Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебная оратория. Учебное пособие
.pdf
81
ответа на него. В форме вопроса осуществляется постановка проблем, с
помощью вопросов передается новая информация.
Проблемный вопрос, употребляемый во вступлении, формулирует цель
оратора в конкретном судебном процессе, определяет задачу, стоящую перед
ним. "Товарищи судьи! Если верить обвинительному заключению, то перед
нами очень опасный преступник. Шутка ли - угрожать убийством не комунибудь - самому Главному краснодарскому милицейскому начальнику и его
заместителю! Да еще и осквернить священные ковры в статусе
вещественных доказательств, находившиеся в величественных стенах
служебного кабинета! Если, однако же, верить подсудимому, то это вовсе и
не было угрозой. Просто риторический вопрос, заданный, правда, в несколько
экстравагантной форме, возможно, и неуместной в официальном обращении в
государственный орган, но употребленный им по запальчивости и потому
извинительный. Как же на самом деле следует расценивать фразу Степанюка
"Убить бы их обоих, что ли?", содержащуюся в знаменитом письме в
Министерство охраны общественного порядка РСФСР, том самом письме,
которое лежит сейчас перед Вами на судейском столе? Можно ли
квалифицировать эти слова как уголовно наказуемую угрозу убийством?
Вправе ли мы подвергать Степанюка за эти слова уголовному наказанию?"
(Ю.А.К.).
Вопросительная интонация позволяет более экспрессивно определить
проблему всего судебного заседания (что имеет значение в открытых судебных
процессах), кроме того, содействует установлению психологического контакта
между оратором и адресатом.
Проблемный вопрос может формулировать и микротему дальнейшего
тематического отрезка речи.
При изложении обстоятельств дела может быть использован
интригующий вопрос, который избавляет изложение от повествовательной
монотонности, делает его динамичнее, напряженнее и способствует
психологическому воздействию. "Как попал он в это безлюдное место?
82
Привезли ли его уже убитого или он сам пришел сюда, чтобы здесь, в
лесополосе встретить свою гибель?" (Ю.А.К.)
Анализ обстоятельств дела и причин совершения преступления ведется,
как правило, в форме вопросно-ответных реплик. Довольно часто спорными
представляются правовые вопросы, в частности, юридическая квалификация
деяния. Оратор, предвидя возражения, сам формулирует вопросы и сам
отвечает на них. "Но, может быть, все-таки не Савкин "помогал"
Сержантову достать мотоцикл? Может быть, Савкин где-то на полпути
расстался с Сержантовым, а дальше Сержантов отправился уже
самостоятельно или с каким-то другим человеком?" "Может быть,
Крикунова ошиблась? Может быть, с ее балкона вообще не видно гаражей
Савкина и Хабургаяна, возле которых, как она говорит, Савкин забивал
гвозди? Может быть, из-за дальности расстояния она не могла видеть —
Савкин ли это был и чем вообще этот человек занимался?" (Ю.А.К.)
Логике рассуждения способствует логический вопрос, имеющий целью
выяснение неизвестного, являющийся стимулом для выдачи информации.
Вопрос в этом случае концентрирует внимание суда на важных явлениях.
"Из чего же следует нам исходить?Прежде всего следует исходить, как
я уже говорил, из уникальности, научной и художественной ценности.
Нам могут сказать, что определять столь высоко стоимость фаларов
не нужно, не нужно соглашаться с такой оценкой. Почему? Потому, что их
не нужно восстанавливать. Потому, что на вопрос: - "Есть ли смысл в том,
чтоб их восстановить? Исторический, научный, художественный, какой
угодно?", -эксперты говорят: "Нет, такого смысла нет". Отсюда, казалось
бы, и впрямь можно сделать вывод - если нет никакого смысла в их
восстановлении, так и не было, по-видимому, смысла в том, что они были
вообще; а раз так, то зачем столь дорого ценить уже не нужные никому
вещи? - Значит, и цена фаларов должна определяться стоимостью золота и
серебра, из которого они были сделаны.
