Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Трудные вопросы истории России. XX-начало XXI века. Вып.1. Учебное пособие
.pdf
ТЕМА 7. ПРИЧИНЫ, ПОСЛЕДСТВИЯ И ОЦЕНКИ «ПЕРЕСТРОЙКИ» И РАСПАДА СССР
ной войны с Западом. Данную политику Яковлев расценивал как некий возврат к «форме неосталинизма», что кардинально отличало ее
от политики перестройки.
Данную позицию во многом разделяет и американский историк
М. Малиа, подчеркивая, что Андропов видел лишь «кризис эффективности, а не кризис системы» и потому вряд ли мог предложить «какие
либо более или менее радикальные пути» исправления недостатков
советской системы.
Как свидетельствуют факты, Горбачёв первоначально использовал
старые заготовки о научно-техническом прогрессе и возможной экономической реформе, подготовленные экспертами и академическими
институтами, но не реализованными ни Андроповым, ни Черненко.
Так, летом 1985 г. проводилось совещание по машиностроению, затем
внимание переключилось на
агропром, который поспешили назвать
«прообразом всего народного хозяйства». Таким образом, полагают
историки, на первом этапе Горбачёв продолжил курс Андропова; эта
преемственность выразилась не только в заимствовании многих идей,
но и в методах их осуществления, когда административные меры рассматривались как «способ ускорения развития экономики».
Отмечая связь политики Горбачёва с курсом
своего предшественника Ю. В. Андропова, исследователи указывают и на «разрыв традиций», на те отличия, которые отделяли горбачевское время от предшествующего. Весной 1986 г. в Тольятти Горбачёв обстоятельно и детально
изложил идею «коренной перестройки всех сфер жизни общества»,
которая должна была охватить каждое рабочее место, каждый коллектив, орган
управления, партийные и государственные органы, включая
правительство и Политбюро. По мнению В. И. Воротникова, «эта глобальная идея ему была подброшена «свежим» идеологом, возвратившимся в отдел пропаганды ЦК КПСС в июле 1985 г., – Яковлевым».
По словам самого А. Н. Яковлева, в конце 1985 г. он направил на имя
Горбачёва записку, в
которой среди прочих были предложения о создании на базе КПСС двухпартийной системы, о введении поста президента СССР, об осуществлении широких демократических преобразований и экономической реформы в стране. При этом, подчеркивал
Яковлев, «об устранении монополии власти КПСС и речи тогда быть
не могло». Горбачёв счел предлагаемые Яковлевым меры «преждев
ременными». Состав первой команды Горбачёва включал совершенно
Е.
разных по своим воззрениям людей – А. Н. Яковлева,
К. Лигачева,
Н. И. Рыжкова, Э. А. Шеварднадзе, В. М. Чебрикова, А. И. Лукьянова,
-
-
231
А. Б. АНАНЧЕНКО, В. П. ПОПОВ, В. Ж. ЦВЕТКОВ, Д. О. ЧУРАКОВ.
Т
РУДНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ РОССИИ. XX – НАЧАЛО XXI ВЕКА
В. И. Болдина, В. А. Медведева. Отражением общих взглядов «группы
единомышленников» стал отчетный доклад на XXVII съезде КПСС
(февраль 1986 г.), в котором трудности и недостатки, кризисные явления в советском обществе объяснялись «недостаточностью социализма», незавершенной стадией его развития. Акцент в докладе был
сделан на традиционном методе партийного руководства обществом –
следовало
еще больше повышать «эффективность и качество, дисциплину и организованность трудящихся», т. е. все то, что давно стало
для советских людей пустой и надоевшей риторикой. Столь же декларативными были и рецепты подъема экономики, в которых усиление
централизованного руководства народным хозяйством должно было
сочетаться с «расширением границ самостоятельности предприятий».
Ряд историков
отмечает, что новационным был международный
раздел доклада, подготовленный А. Н. Яковлевым и В. М. Фалиным.
В нем содержалась заявка на отказ от традиционного «классового анализа» международной обстановки, высказывалась мысль об отказе
от военной конфронтации, о единстве мира и невозможности выиграть
«гонку вооружений, как и саму ядерную войну».
