влекла за собой лишение его права подавать новый иск до смены старого судьи новым. Было расширено применение повального обыска: в случае обвинения дьяка в подлоге кабалы, а также в случае подозрения в правильности облихования. Формула «пытать накрепко» стала означать 100 ударов кнутом.

В систему доказательств также вводятся некоторые новшества. В отдельных случаях поединок разрешалось заменять крестным целованием. Признание ответчиком своей вины по-прежнему считалось главным доказательством. Вместе с тем оно не всегда стало признаваться необходимым доказательством виновности. Собственного признания облихованного уже не требовалось для придания его казни. Оговор при повальном обыске стал служить доказательством только по иску менее 10 руб., при этом количество оговаривающих уменьшалось вдвое – до 10 человек. Доказательством злоупотреблений наместников стали служить «разметные» (тяглые) книги.

Как и ранее, система доказательств носила формальный характер, поэтому решающее значение имели показания более высоких по своему статусу свидетелей. В новом Судебнике их состав был несколько изменен – исключены приказные люди, но включены выборные представители от волости и «добрые крестьяне». Меньшее значение суд стал придавать «ссылке из виноватого», если не подтверждались второстепенные факты, это не вело к потере иска.

Судебник ставил под жесткий контроль местные суды, так как староста и целовальники обязаны были писать в Москву о каждом решенном деле. Были также установлены новые судебные пошлины.

Появление первой Уставной книги Разбойного приказа 1555–1556 гг. (вторая Книга появилась в 1616–1617 гг.), или Устава о разбойных и татебных делах, было вызвано проведением губной реформы и формированием Разбойного приказа. Устав состоял из следующих разделов: об управлении и судах; о порядке судопроизводства; о наказаниях за преступления; об удовлетворении обиженного.

Общее управление по разбойным и татебным делам, включая назначение судей, осуществлял Разбойный приказ. Согласно Уставу, он определял порядок выборов губных старост и целовальников (от сошных людей), губных дьяков (от всяких людей), сторожей в губной избе и при тюрьмах (от сошных людей с круговой порукой) и предписывал губным старостам каждый год опрашивать всех обывателей на предмет наличия на их земле скрывающихся преступников. Если впоследствии таковые находились, то опрашиваемые люди, которые не донесли на них, должны были присуждаться к уплате «выти» в пользу обиженных, а «лучшие» из них подвергаться наказанию кнутом. Если татя или разбойника задерживали на земле общины, которая не ловила его и не представляла в суд, то «выти» взыскивались с нее.

Кроме того, по Уставу все члены губных судов обязаны были приносить присягу («крестоцелование»). В случае отвода истцом кандидатуры губного старосты по причине его «недружества» к нему или наличия родственных связей с ответчиком на суд дополнительно приглашался губной староста из другого города. Сами губные старосты, целовальники и дьяки судились в Разбойном приказе.

В случае поимки преступника с поличным в присутствии пристава и понятых Устав предписывал его пытать, и затем «указ чинить, до чего доведется», т. е. в зависимости от его показаний (признательных или нет) казнить или сажать в тюрьму. Если поличное изымалось истцами без пристава и понятых, а обвиняемый отрицал свою вину, то необходимо было делать обыск и уже «по обыску чинить указ». Такая же процедура должна была проводиться в случае отказа обвиняемого предоставить поличное истцу в присутствии пристава.

опрашиваемых разделялось поровну, он отдавался «на чистые поруки» и ему возвращалось арестованное при задержании имущество. Если большинство признавало его лихим человеком или заявляло, что вообще не знает его, то предписывалось его «крепко» пытать, а затем посадить в тюрьму «до смерти» с конфискацией имущества. Если преступник оговаривал человека, которого никто не знал, то в зависимости от его показаний под пыткой он либо подвергался смертной казни (при признании), либо заключался в тюрьму, пока не найдутся поручители.

Разбойника, признавшего свою вину, наказывали смертью, не признавшего – заключали в тюрьму пожизненно. При Борисе Годунове в Устав в этой части были внесены изменения: смертной казни подвергались только те лица, которые участвовали в разбое с поджогом или убийством или в трех разбоях без убийств и поджогов. В остальных случаях они заключались в тюрьму на срок, «пока государь укажет».

Устав дифференцировал наказания для соучастников преступления. Виновные в содержании притонов для татей и разбойников, а также их пособники подвергались одному с ними наказанию. Укрыватели «татебного» или «разбойного» или покупатели, заведомо знавшие о характере приобретаемого имущества, лишались этого имущества и обязаны были удовлетворить истца, после чего отдавались на поруки, при отсутствии последних заключались в тюрьму. Если они не знали о происхождении поклажи или покупки, то имущество изымалось, но штраф налагался только на покупки, чтобы не покупали «без порук».