Мы не можем согласиться с таким доводом.
83
Нет смысла в восстановлении фаларов не потому, что они никому не
нужны; не потому, что они не представляют никакой ценности, а потому,
что их восстановить невозможно" (Ю.А.К.).
Полемический вопрос: "До того, как я стал адвокатом, я много лет
работал в прокуратуре и готовил протесты на судебные приговоры в
отношении сотен людей, незаконно осужденных, и то сейчас мне, уже как
адвокату, говорят: "Вот ваша прокуратура, там был Вышинский".
Помилуйте, когда, на какой точке мы сможем набраться смелости и сказать:
"Да, тогда было то, а сейчас есть это"? Когда наша страна перестанет
копаться только в грязи и начнет наконец что-то делать?. Неужели сегодня
то, что делается вокруг, нас с вами не останавливает?" (Ю.А.К.).
Авторский вопрос позволяет выделить в речи то главное, что должны
уяснить судьи. (Что мне хочется сказать?)
Контактоустанавливающий вопрос — обращенность оратора к составу
суда. "Ваша честь! Уважаемые заседатели! Неужели же то, что сделал
Худоян и то, почему он это сделал, требует еще какой-то кары? Неужели все
то, что он уже перенес, недостаточное для него наказание? Я прошу Вас -
назначьте ему такое наказание, которое будет полностью исчерпано
отбытым предварительным заключением. Пусть Худоян из этого зала уже не
возвратится в тюремную камеру" (Ю.А.К.).
Вопросительные высказывания являются важным ораторским приемом:
привлекая внимание судей, включают их в активную мыслительную
деятельность, подчеркивают важность названных доказательств для решения
дела. И суд, следя за развитием мысли оратора, совершает ту же
мыслительную работу.
Показать взаимосвязь и движение мысли, нарастание и спад
эмоциональной напряженности судебному оратору помогут сложные
высказывания (периоды), при условии их четкого логического членения. "Если
бы не было таких, как Лозинский, если бы Лозинский заведомо для Краюшина
не был готов ему оказать помощь в реализации золота, то Краюшин не
совершил бы кражи фаларов из музея". "Фалары стали одним из мостиков,
84
перекинутых через пропасть времени. Но вот появился Краюшин. И то, что
53
53
не сделали готы, гунны, хазары и половцы; то, чего не сделали сотни и
тысячи войн, наводнений, пожаров, сделал Краюшин".
"Одни из них претендуют сейчас на какую-то особую
исключительность, говорят о созданных ими изобретениях - как будто
нелепой попыткой сконструировать вечный двигатель можно извинить
убийства; другие пытаются оправдать свои действия собственной
трусостью - как будто трусостью можно извинить или оправдать хоть что-
нибудь" (Ю.А.К.).
Способствуют логичности речи и высказывания с однородными членами
предложения, с различными вставными конструкциями, уточняющими мысль.
Овладение логическими основами убедительности, внимательное
отношение к логике изложения позволят оратору сделать речь по-настоящему
доказательной и убедительной.
"Есть события и факты, — писал Л.Е Владимиров, — несомненная
достоверность которых так же высока, как и какой-нибудь непреложный закон
природы. Это только показывает, что фактическая достоверность представляет
различные степени: от слабой вероятности, подобной какой-нибудь
мерцающей гипотезе в науке, до достоверности, на которой зиждется
всеобщий закон тяготения. Но обыкновенно в делах судебных мы
удостоверяемся более или менее высокою степенью вероятности. Редко
встречаются в суде такие доказательства, при которых абсолютно невозможно
было бы предположение противоположного результата сравнительно с тем, к
какому пришел судья"
.
Действительно, расследуемое преступление является событием
прошлого. Истина по делу устанавливается опосредованным путем:
собираются различного рода улики, моделируется картина происшедшего,
составляются психологические портреты причастных к делу лиц, выдвигаются
и проверяются возможные версии и т.д. Поэтому многие доказательства,
собранные в ходе расследования, носят вероятностный характер. В судебном
Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. – Тула, 2000.
