Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Становление языковой инфраструктуры европейского университета. Монография
.pdf
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
схоластические методы изживают себя и уступают дорогу гуманистическим идеям. Начинается эпоха перехода к элитарному образованию, происходит разделение образования и
науки. Как подчеркивает Жак Ле Гофф, в отличие от интеллектуала Средних веков, гуманист пишет для посвященных.
«Окружение гуманиста – это группа, это закрытая Академия,
и если истинный гуманист завоевывает Париж, то учит он не в
университете, но в созданном для элиты институте – Коллеже
королевских чтецов, будущем Коллеж де Франс» (Ле Гофф,
2003, с. 166).
Грамматика, одна из основных дисциплин тривиума, которая рассматривалась учеными Высокого Средневековья как
«царица искусств», в период позднего Средневековья привлекает ученых не только в практическом, но, главным образом, в
теоретическом отношении: появляются труды, в которых делаются попытки осмыслить явления языка и интерпретировать их в более широком аспекте. В этом смысле средневековых мыслителей, занимавшихся названными проблемами,
можно в какой-то мере считать «предтечами общего языкознания» (Нелюбин, Хухуни, 2011, с. 40). Ученые-языковеды отмечают, что внимание к вопросам философии, диалектической
логики и общей методологии науки наложило отпечаток на
способы формирования лингвистической мысли средневекового Запада, в том числе на определение основных понятий теории языка и утверждение логицизма в описании языка. Изучая грамматические законы латинского языка, ученые, используя схоластический метод, пытались выявить общую закономерность и создать универсальные схемы, применимые ко
всем языкам. Одним из первых подобные попытки предпринял испанский ученый-логик Раймунд Луллий (1235–1315),
пытавшийся на основе латинского языка вывести универсальный философский (или «чистый») язык, что, однако, не увен-
31
Глава I. Университетское образование в средневековой Европе
чалось успехом. К представлению грамматики как целостной
науки, отражающей общие закономерности развития естественных языков, которые имели и значительные различия,
склонялся английский философ Роджер Бэкон (1214–1294),
получивший образование в Оксфорде и Париже и преподававший в Оксфорде.
В XIII – первой половине XIV века в Парижском университете на базе латинского языка было разработано грамматическое учение модистов, тесно связанное с философией и схоластическим методом. «Логики, философы и теологи позднего
Средневековья уделяют большое внимание языковой проблематике, рассуждения на темы языка встречаются в их сочинениях очень часто. Можно сказать без преувеличения, что “словесные науки” занимали в интеллектуальной жизни европейского общества эпохи Средневековья центральное положение»
(Десницкая, 1991, с. 13). По сути, грамматика модистов представляла собой первую научную концепцию теории языка, которую, помимо Парижского университета, разрабатывали ученые Эрфуртского и Болонского, а позднее и Пражского университетов (Боэций Дакийский, Мартин Дакийский, Иоанн
Дакийский, Томас Эрфуртский и др.). «Почти все видные модисты конца XIII в. были магистрами искусств и преподавателями факультета искусств Парижского университета. Таким
образом, модистическое направление формировалось в крупнейшем для Западной Европы центре изучения философии в
период наивысшего подъема средневековой науки» (Десницкая, 1991, с. 14). Одним из наиболее влиятельных представителей данной школы был датчанин Мартин Дакийский. Его
главный трактат «De modis significandi», написанный приблизительно в 70–80-е годы XIII века, представляет язык как
систему «модусов», или способов выражения значения (модусы
существования, представлявшие природу вещей; модусы по-
32
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
нимания и модусы обозначения). М.Л. Гаспаров (1986) отмечает тот поразительный факт, что грамматика модистов во
многом сходна с абстрактными теоретическими построениями
современной лингвистики.
Латынь чаще всего изучали по античным руководствам
Элия Доната (учебник «Искусство грамматики» («Ars
grammatica»), включавший две части: «Малую грамматику» –
Ars minor и «Большую грамматику» – Ars maior, середина IV в.)
