Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебная оратория. Учебное пособие
.pdf
41
Другими словами, интерес профессиональных судей имеет
избирательный характер. Они лучше, чем кто бы то ни было знают, что имеет,
а что не имеет правового значения, что надо, а что не надо учитывать при
постановлении приговора или решения.
Процессуальные противники, как правило, небезразличны к речам друг
друга. Это и понятно. Адвокат слушает прокурора, чтобы с полным знанием
дела вести против него аргументированную полемику, нащупать слабые места,
неудачные выражения. Прокурор же после своего выступления не может не
интересоваться, как оно будет воспринято адвокатом, какие контрдоводы
вызовет, и — самое главное — какую позицию займет адвокат по делу. Его
интерес обусловлен также возможностью выступить в реплике, чтобы
подкрепить свою позицию и опровергнуть положения защитительной речи в
случае необходимости.
Таково общее положение, но оно, конечно, не без исключений.
Исключения объясняются тем, что суд и судебные ораторы могут хорошо знать
друг друга, вследствие чего судье, например, будет заведомо ясно, что скажет и
даже какими выражениями воспользуется тот или иной судебный оратор. При
всей видимости внимания он не станет тратить время на слушание заранее
известной ему и по содержанию, и по форме речи, а будет обдумывать
будущий приговор. И наоборот, даже по делу, где все, казалось бы ясно,
хорошая репутация прокурора или адвоката как специалистов своего дела
может обусловить живейший интерес к их речи, так как такие речи отличаются
глубиной правового анализа, доходчивостью, блеском изложения, той
непредсказуемостью, нешаблонностью, которой всегда отличается речь
настоящего оратора — юриста.
Не побоимся сказать, что именно внимание суда — самой
квалифицированной части слушателей — является показателем того, что
представляет собой речь прокурора и адвоката.
Из остальных слушателей выделим подсудимого и потерпевшего. Эти
лица, как правило, проявляют особый интерес к судебным прениям: ведь речь
идет о них, именно их действиям, их показаниям, их поведению дается та или
42
иная оценка, именно их фамилии всячески склоняются, именно их судьба вот-
вот и не без влияния того, что о них будет сказано в судебных прениях, будет
решена. Их отношение к речам имеет особенно личный характер.
Что же касается публики, то она неоднородна. К судебным прениям
публика уже самоопределяется в своих симпатиях и антипатиях. Этому
способствует то или иное отношение к подсудимому или потерпевшему.
В любом случае, то соглашаясь, то внутренне (а иногда и не только
внутренне) возражая, публика готова до конца выслушать судебных ораторов.
Разумеется, у судебной публики другие ожидания, чем у слушателей
профессионалов-юристов.
Публику более волнуют и интересуют вопросы фактического характера:
как подсудимый совершил преступление, почему он его совершил, к чему он
будет приговорен.
Последнее обстоятельство представляет для публики наибольший
интерес, и трудно сказать, как слушали бы многих из судебных ораторов, если
бы сразу была бы изложена их позиция в отношении наказания.
При этом публика проявляет ожидание не только в отношении того, о
чем будет говорить оратор, — ей бы хотелось, чтобы сама речь отвечала,
соответствовала сложившемуся представлению о подсудимом, о степени его
общественной опасности, о характере и мере наказания. Несовпадение
ожидаемого и действительного может привести к тому, что слушающие станут
отвергать информацию, содержащуюся в речи, т.е. возражать против нее, или
отключаться, т.е. просто не слушать речь.
Следовательно, чтобы заставить себя слушать, надо хотя бы
приблизительно знать отношение слушателей к основным положениям своей
речи. Затем следует остановиться на тех положениях, которые не вызовут
протеста у слушателей. Постепенно усиливая свои доводы, оратор затем и
приходит к изложению своей позиции уже подготовленным слушателям.
43
§3. Нравственные аспекты судебной речи и этика судебного оратора
Вопросы нравственности на суде привлекали и привлекают внимание
отечественных юристов. От юриста требуется высокая правовая, моральная и
психологическая культура поведения. Безупречные в правовом и моральном
отношении поведение и поступки юриста при выполнении им своих
обязанностей выступают первым и обязательным условием его
профессиональных успехов.
Юридическая практика представляет собой элемент сложной
управленческо-государственной системы общества. Будучи государственным
человеком, юрист действует от имени государства и права и олицетворяет в
глазах граждан власть.
Общепризнанно, что одной из главных задач юриста является участие в
организации общества на началах справедливости. Самое простое определение
справедливости — это мера беспристрастности решения, обеспечения,
воздействия, отношения, основанная на истине. В совокупность
"справедливостей", которые должен обеспечивать юрист, входят правовая
справедливость, нравственная справедливость и этическая справедливость.
