Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социально-сетевая цифровая коммуникативная культура молодежи. Коллективная монография
.pdf
Глава III. Социально-сетевая цифровая грамотность
2. Навыки сохранения приватности персональной информации.
Умение хранить приватность персональных данных в сети является
чем-то само собой разумеющимся для пользователей; 81% опрошен-
ных считает их наличие необходимым. Респонденты на постоянной
основе проводят селекцию своего контента по уровням доступа: персональная информация, относящаяся к личной жизни (например, интимные фото) закрывается от неблизких родственников и бизнеспартнеров.
3. Навыки нейтрализации угроз, связанных с троллингом, флеймин-
гом и кибербуллингом. По данным опроса 51,3% респондентов считают
приоритетными для себя компетенции гашения конфликтов (в частности, флейминг и кибербуллинг).
Компетенции социально-сетевой цифровой грамотности образуют
взаимосвязанный и взаимно усиливающий комплекс навыков: информационно-медийная компетенция позволяет распознавать угрозы безопасности, эффективная самопрезентация позволяет легко управлять
своими контактами. Развитая лингвистическая компетенция позитивно
влияет на сетевую самопрезентацию. И, наоборот, дефициты в области
обеспечения безопасности могут подрывать сетевую самопрезентацию
и имидж, слабая
лингвистическая компетенция мешает эффективной
аффилиации и коллаборации, недостаток навыков самоподачи может
негативно отражаться в области управления своими контактами. Комплексность необходимых резонирующих социально-сетевых коммуникативных компетенций является одним из условий их успешного
применения.
Подводя итоги главы, следует сделать несколько ключевых выводов, основанных на теоретической концептуализации модели и анали
зе ее содержательного наполнения в ходе проведения полевых социологических исследований:
1. Эмпирическое исследование показало формирование среди цифрового поколения корпуса представлений, обладающего нормативной
принудительностью, и предполагающего овладение целым набором
специфических цифровых компетенций. Подобный комплекс знаний,
умений и нормативных этических установок служит инструментом
эффективной коммуникации и социализации молодежи в виртуальном
пространстве сетей.
2. Данные социологических стандартизированых опросов и качественных исследований с применением методов глубинных интервью
-
81
Социально-сетевая цифровая коммуникативная культура молодежи
и фокус-групп демонстрируют справедливость предположения относительно значимости и приоритетности для респондентов, как продвинутых пользователей социальных сетей, инкорпорированных нами в
структуру модели социально-сетевой грамотности информационно-
медийных, самопрезентационных, аффилиативных, лингвистических и
обеспечения безопасности компетенций.
3. Дискуссионными остаются вопросы, связанные с общей концептуализацией и определением структурной включенности отдельных
элементов в общий контекст социально-сетевой цифровой грамотности (например, навыков многозадачности) и их содержания на уровне
субкомпетенций. Как показали полевые исследования, интерпретация
и приоритетность данных навыков значительно варьируется среди различных респондентов и является производной от их компетентности и
профиля интересов.
4. Процесс взросления и подростково-юношеской социализации
предполагает в современном цифровом мире выработку и развитие
социально-сетевых цифровых компетенций на социальных платформах. Крайне перспективной видится дескрипция роли социальносетевых коммуникативных практик в социализации цифрового поколения, которая станет предметом рассмотрения в следующей главе.
В системе образования внедрение концепта социально-сетевой
цифровой грамотности как одного из парциальных видов общей цифровой грамотности позволит в дальнейшем производить ее измерение
и мониторинг и, возможно, включить в набор обучаемых навыков.
В современном цифровом мире и экономике невозможно обойтись без
каких-либо вариантов инклюзии социально-сетевой цифровой грамотности в набор необходимых образовательных навыков.
82
Глава IV. Виртуальная инкультурация как процесс
ГЛАВА IV
Виртуальная инкультурация как процесс освоения
коммуникативного порядка и развития социально-
сетевой цифровой грамотности: мотивация, стадии
и агенты влияния на различных этапах подростково-
юношеской социализации цифрового поколения
Понятие виртуальной инкультурации в контексте нашего исследования предстает как процесс погружения человека в повседневные
социальные практики сетевого общения, постепенное освоение норм и
правил коммуникативного порядка, присущих социально-сетевой
коммуникативной культуре. Эти правила на уровне индивидуальных
компетенций образуют его социально-сетевую цифровую грамотность,
которая развивается по мере повышения вовлеченности человека в
сетевое общение, расширения репертуара сетевых форм коммуника
ций, смены его «потребительской» установки пользователя на «созидательную».