и Присциана Цезарейского (V – начало VI в.), труд которого
«Устройство грамматики» (Institutiones Grammaticae) состоял
из 18 книг (разделов). Оба автора пользовались у средневековых ученых непререкаемым авторитетом, особенно в процессе
толкования латинского перевода Библии (Вульгата). Доната
считал своим учителем Блаженный Иероним. Современные
ученые-латинисты полагают, что «многочисленные грамматики латинского языка, известные в рукописях IX–XV вв., представляли собой пересказы и пространные комментарии грамматик Доната и Присциана» (Гордина, 2006, с. 25).
Считается, что одной из первых латинских грамматик, в
основе которой лежал принцип научности, стала работа «De
causis linguae Latinae», или «О причинах латинского языка»
(1540), написанная франко-итальянским ученым, философомрационалистом, гуманистом и филологом Юлием Цезарем
Скалигером (1484–1540), который получил образование в Болонском университете. В 1524 году вышла также латинская
грамматика «De emendata structura latini sermonis» («О правильном строении латинской речи») английского ученого и
гуманиста Томаса Линакра (1460–1524), в честь которого назван один из колледжей в Оксфорде, где преподавал Линакр.
Несколько позже, на основе трудов Скалигера и Линакра,
вышел труд испанского ученого Франсиско Санчеса (1550–
1610) под названием «Минерва, или О первоосновах латинско-
33
Глава I. Университетское образование в средневековой Европе
го языка» (1587). Основной единицей языка Санчес считал не
слово, а предложение (логическое суждение). Как полагают
современные исследователи, именно этот труд по грамматике
и философии языка лег позднее в основу создания знаменитой
грамматики Пор-Рояль (Левицкий, 2009, с. 99). Вклад в лингвистическую науку в этот период внес французский ученый
Пьер де ла Рамэ или Петр Рамус (1515–1572), написавший
грамматики латинского, французского и греческого языков.
Рамус преподавал в Парижском университете, а позднее в
Гейдельберге, так как в Париже в 1544 году ученый был отстранен от должности за попытки вести борьбу со схоластическим методом и критику учения Аристотеля.
В целом, латинисты XV–XVI веков заложили основы современной филологии, а именно «разработали методы филологической критики текста и открыли историческую изменчивость латыни на основании изучения письменных латинских
памятников разных временных срезов, осознав тем самым латынь как живой развивающийся язык (представление, совершенно чуждое для средневековой мысли… Завершили этот
процесс лингвисты XVI века, определив латынь как мертвый
язык. Это понятие положило начало не только классической
филологии, но и “неофилологии” – изучению живых (или новых) европейских языков» (Степанова, URL).
Помимо латыни внимание средневековых грамматиков,
особенно в Италии и Каталонии, уже в XIII веке привлекали
языки поэзии – древнеирландский и окситанский (старопровансальский), последний служил средством поэтического выражения в поэзии трубадуров. Однако живым разговорным
языкам теоретического внимания практически не уделялось.
«Изучение этих языков (в частности, французского, немецкого,
славянских) делает в эпоху Средневековья первые шаги. Импульсом к изучению народных языков всегда служит необхо-
34
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
димость решения тех или иных практических задач. В изучение этих языков ученые того времени не вносят и малой доли
того теоретического осмысления, которое проявляется при исследовании латинского или церковнославянского языков»
(Десницкая, 1991, с. 4). Более того, «отождествление понятий
латинской грамматики и грамматики вообще привело к тому,
что даже в тех случаях, когда начинали изучаться другие
языки, на них механически переносились особенности латинской грамматики, а подобного рода “латиноцентризм” неизбежно приводил к игнорированию конкретной специфики
разных языков, зачастую весьма не схожих с латинским» (Нелюбин, Хухуни, 2011, с. 38). Тем не менее уже в XV веке в ряде
университетов происходит поворот к национальной языковой
традиции. Среди выдающихся ораторов этого времени следует
назвать Яна Гуса (1369–1415), ректора Пражского университета, выступившего против монополии латыни и ставшего основоположником чешского литературного языка.
