Теория судебной экспертизы. Учебник

практическое применение для оценки этих специфических элементов; а также объективная взаимосвязь между использованием научных знаний и достижени­ем конкретных юридических задач. Исходя из этого, автор формулирует «...специальные знания — это всегда научные знания не правового характера, сопровождаемые адекватными (признанными) прикладными методиками, ис­пользуемые для достижения определенных юридических целей»22. Тем не ме­нее, для эффективного применения данных критериев требуется четкое пони­мание сущностных различий между обыденным и специальным знанием.

Предложенные критерии устанавливают рамки для применения знаний, однако не предоставляют исчерпывающего определения понятия «общеизвест­ные знания». Мы полагаем, что данное понятие носит оценочный и субъектив­ный характер, подобно термину «общеобразовательная подготовка».

Общеобразовательные учебные планы призваны заложить фундамент для всестороннего развития личности, облегчить интеграцию в социум и подгото­вить почву для осознанного определения дальнейшего профессионального пу­ти. К этой категории относятся программы, охватывающие все ступени образо­вания: от дошкольного до среднего общего.

Следует акцентировать внимание на том, что некоторые определения специальных знаний делают упор на практическую составляющую — умения и навыки. При этом важно различать, что понятия «навыки» и «умения», которые порой ошибочно отождествляют с «специальными знаниями» в их полном объ­еме, на самом деле являются лишь их составными частями. Навыки и умения, будучи неотъемлемой частью специальных знаний, демонстрируют их практи­ческое воплощение. Общепринято, что навык — это доведенное до совершен­ства, автоматизированное действие, формирующееся на основе усвоенных зна­ний. Существуют различные виды навыков: двигательные, мыслительные (когнитивные), сенсорные, а также навыки социального взаимодействия. Мыс­лительные навыки являются ключевыми для интеллектуальной деятельности, охватывая анализ информации, осмысление задач, оценку ситуаций и принятие решений. Умения же, как показатель уровня мастерства, развиваются на основе обширного спектра знаний и уже сформированных навыков.

Исходя из этого, навыки и умения обладают потенциалом применения в любой сфере познания. Знания, умения и навыки представляют собой взаимо­связанные и функционально зависимые элементы любой целенаправленной де­ятельности. Следовательно, понятия «умения» и «навыки» не следует включать в определение «специальные знания» как отдельные элементы, поскольку они уже подразумеваются как неотъемлемая часть. Утверждение о возможности дифференцированного рассмотрения знаний и навыков в уголовном процессе, а также о применении специальных знаний без соответствующих навыков и уме­ний, представляется необоснованным.

Некоторые ученые полагают, что наличие определенных научных знаний является ключевым критерием для определения специальных знаний, подчер­кивая их неотъемлемую научную природу. (Более того, законодательство Рес­публики Казахстан оперирует понятием «специальные научные знания»28).

Российской Федерации», где для проведения исследований требуется наличие специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла.

К примеру, в следующих работах: Зуев Е.Н. Непроцессуальная помощь сотрудника криминалистиче-

ского подразделения следователя. М., 1975. С. 89; Корухов Ю.Г. Правовые основания применения научно­технических средств при расследовании преступлений. М., 1974. С. 17–18; Гончаренко В.И. Использование дан­ных естественных и технических наук в уголовном судопроизводстве (Методологические вопросы). Киев, 1980. С. 114; Сурыгина Н.Е. Повышение эффективности использования специальных технико-криминалистических по-

Более точное определение предлагает Т.В. Сахнова, которая считает, что «...специальные знания — это всегда научные знания неправового характера, сопровождаемые адекватными (признанными) прикладными методиками, ис­пользуемые для достижения определенных юридических целей»29.

Мы придерживаемся мнения, что «специальные знания» представляют собой, прежде всего, научные знания, применяемые при решении экспертных задач в рамках судебной экспертизы и используемые для анализа вопросов, возникающих в ходе судопроизводства.

дователей и судей о нюансах действующего законодательства зачастую ведет к прекращению уголовных производств. Это обусловлено не их некомпетентно­стью или отсутствием доступа к правовой информации, а необходимостью про­ведения углубленного исследования, требующего специальных знаний, для от­вета на возникающие вопросы, выходящие за рамки стандартного поиска и ана­лиза нормативных актов.

Нельзя отрицать, что в государственных экспертных организациях наблю­дается дефицит юристов с всесторонними познаниями в материальном и процес­суальном праве. Это ставит под сомнение эффективность текущих процессов и диктует необходимость внедрения нового направления — юридических экспер­тиз, параллельно с уже существующими.

А.А. Эксархопуло опровергает распространенное заблуждение о полном отсутствии специальных правовых познаний у экспертов32. Ранее для подкреп­ления этой точки зрения часто цитировалось постановление Пленума Верхов­ного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 «О судебной экспертизе по уголов­ным делам». Пункт 11 данного документа запрещал судам адресовать экспер­там правовые вопросы, выходящие за рамки их компетенции, такие как опреде­ление квалификации деяния (например, хищение или недостача, убийство или самоубийство).