85
доказывании нет четкой грани между вероятностью и достоверностью, а
54
достоверность может быть представлена как очень высокая степень
вероятности.
Оценка степени вероятности/достоверности доказательств — дело
весьма сложное, проблематичное. Никакой универсальной методики,
алгоритма выполнения этой процедуры, пригодного для всех случаев
доказывания, не существует, и вряд ли они когда-нибудь будут созданы. Хотя
попытки формализации оценки доказательств известны в истории, но они
были отвергнуты из-за большого количества ошибок. Поэтому сегодня во всем
мире основой оценки доказательств принято внутреннее убеждение.
Однако следует иметь в виду, что внутреннее убеждение во многом
зависит от интеллектуального и эмоционального потенциала индивида, его
уровня образованности, правосознания, способности аналитически мыслить,
жизненного опыта, знания менталитета, нравов и обычаев людей разных
социальных слоев, а оценка достоверности и достаточности доказательств
содержит существенную долю субъективности.
Когда доказательства неоднозначны, участники судебного процесса
склонны их интерпретировать в соответствии со своими, порой предвзятыми,
мнениями.
Поэтому важнейшим фактором, влияющим на юридический исход дела,
становится убеждение. Решение суда может зависеть от того, какая из сторон
выступила более убедительно. А это определяется не только содержанием
сказанного, не только безупречной логикой говорящего.
"На суде доказать не значит убедить, особенно на суде присяжных, —
утверждал П.С. Пороховщиков. — Железная логика сильна для них только,
пока им нравится подчиняться ей"54. Он приводит целый ряд исторических
примеров судебного осуждения лиц, виновность которых не была доказана, и
оправдания тех, чья вина доказана.
Как видим, судебный оратор, используя только логические методы, не
всегда может добиться желаемого результата. Доказать и убедить — это разные
Сергеич П. Искусство речи на суде — Тула,1998.
86
понятия, хотя и тесно связанные друг с другом. Доказать — значит установить
55
56
55
56
истинность какого-либо положения, а убедить — это создать впечатление,
вселить уверенность, что истинность тезиса доказана, сделать слушателя
единомышленником, соучастником своих замыслов и действий.
Большое влияние на процесс убеждающего воздействия оказывают
различного рода психолого-риторические технологии. Еще Квинтилиан писал:
"Логикой можно доказать судье, что правда на моей стороне; затронув в нем
чувство, можно добиться того, чтобы он сам хотел найти ее у меня, а чего
хочешь, тому веришь. Пусть мое дело станет его собственным, пусть он со
мною увлекается и негодует, умиляется и страдает, пусть без меры расточает
мне свое расположение и участие"
.
Рассмотрим некоторые психолого-риторические приемы, описанные
специалистами в области юридической психологии, теоретиками и практиками
судебного красноречия.
Много полезных советов дает судебным ораторам П. Сергеич в своей
книге "Искусство речи на суде"
. Так, в главе "Probatio" (доказательство) он
формулирует следующие правила:
Во всем, что продумано, различайте необходимое и полезное,
неизбежное и опасное. Необходимое следует разобрать до конца, не оставляя
ничего недосказанного, объяснять до полной очевидности, развивать,
усиливать, украшать, повторять без устали; о полезном достаточно упомянуть;
опасное должно быть устранено из речи с величайшим старанием, и надо
следить за собой, чтобы случайным намеком, неосторожным словом не
напомнить противнику козырного хода; неизбежное надо решительно признать
и объяснить или совсем не касаться его: оно подразумевается само собой.
Не забывайте различия между настоящими доказательствами и
мнимыми.
Остерегайтесь обоюдоострых доводов (т.е. опасных как для той,
так и другой сторон). Всякий кто выставляет подобные соображения, тем
Там же.