Ученые, не
разделявшие приведенную точку зрения, подчеркивали утопичность этих пожеланий, попытку скрыть тот факт,
что «Советский Союз проигрывал гонку вооружений, которую вы-
игрывали США и его союзники». Вместо признания этого факта
и соответствующей корректировки всей политики, отмечают эти
историки, пошли по накатанному «ленинскому» пути – обратились
с призывами «непосредственно к мировому общественному
мнению, к народам», т. е. коммунистическая пропаганда сохранялась
как способ управления миром.
Мнение о том, что у Горбачёва не было (да и не могло быть по объективным причинам) никакого «плана», никакой «стратегии», кроме
официальной ленинской «линии» партии, разделяют многие ученые.
В качестве одного из аргументов отмечают также, что даже
после августа 1991 г. Горбачёв никогда не ставил вопроса о ликвидации советской
социалистической системы, а хотел лишь ее «улучшения». Для доказательства этого тезиса историк Волкогонов отмечал принципиальное
отличие в политике Горбачёва и Ельцина. Последний, по его мнению,
«иногда невнятно, непоследовательно, но постепенно все определеннее выступал именно за смену
строя».
Еще одна важная проблема, возникающая в связи с оценкой хода
и итогов перестройки, относится к характеристике стиля Горбачёва-
232
ТЕМА 7. ПРИЧИНЫ, ПОСЛЕДСТВИЯ И ОЦЕНКИ «ПЕРЕСТРОЙКИ» И РАСПАДА СССР
политика. Вот лишь одна, но существенная сторона, которую подчеркивает в своих мемуарах сподвижник последнего генерального секретаря
ЦК КПСС В. М. Фалин. По его мнению, на каждом этапе перестройки
существовали варианты решений, имелся выбор, но право на принятие
решений оставалось «единолично» за Горбачёвым и этим правом он
не делился «ни с
парламентом, ни с правительством, ни с коллегами
в Политбюро ЦК партии, ни с партией как институтом». Сделавшись
президентом страны, Горбачёв и «вовсе вознесся над Конституцией
и народной волей, выраженной в ходе общесоюзного референдума».
Следовательно, «отец перестройки» в стиле и методах руководства реформами оказался не на уровне решаемых задач. Тем
самым Фалин аккуратно подводит читателя к такой мысли: поскольку Горбачёв правил
«авторитарно», большая часть вины за последствия перестройки лежит
лично на нем. «Авторитаризм» же Горбачёва Фалин объяснял «спецификой властных структур и личными качествами, присущими последним руководителям СССР». В качестве дополнительного аргумента
в подкрепление своей точки зрения Фалин
упоминает одно интервью
Горбачёва, где он сказал, что использовал свой пост генерального секретаря «для реформирования партии», которая должна превратиться
из коммунистической в «социал-демократическую» и разделиться
на «две, три, возможно, даже на пять партий». Здесь уже прямой намек
на «тщательно продуманный расчет» Горбачёва, направленный на подрыв основы советской системы
– Коммунистическую партию.
Сам Горбачёв подает эту проблему по-иному, утверждая, что
данный вопрос был предметом широкого обсуждения в партийных
кругах: «Еще в годы перестройки мы хотели социал-демократизиро-
вать КПСС. Была подготовлена соответствующая программа к наме-
ченному XXIX съезду. Но путч и политика Б. Ельцина, фактически
запретившая КПСС, сделали его проведение
невозможным».
Что было первоочередным в горбачевских реформах: политика или
экономика?
У данной темы есть как минимум два аспекта, которые по-прежнему вызывают многочисленные споры и дискуссии. И не только в научной среде. Первый аспект выражен в работах экономистов, которые
убеждены, что в горбачевскую эпоху без политических изменений
были «невозможны
экономические реформы». Яркий пример – работы экономиста, профессора МГУ, а затем народного депутата СССР
и мэра Москвы Г. X. Попова. Фигура эта во многом знаковая. Политическая деятельность Г. X. Попова отразила настроения и взгляды
233
А. Б. АНАНЧЕНКО, В. П. ПОПОВ, В. Ж. ЦВЕТКОВ, Д. О. ЧУРАКОВ.
Т
РУДНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ РОССИИ. XX – НАЧАЛО XXI ВЕКА
значительного слоя столичной интеллигенции, ставшей одной из ведущих сил перестройки.
