Трудные вопросы истории России. XX-начало XXI века. Вып.1. Учебное пособие

земли и хлеба – и в условиях проводимой Временным правительством анти­народной политики, мешающей достижению этих целей, необходимы насильственные меры.

, выросшего из революции 1917 г.: революция «санкционирует» вседозволенность в действиях народа, поскольку иными способами революция не может достигнуть своих целей, но руководителями «ре­волюционных рабочих» и других, поддержавших их слоев общества, являются большевики, которых ведет к цели путеводная звезда рево­люции. Революция оправдывает и насилие масс, и пропаганду наси­лия их

ячеек новой государственности весной – летом 1917 г. выступают

Сентябрь 1920 г. – гражданская война в России затухает, но еще не разбиты врангелевские войска в Крыму, а война с Польшей про­играна полностью. Каков же политический урок и итог ее для боль­шевиков? Обращает на себя внимание разная оценка этого события

В политическом отчете вождь большевиков следующим образом охарактеризовал

уловить щелки между ними, чтобы противник не мог нас раздавить… Россия до сих пор была только объектом, над которым мудрили и судили, как лучше ее разделить между Юденичем, Колчаком и Деникиным. А теперь Россия сказала: а мы посмотрим, кто сильнее в войне. Вот как теперь

Яснее трудно выразиться: за ленинской настойчивостью вновь и вновь «штурмовать» твердыню мирового империализма ясно прос­матривается убежденность в достижении победы, отсутствие какой­либо боязни перед Западом даже после поражения в советско-поль­ской войне, понимание нового этапа мировой политики как такого этапа, в течение которого советская Россия имеет и потенциальную возможность, и соответствующее оружие (Коминтерн), чтобы взор­вать («надорвать» и «дорвать») установленный Версалем миропорядок. Польша, а точнее Восточная Галиция, лишь плацдарм (по-ленински, «база») «для операций против срединной Европы». Риски подобной стратегии

ничего страшного в этом нет: «Мы сейчас отступаем, как бы отсту­паем назад, но мы это делаем, чтобы отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть вперед». Перед лицом профессиональных рево­люционеров, собравшихся в зале Большого театра, Ленин позволяет себе быть откровенным в оценке НЭПа: «главной трудностью будет

ни одно старое завоевание не отдавать назад. Мы их не отдадим! (Аплодисменты)» (курсив наш. – Авт.).

Был ли инициатор введения НЭПа сторонником этой политики? Полагаем, что нет. Не на путях возврата к старому (НЭП, по Лени­ну, «поворот назад») виделось ему будущее страны. В своем миро­воззрении он оставался творцом революции и политики «военного

самим управлять государством», в практической деятельности они так и не смогли стать основой новой государственности, оставаясь таковой лишь на бумаге. И не только по­тому, что это место было уже «занято» ленинской партией.

с их (в большинстве своем) стойким неприятием ленинской линии на «строительства социализма». Меньшевики – не­когда друзья по некогда единой социалистической партии – имели свои виды на власть и строительство «светлого будущего», но несчастливая

Правда, Советы позволяли реализовать некоторые большевистские декреты (например, через волостные советы осуществлялась весной – летом 1918 г. дележка крестьянами помещичьей земли, а рабочий конт­роль на производстве сделал возможным национализацию промышлен­ности). Но «отнять и разделить» еще не значило управлять государством.

Уст а в партии (декабрь 1919 г.) предусматривал создание во всех Советах, профсоюзах, коммунах, где имелось не менее