Законность — правовая мера справедливости, точное и неуклонное
соблюдение и выполнение законов всеми государственными органами,
должностными лицами и гражданами. Первенство закона, следование ему
является единственно возможной и реальной защитой прав человека на
принципах подлинной справедливости. Первенство закона перед властью,
права перед политикой в демократической правовой системе освободило
юристов от необходимости политической интерпретации закона, но вместе с
тем и повысило их ответственность за беспрекословное следование его
требованиям.
Правовая культура — это умение, способность, желание и потребность
обеспечивать законность и постоянное, скрупулезное подчинение своего
поведения этой необходимости. "Долг, — писал И. Кант, — есть
44
необходимость совершенствования поступка из уважения к закону"27. Как уже
29
27
28
29
говорилось, юрист — профессиональный правозащитник, и он всегда и везде
обязан проявлять эту профессиональность. Хорошо по этому поводу сказал
Ю.А. Костанов: "Меня и моих коллег, пришедших в адвокатуру со
следственной либо прокурорской работы, нередко упрекают чуть ли не в
измене идеалам и принципам - вчера ловили преступников и обвиняли, а
сегодня разваливаете дела! Пользуясь случаем, считаю нужным ответить
"оптом" на эти упреки. Никто не вправе упрекнуть меня в незаконных методах
защиты: я не подговариваю свидетелей, не подкупаю потерпевших, не передаю
взяток следователям и судьям, не пользуюсь своими знакомствами в
правоохранительных "верхах". И если дела, в которых я участвую, как
защитник, "разваливаются", то это потому лишь, что слеплены были плохо. Я в
адвокатуре делаю то же, что и раньше - защищаю прежде всего закон. Мои
ходатайства о надзорном опротестовании составляются мною так же, как
раньше я составлял протесты - только название иное и в резолютивной части
вместо: "...прошу приговор отменить..", теперь: "...прошу принести протест..".
И кто из нас "предатель и изменник": я и мои коллеги, или те, кто присягнув
"непримиримо бороться с любыми нарушениями закона, кто бы их ни
совершил"28, на деле попустительствует грубейшим нарушениям закона,
растаптыванию прав и законных интересов личности? Разве добиться
расстрела невиновного человека - это соблюдение прокурорской морали, а
добиться его оправдания - это предательство? И что это за мораль в таком
случае?!"
Решение юридических задач неразрывно связано с моралью. Любой
гражданин, обращаясь в правовые органы, ожидает, что именно юрист как
борец за справедливость сам будет справедлив в отношении к нему и его
интересам. Поведение юриста означает многое для лица, с которым он
Кант И. Сочинения: В 6 т. Т. 3 - М., 1964.
Из текста присяги прокурорских работников - ст. 40 Федерального закона РФ "О прокуратуре
Российской Федерации".
Костанов Ю.А. Речи судебные... и не только — М.: Р.Валент,2003.
45
общается. По его поведению люди пытаются уловить, что их ждет, как удастся
30
30
решить проблему, по поводу которой приходится иметь дело с юристом.
В Конституции Российской Федерации записано, что "человек, его права
и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита
прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства". Это
положение уточняется и развивается в гл. 2 Конституции РФ, определяющей
круг прав и свобод, подлежащих гарантированному осуществлению усилиями
работников юридических органов, органов государственной власти, местного
самоуправления и др. Это обязывает их гуманизировать свою деятельность,
соразмерять ее с правами и достоинством людей; с их интересами,
потребностями, пониманием жизни, с правом на жизнь и свободу.
А.Ф. Кони писал: "Я всегда находил, что наряду со служебным долгом
судебного деятеля вырастает и его нравственный долг. Он предписывает
никогда не забывать, что объектом действия прежде всего является человек,
имеющий право на уважение к своему человеческому достоинству. Всякое
поругание последнего есть, неизбежно, поругание собственной души и ее
высочайшего проявления — совести"
. "Подлинным юристом не является тот,
кто обеспокоен только пунктуальным исполнением правовых норм,
фетишизирует государство и закон и рассматривает их в качестве конечной
цели своей профессиональной деятельности, — пишет философ А.П. Опусов.
— Подлинным юристом также не является тот исполнительный служака,
который превыше всего ставит инструктивные предписания, всевозможные
распоряжения, приказы и рекомендации, подчиненные задаче ведомственных
интересов. Еще в меньшей степени к когорте подлинных юристов можно
отнести того, кто средствами профессионального ремесла пытается
реализовать свои корыстные цели и интересы, оказывает противозаконные
услуги приятелям, соседям, нужным людям. Юрист, который желает
соответствовать своему высокому званию, подобен врачу, в первую очередь
озабоченному состоянием здоровья больного. Стремится оказать правовую
помощь в рамках и на основе закона каждому человеку, будь то преступник,
Кони А.Ф. Собрание сочинений: В 8 т. Т. 4. – М., 1967.