В первые годы перестройки главную задачу экономической науки
Попов видел в «уточнении модели социализма». Лозунги его предвыборной платформы в качестве кандидата в народные депутаты СССР
включали причудливую смесь нового со старым: «социалистической
собственности – хозяев», «землю тем, кто ее обрабатывает
», «доходы –
по труду», «республикам и регионам – экономическую самостоятельность», «цены регулирует рынок», но одновременно он требовал
«стабильности» государственных розничных цен и сохранение госзаказа на предметы первой необходимости. Попов готов был пойти даже
на «введение карточек». Однако в декабре 1989 г. центральным вопросом, требующим вынесения на Верховный Совет, он считал
уже вопрос
о собственности – «мы должны признать плюрализм всех видов собственности». На словах он еще не порывал с социализмом, хотя признавал, что административная экономика «не решила и не может решать»,
используя ленинское выражение, коренную задачу социализма – «создать
высшую в сравнении с предшествующим строем производительность
труда». Вместе с тем
Попов убежден, что «невозможно» осуществить
реальные экономические преобразования в действующей политической
системе, т. е. в его шкале приоритетов политический аспект реформы
вышел на первое место в сравнении с экономическим. Это превращение экономиста в политика произошло тогда, когда большинству населения Советского Союза стало ясно: среди всего пакета реформ именно
экономические
достижения перестройки оказались минимальными –
народ стал жить хуже, чем в прежние годы. Следовало не только дать
объяснение этому факту, но и найти виновных. Корни экономических
провалов перестройки стали усматривать в несовершенстве советской
политической системы. Сказалась и вовлеченность многих активных
участников перестройки в политическое противостояние Горбачёва
и Ельцина. Во многом по
этим причинам в декабре 1990 г. Попов считал главным в демократической программе «преодоление всевластия
Советов, десоветизацию». По его мнению, когда появятся разные виды
собственности, рынок, новые классы общества, их партии, тогда «создадутся условия для нормального демократического механизма». Эта
демократическая платформа была озвучиванием политики главного
горбачевского конкурента – Б. Н. Ельцина.
Другая
точка зрения на проблемы экономического реформиро-
вания советской системы представлена преимущественно работами
234
ТЕМА 7. ПРИЧИНЫ, ПОСЛЕДСТВИЯ И ОЦЕНКИ «ПЕРЕСТРОЙКИ» И РАСПАДА СССР
политиков, многие из которых убеждены, что «если бы удалось подвигнуть М. Горбачёва на то, чтобы экономическим задачам было
подчинено все остальное, судьба Советского Союза сложилась бы,
несомненно, по-другому». Так, В. М. Фалин, будучи одним из проводников горбачевской политики, в докладных записках на имя главного реформатора страны пытался
доказать, что время государственного социализма безвозвратно ушло и он «мертв»; что следует
отказаться от прежних форм «производства, распределения и обмена»,
которые порождают главный антагонизм в советском обществе – «отчуждение человека от собственности и власти». В качестве одной
из главных мер предлагалось «немедленное» введение свободы торговли и «реальное равноправие
всех видов собственности». Без этого, предупреждал автор, перестройка «обречена на террор недоумков
и умных злодеев».
Таким образом, несмотря на мучительный поиск выхода из кризиса, теоретическая мысль реформаторов вращалась преимущественно
в кругу идей марксизма-ленинизма – не владея другими идеологическими ориентирами, лидеры перестройки пытались приспособить для
своих целей «социализм в
ленинской редакции». Рефрен о том, что
экономические проблемы страны были принесены Горбачёвым «в угоду
своим личным политическим интересам», многократно повторен также
в мемуарах В. С. Павлова, Н. И. Рыжкова, В. И. Воротникова и многих других сподвижников Горбачёва. Так, Воротников утверждал, что
только в декабре 1989 г. правительством была разработана и
представлена «комплексная, взвешенная программа экономического реформирования хозяйства страны», а до этого шли лишь разговоры, касающиеся «частных экономических проблем».
К этому времени на Западе социалистическая мысль выработала
критический подход к оценке советского опыта. В 1982 г. на пленуме
ЦК Итальянской компартии был сформулирован тезис о том, что «фаза
развития социализма
, начавшаяся с Октябрьской революции, исчерпала свою побудительную силу, способности этих стран к политическому, экономическому, культурному обновлению вступили в состояние кризиса». Подчеркивалось, что речь идет не о простом отставании,
а именно о кризисе, об исторической бесперспективности «государственного социализма». Эти идеи стали популярны в годы перестройки
Советском Союзе.