Там же.
87
самым обращает их против себя. Каждый факт надо обсуждать с
противоположных точек зрения (кто раньше берет слово, тот у всех вызывает
желание противоречить).
Из предыдущего правила вытекает другое: умейте пользоваться
обоюдоострыми соображениями. Это правило особо важно для обвинителя.
Бывают обстоятельства, которые нельзя объяснить только в свою пользу и
вместе с тем нельзя обойти молчанием, потому что они слишком заметны и
интересны, заманчивы.
Не доказывайте очевидного. Читая или слушая, говорит Кембель,
мы всегда ищем чего-то нового, чего ранее не знали или не замечали. Чем
меньше находим такого, тем скорее теряем охоту следить за книгой или за
речью. Поэтому правило: говоря о новом, следовательно, интересном, можно
говорить много и подробно, если же приходится повторять уже известное, надо
быть по возможности кратким: чем короче, тем лучше, лишь бы поняли
слушатели, что нужно.
Если вам удалось найти яркое доказательство или сильное
выражение, не начинайте с них и не высказывайте их без известной
подготовки. Впечатление выигрывает, если вы сначала приведете несколько
других соображений, хотя бы и не столь решительных, но все же верных и
убедительных, а в заключение — решительный довод, как смертельный удар,
кладущий конец мучениям.
Отбросьте все посредственные и ненадежные доводы. Только
самые прочные и убедительные доказательства должны входить в речь; важно
качество, а не количество. Чем меньше доказательств, тем лучше, лишь бы их
было достаточно. Квинтилиан указывает: "Не следует обременять память
людей многочисленными доказательствами; это утомляет их и вызывает
недоверие: судья не может положиться на наши доводы, когда мы сами
напоминаем о их недостаточной убедительности, нагромождая их больше, чем
нужно". Каждый слабый довод, привлекая внимание, подрывает доверие ко
всем другим.
88
Доказывая и развивая каждое отдельное положение, не упускайте
из виду главной мысли и других основных положений; пользуйтесь всяким
случаем, чтобы напомнить то или другое.
Не упускайте случая изложить сильный довод в виде
рассуждения: одно из двух, т.е. дилеммы. Это может быть лучшая форма
рассуждения перед судьями. Никогда не следует возражать на верную дилемму.
Не бойтесь согласиться с противником, не дожидаясь
возражения. Это подтверждает ваше беспристрастие в глазах судей. Выводы,
сделанные из посылок противника, вдвойне интересны. Можно также
согласиться с положением противника, чтобы затем доказать, что оно ничего
по делу не доказывает или доказывает не то, чего хотел противник.
Если улики сильны, следует приводить их порознь, подробно
развивая каждую в отдельности; если они слабы, следует собрать их в одну
горсть. Квинтилиан говорит: "Первые сильны сами по себе и надо только
показать их такими, какие они есть, не заслоняя их другими; вторые,
слабейшие, взаимно подкрепляют друг друга. Лишенные значения
качественно, они убедительны количеством — тем, что все подтверждают одно
и то же обстоятельство. Предположим, что человек обвиняется в убийстве
своего родственника с целью воспользоваться его наследством; оратор скажет:
вы рассчитывали на наследство, и наследство богатое, вы были в нужде, вас
теснили кредиторы; будучи наследником по завещанию покойного, вы
оскорбили его и знали, что он собирается изменить завещание. Взятое в
отдельности каждое из этих соображений не имеет большого значения:
соединенные вместе, они производят известное впечатление".
Старайтесь как можно чаще подкреплять одно доказательство
другим. Если в деле есть прямое доказательство, оставьте его в стороне и
докажите спорный факт косвенными уликами; сопоставление логического
вывода с прямым удостоверением факта есть сильнейший риторический
прием.
Не пытайтесь доказывать большее, когда можно ограничиться
меньшим. Не следует усложнять своей задачи.
