Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Становление языковой инфраструктуры европейского университета. Монография
.pdf
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
на основании этих научных трудов Совет профессоров университета принимал решение и рекомендовал министерству образования данного кандидата, и министерство в подавляющем
числе случаев утверждало рекомендацию Совета университета. Так возникла ситуация, когда профессор университета
стал, прежде всего, ученым и лишь затем лектором» (Любарский, URL).
Современные исследователи (Бадин, 2007; Завалей, 2011
и др.) полагают, что основой учреждения новых институциональных форм на базе немецкой модели университета стал
научно обоснованный характер гумбольдтовской концепции
университета, в основу которой положены предшествующие
достижения философской мысли, в том числе труды Шеллинга, Канта, Фихте, Шлейермахера, Штеффена. В Берлинском
университете руководящую роль в образовательном процессе
взял на себя философский факультет, который объединил под
своей эгидой все теоретические дисциплины (теологию, право,
медицину, точные, естественные и филологические науки). Из
всех существующих в Европе моделей университета гумбольдтовская модель оказалась наиболее обоснованной в методологическом отношении. Эта модель концептуально противостояла и идее средневекового европейского университета с его цеховой структурой и схоластической направленностью, и идее
жестко-централизованного практико-ориентированного наполеоновского университета, и принципам английского университетского элитаризма (идея «Оксбриджа»). Г. Шнедельбах
отмечает, что «в саморепрезантациях университета Гумбольдта его концепция постоянно восхваляется как золотая середина между английской и французской университетской моделью» (Шнедельбах, 2002, с. 3). А.Ю. Андреев, сравнивая модели новоевропейских университетов, выделяет в качестве основных характеристик самоуправление и академическую сво-
51
Глава II. Европейский университет в Новое время
боду немецкого университета: «В отличие, например, от научного процесса в Англии, где большую роль могли играть “кабинетные” ученые, находившиеся в более или менее тесных
отношениях с одним или несколькими учеными обществами,
или во Франции, которая в послереволюционное время приняла техническую систему образования, подчинив науку нуждам развития государства, в Германии к концу XVIII в. сложился принцип единства научного исследования и преподавания внутри самостоятельного, хотя и пользующегося государственной поддержкой, но свободного от давления внешних сил,
самоуправляющегося университета» (Андреев, URL).
Таким образом, немецкая модель стала образцом баланса
между долей участия государства в управлении университетом и автономией университетской корпорации, направленностью на фундаментализм научных исследований и практическое приложение их результатов, равновесие между стремлением к сохранению образовательной традиции и стремлением
к реформаторству («свобода учить и свобода учиться» (Гельмгольц, 2003, с. 233)), а также сохранению оптимального баланса между соотношением научно-исследовательской и образовательной деятельности. Именно модели Гумбольдта удалось
преодолеть «отрыв научных исследований от высшего образования» (Никольский, 2008, с. 149).
Одним из достоинств гумбольдтовской модели являлось
то, что она не ограничивается лишь исследовательским компонентом, а направлена на всестороннее развитие как самой
идеи университета, так и идеи образования конкретного индивида, отвечающей его образовательным и культурным запросам и духовным потребностям личности. «Гумбольдтовский
идеал образования, которому следовала его концепция науки
и университета, есть образ ищущего человеческого духа, восходящего путем своей самостоятельной деятельности до выс-
52
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
шего понимания и нравственного совершенства; образование
для него есть процесс самостановления индивида, воплощающего в себе истинный и нравственный мир» (Шнедельбах,
1991, с. 10). На базе модели Гумбольдта происходит, в первую
очередь, воспроизводство культуры, поскольку «университет
культуры, основанный Гумбольдтом, получает свою легитимность от культуры, которая осуществляет синтез обучения и
исследования, процесса и результата, истории и разума, филологии и критики, исторической учености и эстетического
опыта, институционального и индивидуального» (Ридингс,
2003, с. 107). Более того, университет традиционно представляет собой «нациообразующий инструмент культурной политики» (Мацкевич, Барковский, 2011, с. 10). Вильгельму фон
Гумбольдту удалось и концептуально, и на практике реализовать в единой образовательной модели запросы общества, государства и отдельной личности.