и в
Проведение антиалкогольной кампании (1985–1988), по призна-
нию М. С. Горбачёва, привело к тому, что «негативные последствия
235
А. Б. АНАНЧЕНКО, В. П. ПОПОВ, В. Ж. ЦВЕТКОВ, Д. О. ЧУРАКОВ.
Т
РУДНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ РОССИИ. XX – НАЧАЛО XXI ВЕКА
намного превзошли ее плюсы». Закрытие винно-водочных магазинов
и заводов, вырубка виноградников, рост самогоноварения, озлобленность населения заставили руководство свернуть кампанию. Главная
причина заключалась в том, что государственный бюджет недополучил десятки миллиардов рублей в качестве возможных доходов от торговли спиртными напитками.
Одним из свидетельств перехода к рыночной экономике стал
закон
об индивидуальной (частной) деятельности, принятый в ноябре 1986 г.
Согласно ему разрешалось открытие частных предприятий, что практически означало появление в стране новой – частной – собственности. В 1987 г. вместо прежних идей ускорения и совершенствования
социализма в общественное сознание внедряли мысль о необходимости радикальной рыночной реформы, основанной на разных формах
собственности.
Концепция хозрасчетного социализма получила оформление в виде
Закона «О государственном предприятии (объединении)», вступившего в силу в январе 1988 г. Продукция госпредприятий делилась
на плановую (социалистическую) и сверхплановую (коммерческую).
Продукция, произведенная сверх государственного заказа, могла реализовываться по рыночным ценам. Вводился принцип выборности
руководящих кадров предприятия – от директора до начальника цеха
и бригадира.
В 1988 г. вступил в силу Закон «О кооперации в СССР», который
определял кооперативы как независимые организации граждан, объединившихся для осуществления совместной экономической деятельности на базе принадлежавшей им или арендуемой у государства собственности. Допускался выкуп арендатором предприятия у государства.
За один год было создано 193 тыс. кооперативов
с числом работающих
4,9 млн человек. Новый закон позволял организовывать кооперативные
и коммерческие банки, которых в 1990 г. насчитывалось 1400.
В аграрном секторе также появились коллективы арендаторов, коо-
перативы, использовавшие разные формы хозяйствования.
Как только у госпредприятий появилась возможность реализовывать сверхплановую продукцию через открываемые ими кооперативы,
начался отток ресурсов из основных производств
в «дочерние», а через них – в сферу личного потребления тех, кто «сидел» на ресурсах,
собственности и деньгах.
Промышленные предприятия, освободившись от опеки мини-
стерств, столкнулись с отсутствием необходимой инфраструктуры,
236
ТЕМА 7. ПРИЧИНЫ, ПОСЛЕДСТВИЯ И ОЦЕНКИ «ПЕРЕСТРОЙКИ» И РАСПАДА СССР
посреднических организаций, товарно-сырьевых бирж. Выживание
для них в таких условиях было связано с госзаказом. В 1988 г. более
30 % предприятий в стране были убыточными. Трудовые коллективы,
игнорируя проблему повышения эффективности производства, повышали цены на продукцию и сокращали выпуск дешевых товаров.
В аграрном секторе также появились коллективы арендаторов, коо-
перативы и
иные формы хозяйствования.
Руководителями многих частных предприятий стали государственные
и партийные чиновники, комсомольские и профсоюзные функционеры.
В годы перестройки страну постигли две трагедии. 26 апреля
1986 г. взорвался один из реакторов Чернобыльской АЭС. Официальное сообщение о катастрофе последовало позднее. Значительная часть
территории Украины и Белоруссии, ряд областей РСФСР оказались
зараженными радиацией,
более 100 тыс. человек получили радиоактивное облучение. Ликвидация аварии потребовала больших средств.
Затем произошло землетрясение в Армении, последствия которого
устраняли силами всей страны.
С 1988 г. в СССР наблюдался спад производства. Правительство
понимало необходимость дальнейшего реформирования экономики.
Программа председателя Совета министров СССР Н. И. Рыжкова и его
заместителя академика Л. И. Абалкина
была принята в конце 1989 г.
Она предусматривала создание так называемого рыночного социализма, т. е. регулируемой рыночной экономики при сохранении ведущей
роли государства в управлении народным хозяйством и централизованного планирования.