46
лицо, предрасположенное к правонарушению или же правопослушный
32
31
32
гражданин"31. Это лишний раз подчеркивает значение высокоморального
поведения каждого юриста, предполагает его умение по справедливости
обращаться с человеком, владеть "магией" работы с ним.
Общеизвестно, что в юридической деятельности есть опасность
опьянения властью, увлеченности показной стороной работы, самонадеянного
самоволия. А.Ф. Кони писал: "Показная сторона в работе обвинителей и
защитников всегда меня отталкивала, и, несмотря на неизбежные ошибки в
моей судебной службе, я со спокойной совестью могу сказать, что в ней не
нарушил сознательно ни одного из основных правил кантовской этики, т.е. не
смотрел на человека, как на средство для достижения каких-либо, даже
возвышенных целей". Юрист обязан, по выражению А.Ф. Кони, "не только
казаться, но и быть справедливым"
.
Инверсия поведения начинается тогда, когда юрист начинает
зарабатывать на жизнь, используя изъяны в законе — под видом его защиты,
грубо и дерзко нарушает правовые нормы, откровенно помогает преступникам,
принимая участие в мафиозных образованиях. Злодеяния тиранов,
выраставших на волне военных побед над неприятелем или в процессе
изощренного совершенствования бюрократического управления достаточно
ярко описаны в научной и художественной литературе, свежи в воспоминаниях
современников. Но, вот "микротирания" юридических крючкотворов, умело
прячущихся в складках бюрократическою государства и ловко использующих
свою правовую власть для паразитирования на согражданах, всегда оставалась
в тени. А.Ф. Кони предупреждал: "Власть имеет сама в себе много
привлекательного. Она дает облеченному ею сознание своей силы, она
выделяет его из среды безвластных людей, она создает ему положение, с
которым надо считаться. Для самолюбия заманчива возможность приказывать,
Опусов А.П. Введение в юридическую деонтологию. – Ростов-на-Дону, 1997.
Кони А.Ф. Там же.
47
решать, приводить в исполнение свою волю и, хотя бы в узкой сфере, карать и
33
33
миловать"
.
Понятно, насколько важны корректность, вежливость, внимание к
людям, бережное отношение к ним и волнующим их правовым проблемам, т.е.
соблюдение специфического нравственного кодекса, который лежит в основе
профессиональной этики юриста.
Осенью 1901 года А.Ф. Кони начал читать курс уголовного
судопроизводства в Александровском лицее. В 1902 году в "Журнале
министерства юстиции" была опубликована его вступительная лекция
"Нравственные начала в уголовном процессе" с подзаголовком "Общие черты
судебной этики". Так в России было положено качало основательной
разработке судебной этики и ее преподаванию, которое велось, как писал
А.Ф. Кони в одном из писем, "под фирмою уголовного судопроизводства". Но
уже в 1905 году Кони сообщал, что чтение курса не состоялось вследствие
противодействия министра юстиции Муравьева и запрета министра
внутренних дел и шефа жандармов Плеве. А.Ф. Кони по праву может быть
назван отцом судебной этики в России. Он продолжал развивать и
пропагандировать свои гуманные идеи в течение всей жизни.
В советский период юридическая этика длительное время не
разрабатывалась. Ее последовательным и влиятельным противником был
Генеральный прокурор Верховного суда СССР А.Я. Вышинский. Идейное
"обоснование" ненужности и несостоятельности исследования нравственных
особенностей юридической профессии состояло в том, что этика в советском
обществе едина, это социалистическая этика, которая руководствуется главным
принципом: нравственно все, что служит делу революции, делу строительства
коммунизма.
Все требования морали, присущей данному обществу, без каких-либо
изъятий распространяются на представителей юридической профессии. Эти
требования определяют поведение юриста как в сфере служебной
деятельности, так и в повседневной внеслужебной жизни. Судья, прокурор,
Кони А.Ф. Собрание сочинений: В 8 т. Т. 4. – М., 1967.
48
следователь и вне выполнения должностных функций остаются судьей,
прокурором, следователем.
Специфика профессиональной деятельности судьи, прокурора,
следователя, адвоката сопряжена с особыми нравственными ситуациями,
которые обычно не встречаются в деятельности представителей других
профессий, но обычны в сфере судопроизводства: например, судья не вправе
ни в какой форме разглашать тайну совещания судей, адвокат, узнавший от
подсудимого, что именно он совершил преступление, не вправе выступить
свидетелем против подсудимого и т. д. Следовательно, профессиональная
этика юриста должна включать и специфические нравственные нормы,
определяющие поведение людей этой профессии в свойственных только для
нее ситуациях. Специфические нравственные правила, адресованные
работникам юридической профессии, не могут противоречить общим для всех
принципам и нормам морали. Они лишь дополняют и конкретизируют их
применительно к условиям юридической деятельности.
