Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Становление языковой инфраструктуры европейского университета. Монография
.pdf
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
тельствуют архивы Петербургского университета, и в гимназии, и в университете преподавались практически одни и те
же гуманитарные и филологические дисциплины: по свидетельству адъюнкта Академии наук И.Э. Фишера, сделанному
в 30-е годы XVIII века, «гимназия по своему статусу выше
обычной школы, поэтому кроме латыни необходимо изучение
французского и греческого языков, латинской поэзии, истории
цивилизаций, политической географии, риторики, логики,
морали» (Материалы по истории Санкт-Петербургского университета, 2001, с. 19). Полный же курс обучения включал
«12 языков и наук». В гимназической библиотеке присутствовали книги на русском, немецком, французском, английском,
итальянском, греческом и латинском языках (преобладали
учебники и справочники, в том числе по латинской и греческой грамматике). Впоследствии некоторые из выпускников
Академического университета стали преподавать в Московском университете, где взяли на вооружение петербургский
опыт.
Помимо Новгородской и Московской академий, с 1615 года в Киеве функционировал Киево-братский коллегиум, попечителем которого являлся митрополит Киевский и Галичский
Петр Могила. В 1701 году, согласно указу Петра I, данное
учебное заведение получило статус Академии и стало называться Киево-Могилянская академия (1701–1817). Здесь изучали латынь, греческий, славянский и польский языки, а с
XVIII века добавились немецкий, французский и древнееврейский языки, преподавалась русская риторика (по «Краткому руководству к красноречию» (1748), написанному М.В. Ломоносовым). Состав академии был многонациональным: здесь
обучались представители восточных и западных славян, в том
числе украинцы, белорусы, русские, сербы, македонцы, болгары. После основания Московского университета в 1755 году
91
Глава III. Становление университетского образования в России
значение Киево-Могилянской академии стало падать, а после
того как в конце XVIII века было запрещено читать лекции на
украинском языке, который рассматривался российскими чиновниками как «сельский диалект», преподавание перешло
на русский язык, а сама академия пришла в упадок и была
закрыта в августе 1817 года.
Создатель проекта Московского университета М.В. Ломоносов хорошо понимал значение языков для подготовки будущей высокообразованной элиты, формированию которой, по
мысли Ломоносова, не должна была препятствовать сословная
принадлежность обучающихся. На торжественном открытии
университета 26 апреля 1755 года произносились речи на русском (30% библиотечного фонда), латинском, немецком и
французском языках. Что касается языка преподавания, российский университет во многом был ориентирован на традиции новоевропейского университета, с самого начала большое
внимание уделялось латыни: «профессора университета
5 дней в неделю читали лекции студентам и ежедневно должны были выступать с бесплатными двухчасовыми публичными лекциями на латыни» (Аврус, 2001, с. 11). Возможно, обучение в Московском университете уже изначально могло бы
вестись на русском языке, как это делалось в большинстве западноевропейских университетов периода позднего Просвещения, однако проблема состояла в нехватке российских научных кадров. Как отмечает А.И. Аврус, на момент открытия
Московского университета в штате было всего два русских
профессора (оба ученики Ломоносова и выпускники Академического университета): Николай Никитич Поповский (1730–
1760), профессор словесности и магистр философии, и Антон
Алексеевич Барсов (1730–1791), переводчик, профессор словесности и риторики. Они единственные из профессуры чита-
92
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
ли лекции на русском языке, большинство же преподавателей
были приглашены из-за границы.
Кадровый вопрос обострил проблему академической мобильности, при этом преподаватели приезжали не только из
Европы, но и из Петербурга: «в первые 50 лет существования
МУ постоянно ощущалась нехватка профессоров. Поэтому
приходилось часто одному профессору читать лекции по всем
предметам целого факультета или решали посылать студентов слушать лекции в Петербург, где в АУ был нужный специалист» (Аврус, 2001, с. 12). Студенты первых наборов принадлежали, в основном, к духовному сословию и лишь в 1759 году,
после того как университетская гимназия выпустила первых
гимназистов – дворянских детей, в университете появились
студенты из дворян, что отчасти помогло решить языковую
проблему. Долгое время в Российской империи приветствовалась мобильность не только преподавателей, но и студентов.