В то же время, А.С. Подшибякин утверждает, что существуют веские ос­нования для постановки правовых вопросов перед экспертами, особенно в свете текущих правовых реформ, которые вновь обостряют эту проблему. Показа­тельным примером является практика Конституционного Суда РФ, который, согласно ст. 63 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1­ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», привлекает специа­листов в различных правовых сферах в качестве экспертов практически по всем рассматриваемым делам. Схожая ситуация возникает, например, при проведе­нии экспертизы оружия, где эксперту требуется не только владение специаль-

В.Н. Махов предлагает определять «специальные знания» как правовые знания, исключая из них профессиональные компетенции следователей и судей. Он подчеркивает, что профессиональные знания этих специалистов ограничены сферами уголовного права, процесса и криминалистики. Хотя следователи, по­лучив базовое образование в области хозяйственного, трудового и междуна­родного права, могут самостоятельно решать простые юридические вопросы из этих областей, внутри юриспруденции существует глубокая специализация. Следовательно, следователю не стоит недооценивать экспертные знания юри­стов, специализирующихся в конкретных правовых областях, выходящих за рамки его непосредственной деятельности35.

Требование к наличию специфических компетенций проявляется в отно­шении субъектов, вовлеченных в процесс уголовного судопроизводства. Важно отметить, что эти компетенции должны превосходить уровень профессиональ­ной подготовки, которым обладают данные лица.

Признается, что требуемые специальные познания должны находиться в юриспруденции. Однако, для достижения желаемых результатов, допустимо опираться на заключение специалиста, исключая понятие правовой экспертизы. Это, безусловно, не означает, что выводы специалиста могут быть необосно­ванными, и не освобождает сотрудников правоохранительных органов и судей от необходимости обладать юридической квалификацией. Важно четко опреде­лить цели, предмет, объекты, а также методы и методики, которые будут при­меняться в ходе исследования. Совершенствование этих элементов станет пер­востепенной задачей в будущем. Можно предположить, что процесс внедрения правовых исследований будет сопровождаться определенными трудностями. Тем не менее, объективная потребность в их проведении уже сформировалась.

Эволюция роли специалистов, привлекаемых для разъяснения сложных вопросов в истории судопроизводства, представляет собой захватывающий процесс. Анализ лексикографических источников XVII–XIX веков показывает,

В источниках XIX века под «сведущим человеком» понималось лицо, знающее дело, науку; ученый, искусный, со сведениями37. Такие индивиды вы­ступали в роли консультантов, привлекаясь благодаря своей осведомленности и опыту. Однако с развитием науки и появлением профессиональных ученых, чьи знания были систематизированы и углублены, ситуация изменилась. Ученые, опираясь на научное образование и методологию исследований, могли предо­ставлять более обоснованные и аргументированные заключения, в отличие от «сведущих людей», чьи выводы часто основывались на эмпирическом опыте. Несмотря на это, четкая граница между «сведущими людьми» и учеными­консультантами долгое время отсутствовала. Ученые, по сути, стали более компетентной версией «сведущих людей», привнесшей в судебный процесс научную строгость и объективность анализа. Они не заменяли полностью прежних консультантов, а скорее дополняли и расширяли круг специалистов, привлекаемых судом. Важно отметить, что использование «сведущих людей» предшествовало появлению фигуры эксперта в современном понимании. Это различие коренится в уровне развития научного знания: до того, как наука при­обрела систематический и формализованный характер, опыт «сведущих людей» играл значительную роль в судебных разбирательствах.

В Европе роль «сведущих лиц» фактически выполняли эксперты. Первая в мире официальная экспертная организация была основана во Франции в мае 1579 года по указу Генриха III в Блуа. Статья 160 этого документа гласила, что во всех делах, где требуется оценка стоимости, стороны должны были догово­риться о привлечении экспертов, знающих данную область. Термин «эксперт», широко распространенный в Европе, появился в России лишь в середине XIX века, проникая в публикации и официальные документы. В законодатель­стве же термин «эксперт» впервые был использован в 1923 году. Словосочета­ние «судебная экспертиза» официально вошло в обиход 9 декабря 1912 года, когда был открыт кабинет научно-судебной экспертизы при прокуроре Санкт­Петербургской Судебной Палаты.

практике термин «эксперт» прочно укоренился, его внедрение в России затяну­лось на три столетия. Лишь в конце XIX века, в период с 1870 по 1900 годы, это понятие начало активно использоваться, преимущественно в юридической сфе­ре и судебной практике. Именно тогда квалифицированные специалисты стали привлекаться для анализа доказательной базы и формирования заключений по сложным делам.

Что же стало причиной столь стремительного перехода? Полагаем, ключ к разгадке кроется в эпохе Возрождения и становления европейской науки. Именно в этот период были заложены основы для формирования нового содер­жания термина «эксперт», неразрывно связав его с триадой: наука — знание —

Современная европейская наука берет свое начало в XV–XVII веках, в эпоху, известную как научная революция. В этот период лидирующие позиции в научных открытиях занимала Франция.

В России же «окно в Европу» было распахнуто Петром I. Учреждение им Академии наук и художеств в 1724 году стало отправной точкой для дальней­шего процветания страны. Академия, подобно «храму знаний», воспитала пле­яду выдающихся умов: от Бернулли, заложившего основы гидродинамики, до Лодыгина и Яблочкова, подаривших миру электрический свет. Первый «Атлас Российский», кругосветные экспедиции, изобретение электродвигателя — все это звенья одной цепи, своего рода «симфония научного прогресса». Этот пе­риод ознаменовался созданием целой сети образовательных и научных учре­ждений, таких как Московский университет и Московский Технический Уни­верситет (с 1917 года — МВТУ им. Н.Э. Баумана), которые стали «кузницей кадров» для будущей России.