В.Г. Майер, М.Д. Бабанский (2005), вслед за В.А. Садовничим, выделяют несколько наиболее существенных функций,
присущих идеальной модели университета Гумбольдта, в том
числе: а) производство знаний; б) накопление и хранение знаний; в) передача знаний; г) распространение знаний.
О востребованности гумбольдтовской модели университета говорит длительный срок ее воспроизводства и активного
функционирования: наряду с другими моделями, направленными на достижение «эталонного знания», эта модель университетского образования успешно действовала в Европе
почти двести лет, вплоть до начала глобального реформирования высшей школы в последнее десятилетие ХХ века. Ряд
концептуальных принципов немецкой модели лег в основу
модели американского исследовательского университета, с той
разницей, что американская модель бóльший упор делала на
прикладную науку. Полагают также, что долговечность моде-
53
Глава II. Европейский университет в Новое время
ли университета Гумбольдта обусловлена наличием присущей
только ей институализированной системы производства знаний, направленной на генерацию и трансляцию научного
знания.
В целом, немецкая модель университета исчерпала себя
приблизительно в 50–60-е годы ХХ века, когда на смену классическому пришел постклассический университет, который не
укладывается в рамки какой-либо единой модели, но представляет собой ряд разнородных и во многом принципиально
различных типов высших образовательных учреждений. Существуют, однако, мнения, что «гумбольдтианский дискурс,
смещенный с доминантной позиции современным рыночным
дискурсом, все еще существует… в агонизирующей борьбе за
старые добрые времена» (Погосян, 2011, с. 110).
Помимо рассмотренных нами трех классических европейских моделей (французская, немецкая и британская) создавались также частные модели университетов, которые не получили широкого распространения. К таким моделям можно отнести модель университета, разработанную английским кардиналом Джоном Генри Ньюменом (1801–1890), который создал проект дублинского католического университета (книга
«Идея университета» (Ньюмен, 2006), вышедшая полностью в
1873 году) и руководил данным учебным заведением в 1854–
1858 годы. По мысли Ньюмена, университет должен был стать
местом преподавания универсального знания, объединив все
направления научной мысли и способствуя расширению эрудиции обучающихся. При этом образовательная сторона процесса в модели Ньюмена преобладала над исследовательской:
университет должен был готовить, в первую очередь, джентльмена-интеллектуала – идея, присущая классической британской модели (согласно мнению В.А. Погосян, скорее даже
ирландской модели университета, которая у Ньюмена, однако,
54
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
отличалась значительным либерализмом и направленностью
на личностное развитие). Цель университета состояла в культивировании интеллекта, что предполагало целенаправленное развитие мыслительных способностей индивида и развитие стратегий решения жизненных проблем в различных ситуациях. Университет должен был определять структуру социального устройства и господствующую модель социальных
отношений и в конечном счете способствовать выполнению
глобальной миссии – достижению общественного блага и утверждению единства на уровне всего человечества. В Дублинском католическом университете в период руководства Ньюмена обучалось около 300 студентов, функционировала церковь, было основано медицинское училище. Однако местное
духовенство оказало сопротивление идеям Ньюмена, и его
проект не был доведен до конца.
Образцом модели массового гуманистического университета является модель Хосе Ортеги-и-Гассета (1883–1955) – детище уже не Нового, а Новейшего времени, эта идеальная
модель, которая, в отличие от упомянутых классических моделей, выступает лишь как концепция, которая не была непосредственно реализована. Идея университета, согласно испанскому философу, включает два основных аспекта:
1. Цель университета – приобщить человека к достижениям культуры своей эпохи. «Ортега, читая открытые лекции
в рамках своих университетских курсов, настаивал на том, что
студенты должны начинать обучение с обнаружения себя в
культуре; но, подобно творцам культуры, они должны стараться критически ее анализировать и смотреть, удовлетворяет ли
их культура, выработанная к данному моменту, или же, напротив, они испытывают настоятельную потребность изменить
ее. В этом, говорит он, состоит подлинная жизнь, жизнь на
уровне культуры своего времени» (Санчес, 2010, с. 28).