К работникам юридической профессии предъявляются повышенные
моральные требования, что объясняется особым доверием к ним со стороны
общества и ответственным характером выполняемых ими функций. Люди,
решающие судьбы других, требующие от них соблюдения закона и морали,
должны иметь на это не только формальное, служебное, но и нравственное
право.
Одним из разделов профессиональной этики юристов является судебная
этика, представляющая собой учение о идеалах, принципах и нормах
осуществления правосудия, определяющих нравственное содержание
деятельности участников судопроизводства.
Разработкой проблем судебной этики серьезно занимались М.С.
Строгович, Ю.В. Кореневский , Е.А.Зайцев, Я.С.Киселев. Вопросы
применения и преломления общих норм нравственности в деятельности суда,
прокуратуры, органов следствия, адвокатуры, анализ морального содержания
уголовно-процессуальных законов, этически допустимых приемов применения
норм уголовного судопроизводства в расследовании и разрешении уголовных
49
дел хорошо освещены в книге этого авторского коллектива "Проблемы
34
35
34
35
судебной этики"
.
Отдельные положения судебной этики нашли свое отражение и у
законодателя. Например, в октябре 1993 г. принят ''Кодекс чести судьи РФ''. В
ФЗ "О прокуратуре РФ" содержится текст присяги работников прокуратуры. В
статье 332 УПК РФ дается текст присяги присяжных заседателей и т.д.
Основательно разработана адвокатская этика. В мировой и
отечественной практике давно уже существуют различные кодексы этики
адвокатов. Назовем наиболее известные из них: "Правила адвокатской
профессии в России" (составлен А.Н. Марковым в 1913 году), "Типовые
правила профессиональной этики американских адвокатов", "Общий кодекс
правил для адвокатов стран Евразийского сообщества", "Правила
профессиональной этики российского адвоката" (Приложение к Уставу
Гильдии российских адвокатов). Интерес представляет "Кодекс
профессиональной деятельности адвоката", принятый Первым Всероссийским
съездом адвокатов 31 января 2003 г.
"Задача профессиональной этики, — подчеркивает специалист в области
юриспруденции профессор А.Д. Бойков, — не дать готовые рецепты на все
случаи жизни, но научить культуре нравственного мышления, дать надежные
ориентиры для решения конкретных ситуаций, влиять на формирование
нравственных установок у специалистов в соответствии со специфическими
требованиями профессии"
.
Рассмотрим, какие же этические нормы регулируют поведение оратора в
судебных прениях.
Судебные прения — яркая и обычно эмоциональная часть судебного
разбирательства, в которой наглядно проявляется состязательное начало
процесса. Стороны обвинения и защиты, адресуясь к суду, подводят итоги
судебного разбирательства в том виде, как они им представляются, и
Проблемы судебной этики / Под ред. М.С. Строговича – М., 1974.
Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. – М., 1978.
50
обращаются со своими предложениями о том, какие решения по делу они
36
36
считают справедливыми.
Судебные прения - борьба мнений, процессуальное состязание сторон,
интересы которых обычно не совпадают. Тем не менее к любому участнику
судебных прений относятся общие требования нравственного характера. Это
те требования, которые А. Ф. Кони связывал с этическими началами, с
представлениями о том, что нравственно дозволительно или недозволительно в
судебных прениях.
Участники судебных прений должны уважать и соблюдать моральные
нормы, принятые в обществе. Они не вправе проповедовать аморальные
взгляды, демонстрировать пренебрежение к нравственным ценностям и таким
путем отстаивать свои позиции.
Никто из участников судебных прений не вправе унижать достоинство
участвующих в деле и других лиц, начиная со своих "процессуальных
противников" и кончая теми, кто в деле не участвует, но упоминается по тому
или иному поводу. Отрицательная характеристика личности, основанная на
установленных в суде фактах, вполне допустима, но не может использоваться
для унизительных оценок кого бы то ни было из упоминаемых в судебных
прениях. Что касается оценок личности противной стороны в процессе, то они
в принципе всегда нежелательны. Этот принцип очень четко сформулировал
известный российский адвокат Д.П. Ватман: "Взаимное уважение адвокатов
друг к другу в ходе судебных прений, внимание к доводам своего
процессуального противника, деловая товарищеская полемика, исключающая
некорректные выпады, пренебрежительный тон и тому подобные недостойные
приемы, должны быть нерушимым правилом поведения на судебной
трибуне"
.
Уважительное отношение к процессуальному противнику также находит
выражение и в языковых средствах: почтенный представитель обвинительной
власти, мой почтенный противник, уважаемые обвинители.
Ватман Д.П. Адвокатская этика. – М., 1974.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]