89
Не допускайте противоречия в своих доводах. Это правило
57
58
57
58
постоянно нарушается защитниками. Они подробно и старательно
доказывают полную неприкосновенность своего клиента к преступлению, а
потом заявляют, что на случай, если их доводы не показались присяжным
убедительными, они считают себя обязанными напомнить им обстоятельства,
могущие служить основанием к отпущению вины или, по крайней мере, к
снисхождению. Несколько заключительных слов обращают всю защиту в
пепел.
Отметим, что приведенные правила рекомендуют использовать в
юридической практике и известные современные специалисты-психологи,
например, М.И. Еникеев, А.М. Столяренко, В.Л. Васильев и др.
Большое влияние на убеждающее воздействие судебной речи оказывает
личность оратора, доверие к нему. Как справедливо подчеркивает П Сергеич,
присяжные предрасположены "охотнее выслушивать тех, к кому они относятся
с большим доверием. Это доверие есть та почва, на которой скорее всего
человек найдет сочувствие своему убеждению и на котором борьба двух
противников, равносильных по способностям, но неравных по доверию,
делается неравною"
.
"В ораторе судьи должны видеть здравый смысл и рассудительность, —
писал К.Л. Луцкий, — нужно, чтобы он производил впечатление человека
серьезного, зрелого умом и размышляющего; человека, в котором уверены, что
он ни сам не сможет впасть в ошибку, ни других увлечь в нее. Его влияние в
этом случае будет покоиться на прочных основаниях, и выводы его речи будут
почти решением для суда"
.
Таким образом, нравственные качества оратора, его честность, прямота,
скромность, благоразумие, тактичность и др., помогают расположить
аудиторию, вызывают доверие к нему и его речи.
Сергеич П. Искусство речи на суде. — Тула,1998.
Судебное красноречие русских юристов прошлого / Составитель Ю.А. Костанов. – М., 1992.
90
Чтобы добиться своей цели, судебный оратор должен хорошо знать того,
59
59
60
к кому обращены доводы, и приводить аргументы с учетом индивидуальных
особенностей оппонента.
"Когда я принимаю дело для защиты, — писал Цицерон, — я
употребляю все усилия к тому, чтобы проникнуть во внутренний мир судей,
угадать, что они чувствуют, что думают, чего ждут, и это мне нужно для того,
чтобы понять, с какой стороны подойти к ним, чтобы легче было повлиять на
них своей речью"
.
Ставить себя в положение присяжного и судьи рекомендовал судебному
оратору и Л.Е. Владимиров. Он считал, что исход дела часто зависит от того,
насколько защитнику удалось уловить то внутреннее беспокойство, которое
обуревает присяжного, обязанного вердиктом своим спасти или разбить жизнь
подсудимого.
Голос, мимика, жесты, движения оратора, его манера держаться, темп
речи, безусловно, могут оказать действенное влияние на суд и всех
присутствующих в зале. "Неверно взятый тон, — отмечал П.Сергеич, — может
погубить целую речь или испортить ее отдельные части"60. Он вспоминает, как
один обвинитель произнес последние слова раненого юноши: "Что я ему
сделал: За что он меня убил?" Оратор сказал это скороговоркой, а надо было,
по мнению автора, сказать так, чтобы присяжные слышали умирающего.
Не безразличен для восприятия эффективности речи и еѐ темп. Плохо
воспринимаются и слишком быстрый темп и слишком медленный. Первый
сильно утомляет слушателей, ставя их перед необходимостью напряженно
следить за речью, с тем чтобы успевать схватывать смысл сказанного юристом.
Медленный темп навевает скуку и чаще всего воспринимается равнодушно.
При медленной речи сложнее обеспечить эмоциональность произносимых
слов, а когда это делается, то выглядит нередко искусственно. Очень
медленный темп (да еще в сочетании с невыразительностью) снижает
активность слушателей, они начинают отвлекаться, думать о своем.
Цицерон М.Т. Три трактата об ораторском искусстве. – М., 1999.
Там же.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]