Наибольший интерес после латыни в то время представлял литературный французский язык, что было вызвано потребностями практической риторики. В Англии он стал языком двора и канцелярского делопроизводства, поэтому издавалось множество учебников французского языка. Что касается немецкого языка, в те годы он еще не привлекал внимания
университетской науки. «Большое значение для развития европейской традиции и преобразования ее в науку о языке
имели первые грамматики западных языков: грамматики испанского и итальянского языков появились с XV в., французского, английского, немецкого – XVI в. Поначалу некоторые из
них писались на латыни, но постепенно они стали писаться на
том языке, для которого создавались. Эти грамматики имели
учебную направленность» (Драчева, 2008, с. 15). Методики
обучения новым языкам были во многом механистичными:
35
Глава I. Университетское образование в средневековой Европе
«поскольку обучение новым языкам строилось по принципу
классических, оно ориентировалось на поиск механических
соответствий с латынью, основное внимание уделялось анализу слова. Учебные пособия представляли собой списки слов,
сгруппированных по темам, и хрестоматии для чтения» (Яновский, 2011, с. 270).
Лишь постепенно в поле зрения средневекового университета попадают такие языки, как арабский, греческий, еврейский. Во многом внимание к этим языкам было вызвано
необходимостью перевода на них Библии в период Реформации в связи с ширящейся христианизацией. «Переводы священных текстов на национальные языки вызывают появление
филологии различных народов Европы, поскольку при этом
возникал вопрос об основах новых литературных языков, особенностях их грамматического строя и лексического состава, о
соотношении диалектных и литературных форм» (Драчева,
2008, с. 14). В целом же научное описание лексики и грамматики живых европейских языков начнет систематически осуществляться в более позднюю эпоху.
36
ГЛАВА II. ЕВРОПЕЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
В НОВОЕ ВРЕМЯ
§ 1. Становление новоевропейского университета
XVI век считается рубежом между периодами Позднего
Средневековья и Новой историей. С началом Нового времени
Европа вступила в эпоху активных преобразований, связанных с переходом от феодализма к капитализму, которые коснулись всех социальных сфер – экономики, политики, культуры. Великие географические открытия, кругосветные путешествия, расширение системы межнациональной коммуникации и международной торговли, бурное развитие мануфактур,
изобретение книгопечатания, реформация и секуляризация в
церковной жизни, переход к абсолютизму в государственном
управлении – основные вехи данного исторического периода.
Преобразования не могли не затронуть и университетской
системы, в которой «наряду с явлениями кризиса и консервации, происходили процессы трансформации и накапливания
прогрессивных изменений, позволяющие говорить о ее эволюции» (Литошенко, 2004, с. 5). В этот период в Европе образуются «университетские квазиимперии» (немецкая, английская,
итальянская, испанская, французская), или «национальные
квазисистемы» университетского образования (там же).
К XVII веку университет становится национальным – со всеми
вытекающими отсюда последствиями:
• университетское образование отвечает теперь не духу ин-
тернациональной университетской корпорации, сфера деятельности которой распространялась на весь католический
мир, а, в первую очередь, интересам национальных государств и потребностям национального индустриального и
культурного развития, что приводит к изменению социокультурных функций и самой идеи университета, а это с
неизбежностью выливается в изменение внешних связей
37
Глава II. Европейский университет в Новое время
университета и всей структуры университетского управления;
• латынь как язык внутриуниверситетского и межуниверси-
тетского общения утрачивает свое значение, преподавание с
этого времени ведется на национальных языках, университетское образование теперь направлено на формирование
национального самосознания;
• образовательные функции университета отвечают общего-
сударственным задачам, по меткому выражению Д.А. Литошенко, университетская педагогика с этого периода
«принципиально политична, а университетские менеджмент и политика педагогичны» (Литошенко, 2004, с. 10);
• к XVIII столетию, в целом, завершается становление на-
циональных университетов в большинстве европейских
стран, формируются национальные модели университетов,
по образцу которых создаются новые университеты как в
Европе, так и на других континентах. Наиболее востребованными из них оказались две модели – французская (модель Бонапарта) и немецкая классическая (модель Вильгельма фон Гумбольдта).