Помимо Судебников и Уставной книги Разбойного приказа издавалось множество других нормативных правовых актов, дополнявших Судебники и игравших значительную роль в регулировании общественных отношений. Наиболее важными из них являлись узаконения в сфере развития крепостного права, о поместьях и вотчинах, о судопроизводстве, о взыскании долгов и др.

преимущество отдавалось показаниям князей и боярских детей, их приказчиков, священников и лучших посадских людей. Если показания разнились – одни в пользу истца, а другие в пользу ответчика, то следовало оправдывать того, за кого было больше голосов, при этом давшие ложные показания подлежали наказанию. Если голоса разделялись поровну, то назначался новый обыск, при этом одна из сторон обвинялась в лживых показаниях и обязана была оплатить все издержки, связанные с проведением следствия, а пять-шесть человек из опрашиваемых выбирались для наказания кнутом. Если по их показаниям обвиняемому назначалась пытка, то они должны были заплатить ему бесчестье в двойном размере.

С эпохой правления Петра I связано проведение целого ряда реформ, в том числе и по учреждению регулярных полицейских органов, наделенных специальными функциями. Несомненно, полицейские функции в Русском государстве осуществлялись и ранее. Однако до петровских реформ не было специальных полицейских учреждений, а их функции осуществлялись, наряду с другими функциями управления (судебными, финансовыми, военными) центральными и местными органами власти (приказами, военными).

того накрепко, чтобы въ городахъ и по слободамъ въ летнюю пору избъ и бань не топили и т. д.»1.

Регулярная полиция была создана в Санкт-Петербурге по образу полиций немецких городов, которая стала для Петра I одним из главных инструментом в реформах, заменяющих старые порядки и становлению новой формы правления. Из указа от 20 мая 1715 г. мы видим, что в то время существовала уже Полицiймейстерская Канцелярия, которая испрашивает разрешение Государя по вопросам строительной части. А из рапорта Генерал­Полицiймейстера Девiера от 24 апреля 1723 г. усматривается, что при той Канцелярии в 1715 году состояли для исполнения полицейских обязанностей унтер-офицеры и рядовые. Наконец, 25 мая 1718 г. учреждается Генерал­Полицеймейстерское управление в составе 5 офицеров и 36 нижних чинов. Возлагая на Генерал-Полицiймейстера Девiера исполнение полицейских обязанностей, Петр Первый дал ему особую инструкцию, состоящую из 13 пунктов, которою определялись главные обязанности городской полиции.

Царского Величества указу: печи, камели и трубы печные были бы также по указу, чтобы никакое строение за линию не выходило; чтобы улицы и переулки были равны и изрядны.

укреплены, дабы весною и в дожди землею их не заносило, и чтобы вода нигде не останавливалась.

каждому жителю поставить в обязанность держать в чистоте улицу перед своим двором, убирать сор и отвозить его в указанное место, но отнюдь не на реку; виновных подвергать жестокому штрафу.

их в надлежащий суд с их допросами и делом.

прочие места, где водится огонь и предостерегает хозяев, чтобы с огнем обращались осторожно.

допрашивать; буде же кто в допросе со словами своими несходен явится, оных определять на работу.

всяком приезжающим к ним на жительство и об отъезжающих, а также о найме работников из гулящих людей; виноватых хозяев ссылать на галеру с отобранием всего имущества.

пунктами, назначить в каждой слободе или улице старосту, и с каждых десяти дворов десяцкого из тех же жителей, с тем чтобы каждый десяцкий за своим десятком накрепко смотрел, чтобы чего не случилось противного запрещению; и если за кем что усмотрят, о том тотчас объявлять старосте, а этот Полицiймейстеру. Также учинить распорядок между жителями, кому с каким пожарным орудием являться на пожары1.

Шлагбаумы опускались с 11 часов вечера и поднимались на рассвете, «когда в гарнизоне будут бить в барабан зорю». В этот промежуток времени разрешалось пропускать только команды солдат, знатных персон, докторов, лекарей, священников, приказных людей и повивальных бабок; «подлые» люди пропускались разве за «крайнею нуждою» и притом не более трех за раз; в противном случае их брали под караул2.

Регламент или устав Главного Магистрата от 16 января 1721 г. в главах II и X определяет задачи полиции. Глава II. О главных магистрата делах: «По присяжной должности главного магистрата правление состоит в том: 1) Во всех городах порядочной магистрат учредить. 2) Оной добрыми уставами и ограждениями снабдить. 3) Того смотреть, чтоб было правосудие. 4) Добрую полицию учредить. … и в лучшее состояние производить, також и прочее, что к

С.-Петербург: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг – 1903. С. 14–15.

магистратской пользе принадлежит, приводить в добрый порядок и совершенство, где как возможно, с усмотрением»1.