55
Глава II. Европейский университет в Новое время
2. «Вместо утопического желания обучать тому, что нужно, следует обучать только тому, чему можно научить, т. е. тому, что можно понять» (Санчес, 2010, с. 30). Этот тот принцип,
который А. Аузан (2013) соотносит с принципом ограниченной
рациональности.
Таким образом, идеальная модель университета, представленная в трудах Хосе Ортеги-и-Гассета, ориентировала
обучающихся на достижение таких целей (необходимость ориентироваться во времени, в жизненных ситуациях, понимать,
что сейчас наиболее актуально, и др.), которые во многом опережали свое время, приближаясь к проблематике, актуальной для современного постиндустриального университета.
§ 2. Языковая инфраструктура в новоевропейском
университете
На формирование языкового пространства новоевропей-
ского университета оказали воздействие два взаимосвязанных
фактора: а) ширящиеся тенденции к национальному и языковому самоопределению в структуре Новой Европы и б) ослабление влияния латинской образовательной традиции, характерной для средневекового университета. Безусловно, и в эпоху позднего Просвещения (XVIII век) латынь присутствовала в
учебном процессе как одна из лингвистических дисциплин, а
также применялась в области узкопрофессиональной межуниверситетской коммуникации (теология, право, медицина).
Однако преподавание в национальных университетах стало
теперь осуществляться на национальных языках, что способствовало расширению сферы влияния филологической науки
и разветвлению ее на отдельные отрасли.
В русле университетской науки к началу XIX века стали
складываться основы общего языкознания, предпосылки для
развития которого были заложены значительно раньше, в пе-
56
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
риод накопления эмпирических знаний о языке и создания
описательных грамматик национальных языков, таких как
грамматика английского языка Дж. Уоллиса (1616–1703) и
грамматика немецкого языка Ю.Г. Шоттеля (1612–1676). В
1660 году была создана одна из первых универсальных теоретических грамматик – «Грамматика Пор-Рояля», написанная
аббатами французского монастыря Пор-Рояль – грамматистом, логиком и философом Антуаном Арно (1612–1694) и филологом-классиком Клодом Лансло (1615–1695), который некоторое время преподавал в Сорбонне и был наставником
принца Конти. Грамматические категории в контексте грамматики Пор-Рояля рассматривались с точки зрения основных
категорий логики (представлений, суждений, умозаключений)
с привлечением примеров из древних (латынь, древнегреческий и древнееврейский языки) и новых европейских языков
(французского, английского, немецкого, испанского, итальянского). Основная задача, которую ставили перед собой авторы,
состояла в том, чтобы установить рациональные основы, общие для всех языков, а также выявить кардинальные различия между ними. В грамматической концепции Пор-Рояля
прослеживаются идеи рационализма, сенсуализма и эмпиризма, посредством которых закладываются основы лингвистики как науки.
В XVII веке появляются зачатки лингвистической типологии. Так, Джордж Хикс (1642–1715) ставит вопрос об исторических отношениях германских языков друг к другу, а голландский ученый Ламберт тен Кате (1674–1731) формулирует
идеи об исторических закономерностях в развитии германских
языков и о греко-германских и голландско-верхненемецких
звуковых соответствиях. Одновременно издаются первые многоязычные словари и каталоги языков мира. В 1806–1817 годах выходит труд по общему языкознанию немецкого филоло-
57
Глава II. Европейский университет в Новое время
га И.К. Аделунга (1732–1806), окончившего университет в
Галле, и его ученика, филолога и богослова И.С. Фатера
(1771–1826), профессора в университетах Йены и Альбертина,
со сравнительной характеристикой около 500 языков и многоязычным переводом молитвы «Отче наш». В этот период, по
выражению И.П. Сусова, в воздухе уже витают идеи о родстве
языков, которые в 20-е годы XIX века привели к созданию
сравнительно-исторического языкознания как самостоятельной лингвистической дисциплины (Сусов, 2066).