Необходимость коренной реформации европейского университета в этот период была обусловлена глубоким кризисом
европейской системы университетского образования. М. Фурман отмечает: «Закат древней империи, секуляризация и наполеоновские войны вызвали великий мор среди университетов: из 42 высших школ, существовавших в 1792 г., к 1818 г.
более половины были закрыты, потому что утратили какую бы
то ни было связь со своим временем. Но было бы наивно заключить, что в оставшихся дела обстояли существенно лучше.
В XVIII в. институт “университет” как таковой переживал тяжелый кризис, коснувшийся всех его составляющих: профессуры и студенчества с их особыми корпоративными правами,
38
Становление языковой инфраструктуры европейского университета
исследования и преподавания» (Фурман, 2010, с. 35). Более
того, некоторые исследователи полагают, что университет
превратился в крайне консервативную систему и «нужны были великие социальные и политические потрясения Европы,
вызванные Великой французской революцией, чтобы ситуация изменилась. Франции для этого потребовался Наполеон.
Пруссии – поражение в войне с Наполеоном и последовавший
за этим национально-освободительный подъем» (Куренной,
2006, с. 186).
Рассмотрим в общих чертах основные, считающиеся клас-
сическими, модели новоевропейского университета.
Французская модель университета. Сорбонна и дру-
гие французские университеты, возникшие в период Средневековья и отвечающие потребностям феодально-абсолютистского строя, не смогли пережить революционных реформ,
которые произошли во Франции в период Великой французской буржуазной революции (1789–1794). Все они были закрыты указом Национального конвента в 1793 году и открыты
(частично) только Наполеоном в первое десятилетие XIХ века.
Тогда же, вместо факультетов искусств во Франции были учреждены лицеи – средние учебные заведения, в которых изучались точные науки, классическая литература, а дисциплины религиозной и этической направленности были несколько
сокращены.
Декретами 1806 и 1808 годов Наполеон основал Императорский университет, или «Университет Франции»
(l'Université impériale, l'Université de France), который объединил различные, независимые до этого образовательные учреждения (22 старых университета традиционного «цехового»
типа) и функционировал в данном статусе до 1896 года. Университет был призван стать оплотом национального единства,
являясь выразителем принципов всеобщего равенства. При
39
Глава II. Европейский университет в Новое время
этом наполеоновский университет продолжал оставаться корпоративным, но эта корпоративность «была принципиально
иного рода в сравнении с университетами традиционными. Он
не был локальной и самоуправляемой корпорацией старого
типа, а представлял собой жестко централизованное и подчиненное государственной власти единое целое – общенациональную “мегакорпорацию”» (Сапрыкин, 2005, с. 204), которая
контролировала фактически всю сферу высшего образования.
Суть наполеоновской модели емко и точно выразил Аузан:
«Университеты нужны для того, чтобы производить специалистов по узким профессиям. На это государство готово тратить
деньги, но государство должно контролировать эти университеты» (Аузан, URL).
Сама по себе структура наполеоновского университета
была уникальной, единственной в своем роде: «на всей территории Франции создавалась единая централизованная система образования. Вся эта система в ее совокупности именовалась императорским Университетом (в единственном числе!).
В состав Университета входили на регулярной основе следующие педагогические подразделения (“школы”): 1) факультеты; 2) лицеи; 3) коллежи; 4) частные школы (“institutions”);
5) пансионы; 6) начальные школы» (Козлов, URL). Фактически университетская система во Франции распалась на отдельные факультеты (права, теологии, медицины, словесности
и точных наук). Параллельно создавались высшие профессиональные школы. К недостаткам сложившейся системы высшего образования исследователи относят следующие: а) «отсутствие множественности университетов; б) отсутствие автономии
университетов; в) отсутствие полносоставности университетов;
г) отсутствие нацеленности на исследовательскую работу;
д) отсутствие прочной связи между профессорами и студентами» (там же).
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]