Глава X. «О полицейских делах» содержит перечень полномочий магистрата направленных на поддержание общественного порядка: «Ежели в главном магистрате в которых городах усмотрят что полезное ко установлению полиции, или добрых гражданских порядков к поправлению, и о том, какие надлежит новые уставы сочинить; то должно оное сочинять со осмотрением, чтоб оные были ко общенародной пользе, а не к повреждению, которые сочиня, для аппробации объявить в сенате, а не объявя, отнюдь в действо собою не производить, понеже полиции особливое свое состояние имеет; а именно: оная споспешествует в правах и в правосудии, рождает добрые порядки и нравоучения, всем безопасность подает от разбойников, воров, насильников и обманщиков и сим подобных, непорядочное и непотребное житие отгоняет, и принуждает каждого к трудам и к честному промыслу, чинит добрых досмотрителей, тщательных и добрых служителей, города и в них улицы регулярно сочиняет, препятствует дороговизне, и приносить довольство во всем потребном к жизни человеческой, предостерегает все приключившиеся болезни, производит чистоту по улицам и в домах, запрещает излишество в домовых расходах и все явные погрешения, призирает нищих, бедных, больных, увечных и прочих неимущих, защищает вдовиц, сирых и чужестранных, по заповедям божиим, воспитывает юных в целомудреной чистоте и честных науках; в кратце ж над всеми сими полиция есть душа гражданства и всех добрых порядков и фундаментальной подпор человеческой безопасности и удобности. Того ради главному магистрату в таком благопотребном важном деле со осторожностию поступать, дабы, вместо оного, какие противные и вредительные действа не произошли, или, вместо чаемаго исправления, города и граждане в тщетной убыток и разорение не пришли: и для того не надлежит никаких полицейских регламентов прежде издавать и публиковать, пока он об оном с коллегиями (с которыми о чем надлежит) не снесется, и не посоветует с ними, и потом от сената или от самого его царского величества аппробацию (о том) не получит»2.

В 1721 г. полиция учреждается в Москве и ряде других городов, где полицейские функции по-прежнему исполняли органы местного управления. В 1733 г. решением императрицы Анны Иоанновны полиция была учреждена в 23 городах Российского государства3.

В крупных городах после учреждения Министерства внутренних дел функции участкового уполномоченного выполнялись квартальным надзирателем, который был обязан наблюдать: за внешним порядком; освещением улиц и дворов; своевременным открытием и закрытием торговых заведений в пределах городского квартала.

В 1726 г., вследствие донесения Генерал-Полицiймейстера Девiера о том, что «в кулачных боях, бывающих на Адмиралтейской стороне, на лугу, позади двора графа Апраксина и в других местах, многие, ножи вынув, за бойцами гоняются, а иные, положа в рукавицы ядра, каменья или кистени, бь.т многих смертными побоями», последовало Высочайшее повеление о запрещении кулачных боев без позволения Полицiймейстерской Канцелярiи. «А кто къ бою будетъ иметь желание, должны выбрать между собою сотских, пятидесятскихъ и десятскихъ и явиться в Полицiймейстерскую Канцелярiю для записи ихъ именъ». Место для боя указывалось полицией. «Передъ началомъ боя каждому (сотскому, десятскому, пятидесятскому) въ своемъ десятке или сотне осмотреть, чтобы у бойцов никакого оружия и прочихъ инструментовъ къ увечному бою не было, да и во время того бою, и драк между собою бы не чинили, и кто упадетъ, лежащихъ не били бъ». Полицiймейстерская Канцелярiя должна была со своей стороны командировать на место боя своего наблюдателя. При Генерал-Полицiймейстере Наумове, в 1743 г. кулачные бои в С.-Петербурге воспрещены1.

Для прекращения разбоев и грабежей и искоренения воров и мошенников, Сенатским указом от 22 сентября 1732 года приказано послать в распоряжение Генерал-Полицiймейстера Салтыкова из С.-Петербургского гарнизона «для патрулинга изъ полевыхъ драгунскую роту» с соответствующим числом оберъ и унтер-офицеров2.

Указом 15 июня 1735 года, данным Генерал-Полицiймейстеру Салтыкову, предписывалось: 1) лес по обеим сторонам проспективной дороги, идущей от С.-Петербурга до Соснинской пристани, вырубить, «дабы ворам пристанища не было»; 2) для поимки воров посылать от военной Коллегии и Полицiймейстерской Канцелярiи «пристойные» партии солдат или драгун с надлежащим числом оберъ и унтер-офицеров3.

19 декабря 1745 г. Высочайше повелено Генерал-Полицiймейстеру Татищеву объявить обывателям с подпискою, чтобы никто, кроме иностранных послов и посланников и Министров, в домах своих из ружей, как по птице, так и просто для забавы не стреляли. На виновных помещиков и прочих хозяев налагался тяжкий денежный штраф – за каждый выстрел по 1000 рублей. А