Так, в период николаевских реформ граф С.С. Уваров, антиковед, министр просвещения в 1833–1849 годах, «основным
способом подготовки молодых профессоров для России… считал их образование в лучших европейских университетах,
прежде всего – в Берлинском. Именно туда за период его министерства было отправлено свыше сотни молодых ученых,
получивших затем профессорские должности в России» (Андреев, 2009а, с. 150).
Тесные научные контакты русских ученых за границей
способствовали активному развитию российской словесности,
которое особенно бурно происходило с конца XVIII и на протяжении всего XIХ века. Безусловно, разработка филологической проблематики в России в определенной степени осуществлялась и до возникновения первых университетов, в частности, одним из первых русских филологов называют преподобного Максима Грека (1475–1556), переводчика духовной лите-
93
Глава III. Становление университетского образования в России
ратуры, однако его вклад был, в целом, практическим и теоретических трудов по филологии он не оставил. Первая изданная грамматика русского (а не церковнославянского) языка
под названием Grammatica Russica была написана на латинском языке немецким филологом Генрихом Лудольфом (1655–
1712) и издана в Оксфордском университете в 1696 году.
Первым же действительно научным подходом к языку
российское языкознание обязано М.В. Ломоносову, создателю
русского литературного языка, автору «Риторики» и «Российской грамматики», которые стали основой для всего последующего этапа в развитии русской филологии. В трудах Ломоносова заложены основы стилистики и теории языка, ему
принадлежит теория «трех штилей» и опыт генеалогической
классификации языков как метод, предшествующий сравнительно-историческому языкознанию. Исследователи подчеркивают, что «Ломоносов оказал неоценимую услугу русской
науке, заложив правильные основы для построения и развития научной и технической терминологии. Главное требование, которым он неуклонно руководствовался, было исходить
из свойств и особенностей русского языка и прежде всего в нем
самом искать необходимых средств для выражения новых понятий и терминов, создаваемых наукой. Ломоносов был убежден, что русский язык так богат и гибок, что в нем всегда можно найти нужные и точные слова для обозначения любых понятий» (Иванова, 2012, с. 32).
Успехи отечественной филологии, заложенные деятель-
ностью М.В. Ломоносова, были, безусловно, связаны с началом
университетского этапа в развитии российской науки и образования. Русские ученые, выпускники первых российских
университетов, способствовали тому, что российская филологическая наука стала стремительно развиваться и влилась в
русло западноевропейской лингвистики, способствуя решению
94
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
наиболее актуальных научных проблем. Так, филологи
И.С. Рижский (1755–1811), первый ректор Харьковского университета, и Иван Орнатовский, профессор Харьковского университета, успешно развивали логическое направление в языкознании, в том числе грамматическую концепцию ПорРояля и идеи родства европейских языков. В этом же направлении работали Н.И. Язвицкий (1782 – ?) и Л. К. Якоб (1759–
1827), ректор Галльского университета, преподававший в
Харьковском университете с 1806 по 1816 год.
Помимо «Российской грамматики» М.В. Ломоносова
(1855) во второй половине XVIII – начале XIХ века было издано несколько грамматик русского языка:
• «Российская универсальная грамматика, или всеобщее
письмословие, предлагающее легчайший способ основательного учения русскому языку с седмью присовокуплениями разных учебных и полезно-забавных вещей» (1769) – знаменитый
«Письмовник», написанный академиком Санкт-Петербургской
Академии наук Н.Г. Кургановым (1725–1790?);
• «Обстоятельная российская грамматика, составленная
для народных училищ» (1773), а также «Краткие правила российской грамматики» (1771 – остались неизданными) под авторством профессора Московского университета А.А. Барсова
(1730–1791);
• Российская грамматика, сочиненная Российской Им-
ператорской Академией наук – коллективное издание из трех
разделов (орфография, грамматика, синтаксис), вышедшее в
Санкт-Петербурге в 1802 году, и др.;
• «Пространная грамматика Русского языка» (1827) с по-
священием Николаю I и ряд других пособий известного журналиста, переводчика, филолога Н.И. Греча (1787–1867), преподававшего в Царскосельском лицее;
95
Глава III. Становление университетского образования в России
• «Русская грамматика» (1831) и трактат по грамматике
славянских языков (1820) выдающегося отечественного языковеда А.Х. Востокова (1781–1864), академика Петербургской
Академии наук, заложившего научные основы сравнительноисторического языкознания и выдвинувшего идею праязыка.