Иной вариант представила в 1990 г. группа экономистов во главе
с С. С. Шаталиным и Г. А. Явлинским, которые считали
советскую экономику не подлежавшей реформированию. В их программе «500 дней»
декларировался отказ всех органов государственной власти от прямого
участия в хозяйственной деятельности, экономическая свобода граждан, юридическое равноправие всех видов собственности, свободное
ценообразование, интеграция экономики страны в мировое хозяйство.
Осенью 1990 г. Верховный Совет СССР ее отверг, однако приемлемых
для союзного правительства
проектов перевода экономики страны
на рыночные рельсы так и не появилось.
На рубеже 1980–1990-х гг. советская экономика находилась в состоянии кризиса. Резко упало производство, во многих районах
были введены талоны и карточки на продукты, выросли розничные
цены (весна 1991 г.) и дефицит государственного бюджета. Несмотря
237
А. Б. АНАНЧЕНКО, В. П. ПОПОВ, В. Ж. ЦВЕТКОВ, Д. О. ЧУРАКОВ.
Т
РУДНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ РОССИИ. XX – НАЧАЛО XXI ВЕКА
на конверсию в конце 1980-х гг. в СССР насчитывалось свыше 2 тыс.
военных заводов, из них около 100 – с числом рабочих 18–20 тыс.
человек. Внешний долг СССР за годы перестройки увеличился в пять
раз и составил 103 млрд долл. Панику среди населения вызвала денежная реформа (январь 1991 г.), связанная с изъятием банкнот достоинством 50 и
100 руб. и их обменом на новые.
В прошлом немало было написано о том, что идея «улучшенного»
или рыночного социализма «является полностью надуманной и нереалистичной» и что единственной эффективной экономикой считается
капиталистическая рыночная экономика, а модернизация социализма
советского типа «обречена на провал». В наиболее полном виде данная точка зрения
была высказана еще в 1922 г. известным экономистом
Б. Д. Бруцкусом, который доказывал в своих работах, что социализм
как положительная система «невозможен», а экономическая проблема
социализма «неразрешима», поскольку эта система «не располагает
механизмом для приведения производства в соответствие с общественными потребностями». Все важнейшие элементы хозяйственной
свободы (хозяйственная инициатива, свобода организации
потребления и свобода труда) в социалистическом обществе имеют место только
в форме «государственного принуждения». По прямому распоряжению Ленина Бруцкус был выслан из Советской России как идейный
противник большевизма. Точку зрения Бруцкуса сегодня разделяют
и многие современные отечественные экономисты, но далеко не все.
Другая часть ученых утверждала, что реформирование советской
экономики – дело возможное, но исключительно сложное и противоречивое. Процесс реформирования неизбежно повлечет «трудности
и временные ухудшения», поэтому для успеха необходимы «выдержка
и постепенность» как со стороны народа, так и политической элиты.
Например, В. Т. Рязанов писал, что все послевоенные экономические
реформы в нашей стране следует охарактеризовать как период слома
административно-командной системы и реального возрождения товарно-рыночных отношений. По его мнению, к 1985 г. советская экономика представляла собой «фактически смешанное, многосекторное
хозяйство с ограниченным действием рыночных механизмов», которые проявлялись в первую очередь на рынке товаров и услуг. Он утверждал, что в 1970-е гг. Советский Союз упустил исторический
шанс
в деле реализации назревшей технической модернизации народного
хозяйства, который заключался в рациональном использовании огромной выручки, получаемой СССР от экспорта энергоресурсов (нефти,
238
ТЕМА 7. ПРИЧИНЫ, ПОСЛЕДСТВИЯ И ОЦЕНКИ «ПЕРЕСТРОЙКИ» И РАСПАДА СССР
газа, электроэнергии). Одной из главных причин неудач перестройки
в области экономики Рязанов считал то, что проведение экономических
реформ привело к «возрождению» в России стратегии догоняющего
развития, имитированию и использованию в нашей стране хозяйст-
венных форм стран-лидеров. Тем самым воспроизводился «исторически уходящий» тип раннего индустриального капитализма. Перспективная цель, по
мнению Рязанова, должна быть связана с ориентацией
на отрасли обрабатывающей промышленности и «особенно» наукоемкой продукции.