Идеи грамматики Пор-Рояля легли в основу так называемой «картезианской лингвистики» (термин Н. Хомского
(Хомский, 2005), являющейся проявлением европейской лингвофилософской мысли XVII – первой трети XIX века (Джеймс
Хэррис (1709–1786), И.Г. Гердер (1744–1803), В. фон Гумбольдт (1767–1835), Этьен де Кондильяк (1715–1780), братья
Фридрих фон Шлегель (1772–1829) и Август фон Шлегель
(1767–1845), Жеро де Кордемуа (1628–1684), А. Шляйхер
(1821–1868) и др.). Картезианская лингвистика ставила перед
собой вопросы о происхождении языка и его связи с мышлением, о способах адекватного выражения мысли согласно универсальным законам логики, о грамматической упорядоченности языка посредством морфологических и синтаксических
средств, о процессах порождения речи, о творческой основе
языковой деятельности и других универсальных тенденциях
функционирования языка.
В XVII–XVIII веках появляются первые научные концепции искусственных языков, выдвинутые в русле рационалистической философии:
• Рене Декарт (1596–1650) говорит о теоретической воз-
можности существования единого искусственного языка, на
котором можно было бы общаться посредством слов или дру-
58
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
гих знаков, являющихся средством выражения рациональных
логических категорий;
• Г.В. Лейбниц (1646–1716) в своем раннем сочинении
«О комбинаторном искусстве» («Dissertatio de arte
combinatoria», 1666) выдвигает идею всемирного универсального искусственного языка (lingua generalis) на основе понятных всем общих письменных знаков (например, латинской
письменности), которые были бы связаны друг с другом посредством математических (алгебраических) операций (комбинаторный метод).
Параллельно с расширением статуса национальных языков в образовательном пространстве новоевропейского университета, который приобретает новые социальные функции, в
XVII–XVIII веках в большинстве европейских стран происходит процесс формирования литературных языков. В европейских университетах в этот период организуются кафедры национальных литератур, оформляется как наука классическая
филология и различные отрасли лингвистики (историческое
языкознание, общее и частное языкознание, сопоставительное
языкознание, лексикография и др.).
Лингвистический дискурс университетской науки, интегрированный в средневековом университете в богословский
дискурс, а с начала Нового времени – в дискурс философский,
оформляется в самостоятельное направление исследований.
Филология становится альтернативой философской герменевтике, с той разницей, что тексты, которые анализирует филолог, являются авторскими, основанными на наслоении различных традиций, и сами по себе несут черты субъективности.
Мишель Эспань утверждает, что «именно вписанность некоей
субъективности в анализируемый текст обуславливает определенное расхождение между текстом и внеположной ему
ценностной нормой, социальной или религиозной. Отделяясь
59
Глава II. Европейский университет в Новое время
от нормы в результате акта рефлексии, текст конституируется
как единичный объект» (Эспань, URL).
В новоевропейском университете язык начинает рассматриваться не только в собственно лингвистическом, но и в онтологическом плане – как необходимое порождение общеевропейской культуры; в связи с этим в области языкознания происходит аккумулирование различных методологических подходов к гуманитарным исследованиям, которые до этого традиционно применялись в иных сферах знания – историографии, литературе, богословии, философии. Филология ставит
перед собой задачу понимания лексических, грамматических,
стилистических явлений в языке, одновременно осмысливая
социально-культурные реалии в исследуемых текстах.
Особый вклад в развитие филологии как науки и в становление языкового дискурса новоевропейского университета
внесли немецкие университеты, в особенности Галльский,
Геттингенский и Берлинский, на примере которых наглядно
прослеживаются основные тенденции формирования языковой инфраструктуры университетского образования. В свою
очередь, в развитии немецкой культуры XIX века определяющая роль принадлежит филологии, прежде всего классической, которая из чисто теоретической дисциплины, изучавшейся немногими специалистами из числа университетских
профессоров, превратилась в полноценную науку, подобную
медицине или праву. «В качестве научной дисциплины она
стала полем деятельности для ряда наиболее своеобычных
немецких мыслителей. В качестве предмета, который являлся
приоритетным в гимназическом и университетском образовании, она способствовала формированию социального слоя чиновников, которые во многом задавали тон публичной жизни
Германии» (Графтон, URL).
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]