А.Х. Востоков являлся также доктором философии Тюбингенского и Пражского университетов.
Филологические исследования наиболее активно проводились в Московском, Петербургском и Казанском университетах, Петербургской Академии наук, а также в Лазаревском
институте восточных языков (Армянское Лазоревых училище),
существовавшем с 1815 до 1921 года и осуществлявшем преподавание на армянском, арабском, турецком и персидском языках.
Идеи сравнительно-исторического языкознания развивали И. И. Срезневский (1812–1880), выпускник Харьковского
университета, впоследствии декан историко-филологического
факультета Петербургского университета; Ф.И. Буслаев
(1818–1897), выпускник отделения словесности Московского
университета, впоследствии профессор этого же университета,
член-корреспондент Императорской академии наук, и др.
Первым крупным лингвистом-теоретиком международного уровня стал академик Императорской СанктПетербургской Академии наук А.А. Потебня (1835–1891), выпускник Харьковского университета, ставший основателем
Харьковской лингвистической школы. Он развивал грамматико-лингвистическую концепцию и идеи философии языка
Вильгельма фон Гумбольдта, занимался вопросами сравнительно-исторического языкознания русского и славянских
языков, изучал проблемы взаимосвязи языка и мышления,
исследовал украинские говоры, всесторонне разработал учение о слове и др.
96
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
Огромный вклад в развитие языкознания (индоевропеистики, теории грамматики и др.) внес академик Петербургской
академии наук Ф.Ф. Фортунатов (1848–1914), выпускник, а
впоследствии профессор Московского университета, возглавлявший кафедру сравнительного языковедения и основавший
Московскую лингвистическую школу. Не менее известны и
две другие лингвистические школы – Петербургская и Казанская, их основателем стал один из основоположников структурной лингвистики И.А. Бодуэн де Куртенэ (1845–1929), который перешел из Казанского университета в Петербургский.
Впоследствии Петербургскую школу возглавил академик
Л.В. Щерба (1880–1944). Известно, что «после революции 1917 г.
многие ученые по разным причинам покинули Россию: Бодуэн
де Куртенэ, В.К. Поржезинский, Н.С. Трубецкой, Р.О. Якобсон,
Н.Н. Дурново, С. Карцевский и др. Поэтому в дальнейшем более устойчивыми оказались традиции Московской школы,
поддерживавшиеся в МГУ и других московских вузах и научных центрах» (Габуниа, Гусман-Тирадо, 2007, с. 16).
Анализируя дореволюционный период развития профессионально-языковой подготовки в системе университетского
образования, можно выделить следующую тенденцию. Если
для становления языковой инфраструктуры европейского
университета характерны постепенные трансформации от латинского монолингвизма, свойственного средневековому периоду, – через национально-культурную идентичность новоевропейского университета – к современным концепциям полилингвизма и поликультурности университетского образования, то особенностью российского университетского дискурса
стало одновременное сосуществование в образовательном пространстве как средневековых, так и новоевропейских тенденций. К ним относятся:
97
Глава III. Становление университетского образования в России
• классический полилингвизм, когда в учебном процессе
практически равноправными являлись церковнославянский,
латинский и греческий языки (с уклоном в эллинизацию) в
комплексе с дисциплинами, аналогичными предметам средневекового тривиума (грамматика, риторика, логика);
• новоевропейский полилингвизм (обязательное изуче-
ние и чтение лекций на французском и немецком языках,
знакомство с восточными языками и культурами (Казанский
и Петербургский Императорский университеты), а также славянскими языками, исследование которых, начавшись в 30–
50-е годы XIX века в Московском, Санкт-Петербургском, Варшавском, Юрьевском, Киевском, Харьковском университетах,
заложило основы университетского славяноведения (Лаптева,
2012);
• тенденция к национальной идентификации и препо-
даванию на родном языке, несмотря на нехватку отечественных научных кадров.