Приверженцы третьего направления рассматривали кризис советской экономики как результат «неудачной попытки» приспособить социалистическую систему к потребностям постиндустриальной эпохи – государственная власть попыталась использовать
прежнюю мобилизационную модель «для прорыва за рамки индустриализма»,
но советская экономика «не смогла» адаптироваться
к вызовам времени.
Группа экономистов под руководством Е. Т. Гайдара обращала внимание на то, что выбор модели реформирования советской экономики
в 1980-е гг. объяснялся двумя главными моментами. Во-первых, существовала идеологическая альтернатива между мобилизационной
(военный коммунизм или ускоренная индустриализация) организацией экономической
жизни и либеральной (с элементами децентрализации и рынка). Экономические успехи, достигнутые в эти годы
в США, Великобритании и Чили, считает Гайдар, рассматривались
общественным мнением в СССР как результаты осуществления «либерального курса». Таким образом, проникновение либеральной идеологии в среду советской научной интеллигенции создало реальную
базу для реформирования. Во-вторых
, выбор конкретной программы
был связан с политическими обстоятельствами, тем практическим
опытом, который был накоплен коммунистическими странами к этому
времени. Советское руководство во главе с Андроповым больше склонялось в пользу чешско-венгерской модели, а не китайской. Ко времени правления Горбачёва в СССР уже имелась программа реформ,
замечает Гайдар, хотя
и «не в виде целостного документа», а в форме
многочисленных записок в директивные органы. Одна из наиболее известных – закрытый доклад академика Т. И. Заславской в 1983 г., получивший скандальную известность благодаря публикации на Западе.
Ученые отмечают, что Горбачёв взял на вооружение идеи, легшие
в основу программы «совершенствования хозяйственного механизма»,
239
А. Б. АНАНЧЕНКО, В. П. ПОПОВ, В. Ж. ЦВЕТКОВ, Д. О. ЧУРАКОВ.
Т
РУДНЫЕ ВОПРОСЫ ИСТОРИИ РОССИИ. XX – НАЧАЛО XXI ВЕКА
отличительными признаками которой являлись: активизация деятельности предприятий и работников; наличие Госплана и других директивных органов, обеспечивающих «сбалансированность» советской
экономики; запрет на проблему «реформы собственности», которую
полностью обходили молчанием. Нерешенность проблемы собственности оставляла для разработчиков программ надежду, что «мудрый
центр» начнет вмешиваться и подправлять рыночные процессы, «когда
они будут
давать сбои».
Таким образом, программа пыталась объединить преимущества двух
систем – плановой социалистической и рыночной капиталистической,
что, по мнению экономистов, изначально делало эту программу «непоследовательной и внутренне противоречивой». Многие элементы
этой программы были известны Горбачёву, когда он руководил Ставропольским краем. Именно тогда опыт внедрения бригадного подряда
и «полного хозрасчета»
в первичных трудовых коллективах приводил
к резкому росту производительности труда и заработков. Несмотря
на это, как считал помощник Горбачёва по экономике Н. Я. Петраков,
в собственном багаже экономических знаний генерального секретаря был лишь «пустой чемодан», который еще предстояло заполнить.
Горбачёв не скрывал от своих коллег по Политбюро то, что они
знали
и без него: «страна стоит в очередях; живем в постоянном дефиците –
от энергоносителей до женских колготок; жирует только военный сектор; накапливается технологическая зависимость от Запада».
Экономисты считают, что в момент прихода Горбачёва к власти
у советской элиты не было осознания того факта, что не только экономика, но
и вся советская система находилась в кризисе. Поэтому
первые шаги Горбачёва в направлении ускорения развития народного
хозяйства были обусловлены привычной логикой «мобилизационного
подхода» – следовало усиленно развивать машиностроительный комплекс. К октябрю 1985 г. в СССР на основе концепции ускорения были
подготовлены проекты новой редакции программы партии и основные
направления на 12-ю
пятилетку и на период до 2000 г., утвержденные
на XXVII съезде партии. По существу новый курс заменил установку,
содержащуюся в прежней хрущевской редакции программы, о построении «основ коммунизма» за 20 лет. При этом сохранилось упоминание о «коммунистической перспективе» как высшей фазе. На съезде
также предлагалось «преодолеть предубеждения относительно товарноденежных отношений», декларировался
принцип хозрасчета, согласно
которому предприятия и объединения «полностью отвечают за без-
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]