Наличие столь «пестрого» языкового пространства в дореволюционных университетах объясняется рядом исторических
причин:
• первостепенной ролью церковнославянского языка,
который вплоть до XVIII века был не только языком богослужения, но также языком светского и религиозного просвещения и средством распространения грамотности;
• преобладанием православной образовательной тради-
ции с тяготением к византийской культуре и эллинской мудрости;
• существование развитой лингводидактической тради-
ции, сложившейся до появления первых университетов на Руси и связанной с деятельностью славянских академий – Славяно-греко-латинской (1687), Киево-Могилянской (1701) и
98
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
Новгородской (1706), предназначенных, чтобы обучать наукам
гражданским и духовным.
Статус церковнославянского и русского языков в Московской Руси исследователи (Аверьянова, 2012; Успенский, 1989)
определяют термином «церковно-русская диглоссия» как способ существования двух языковых систем, функции которых
находятся в дополнительном распределении: в данном случае
это «книжная система», связанная с письменной традицией
(церковнославянский язык), и «некнижная система», связанная с обыденной жизнью (русский язык). При этом книжный
язык используется не только как литературный, но также как
сакральный (культовый) язык – именно таким языком являлся церковнославянский, язык православного Богослужения,
который на начальном этапе развития университетского образования на Руси стал также и языком письменной коммуникации в пространстве университетского дискурса. Постепенно,
под влиянием западноевропейской языковой ситуации, диглоссию сменяет церковнославянско-русское двуязычие и церковнославянский язык начинает играть ту же роль, что и латынь на Западе.
После Великой Октябрьской социалистической революции в связи с идеологизацией науки в духе марксизмаленинизма языковое пространство университета значительно
изменилось. Основное внимание в университетских исследованиях в 20–30-е годы уделялось развитию русского языкознания и исследованию русского языка как языка межнационального общения. В этот период основную роль в развитии
русского языкознания играли Московский и Петербургский
университеты (особенно школа академика Н.Я. Марра (1865–
1934), востоковеда и кавказоведа, основавшего Яфетический
институт Академии наук, в 50-е годы преобразованный в Институт языкознания АН СССР).
99
Глава III. Становление университетского образования в России
Что касается классического языкознания, его участь после революции была достаточно печальной: почти сразу после
революции были повсеместно закрыты кафедры греческого
языка, а латинский язык стал изучаться лишь специалистами
филологического профиля (романо-германские отделения филологических факультетов университетов), студентами юридических факультетов и медиками. Основными иностранными языками в образовательном пространстве советского университета являлись английский, немецкий и французский.
Несмотря на наличие «железного занавеса» и невозможность широкого включения советских ученых в процесс международной научной коммуникации, языкознание и другие
гуманитарные науки, связанные с развитием языка, не стояли
на месте. Для этого периода характерна «широкая разработка
вопросов истории русского литературного языка, изучение
русских диалектов и говоров, поворот в сторону исследования
синтаксиса, теоретических и практических проблем структурализма, классификации языков, типологии. Одновременно
актуальные проблемы правописания, орфоэпии, грамматики,
фразеологии потребовали составления и издания словарей и
учебных пособий, и здесь ученые-русисты проявили огромный
исследовательский талант» (Габуниа, Гусман-Тирадо, 2007,
с. 15). В это время активно создавались алфавиты и азбуки
для народов, не имевших письменности, разрабатывались
описательные грамматики национальных языков, исследовались диалекты. Активно развивалась лексикология, особенно
исследование неологизмов, которые вошли в употребление в
связи с новыми историческими и социальными процессами,
обусловленными социалистическим направлением в развитии
общества.
Приблизительно с 30-х годов ХХ века в образовательном
пространстве советского университета начинает развиваться
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]