Виртуальная социализация и инкультурация:
к определению понятий
Понятие инкультурации появилось в середине XX в. и получило свое
концептуальное обоснование в работах ряда американских культурантропологов. М. Херсковиц полагал, что освоение той или иной формы
культуры происходит тогда, когда индивид не только понимает, но и
перенимает особенности мышления и модели поведения определенного
культурного сообщества. На первом уровне инкультурации человек
пребывает в «детстве», он пассивно усваивает нормы, правила, традиции, не претендуя на выбор и не делая оценок. «Зрелость» характеризуется способностью не принимать какие-либо культурные явления, предлагать новые нормы и правила. Такая активная позиция обеспечивает
изменения в культуре, в то время как «детство» удерживает ее стабильность. Уровень
только при равноправии в обществе. Будучи основателем культурного
релятивизма, М. Херсковиц считал, что суждения человека основывают-
зрелости, по М. Херсковицу, человек может достичь
-
83
Социально-сетевая цифровая коммуникативная культура молодежи
ся на опыте, а опыт понимается и интерпретируется каждым индивидом
в терминах и представлениях собственной инкультурации. Таким образом, инкультурация – это процесс воспроизводства «культурного человека» и механизм поддержания культурных изменений
142
.
Культурантрополог М. Мид указывала на роль коммуникации в
процессе инкультурации. Ее типология культур актуализирует роль
субъектов трансляции культурной информации. Этот подход позволяет фиксировать доминирование в информационно-сетевом обществе префигуративного типа культуры, когда дети уже не учатся у
своих предшественников
143
. В обществе, где стремительно развива-
ющиеся технологии приводят к столь резким культурным изменениям, вертикальная трансмиссия, в ходе которой социокультурная информация передается от родителей (старших) к детям, становится
затруднительной.
В дискурсе культурной и социальной антропологии важным является разграничение понятий инкультурации и социализации, в ряде
других дисциплин допускается синонимичное
употребление. Инкультурация предполагает не только освоение культурных норм ребенком,
но и процесс адаптации к иной культурной среде в любом возрасте.
Социализация происходит как приобщение к той или иной группе,
осознание своей роли в этом сообществе, как поиск личностной идентичности. Мы используем эти понятия как взаимосвязанные, характеризующие различные – культурные
или социальные – аспекты освое-
ния виртуального пространства детьми и подростками.
Так, успешная социализация подростка в социальных сетях проявляется в освоении новых видов деятельности, понимании принятых в этом
пространстве норм и установок, в расширении круга общения. Все это
оказывает влияние на формирование его собственного Я, трансформацию которого можно наблюдать
в символических репрезентациях и ин-
теракциях в процессе его виртуальной самопрезентации.
Вспоминая культурно-историческую теорию Л.С. Выготского,
можно интерпретировать символическую деятельность в социальных
сетях, преобразование сетевого коммуникативного пространства как
процесс успешной инкультурации. Процессы социализации и инкультурации в период взросления человека протекают неразрывно. Прогресс в социализации непременно будет отражаться
142
Herskovits М. Cultural Anthropology. N.Y., 1955.
143
Мид М. Культура и мир детства. Избранные произведения. М. : Наука, 1988. 429 с.
на расширении
84
Глава IV. Виртуальная инкультурация как процесс
спектра видов символической деятельности, на увеличении объема
создаваемых продуктов культуры (творческой активности). А творческая, созидательная активность ребенка или подростка (при условии
адекватной коммуникативной стратегии) будет конвертироваться в его
социальный капитал. Как показывают исследования отечественных
ученых, те же закономерности прослеживаются в процессах виртуальной социализации (киберсоциализации) и виртуальной инкультурации.
Российский
исследователь Л.О. Пазина соотносит понятия виртуальной инкультурации и социализации: инкультурация включает в
себя социализацию как характеристику, определяющую её успех.
В поисках структурных составляющих этих процессов Л.О. Пазина
выделяет архетипическую (конструирование образа виртуальной личности), мотивационную (удовлетворение актуальных потребностей) и
инструментальную (развитие компетенций) составляющие
144
.
В контексте изучения проблемы социализации молодежи в пространстве интернет наиболее глубоким представляется исследование
Р.М. Айсиной и А.А. Нестеровой. Авторы делают обзор российских и
зарубежных работ, посвященных изучению феномена «цифровой социализации», «информационной социализации» и «киберсоциализа-
145
ции»
. Они также выделяют типы и уровни киберсоциализации:
«уровень киберсоциализации будет определяться степенью овладения
пользователем системой правил, норм, знаний и навыков, позволяющих успешно функционировать в киберпространстве»
146
. Таким обра-
зом, успешная киберсоциализация связана с повышением уровня цифровой грамотности молодых людей.
Важным в работе Р.М. Айсиной и А.А. Нестеровой представляется
тезис о снижении роли традиционных для социализации ребенка агентов влияния (семья, школа) в процессе киберсоциализации. При том,
что само интернет-сообщество не имеет устойчивой
базы, актуализируются риски стихийной и неконтролируемой социализации
147
.
социокультурной
144
Пазина Л.О. Инкультурация в виртуальном пространстве /Материалы национальной
научно-практической конференции «Актуальные проблемы науки и техники. 2019».
Ростов н/Д, 2019. С. 920–921.
145
Айсина Р.М., Нестерова А.А. Киберсоциализация молодежи в информационно-
коммуникационном пространстве современного мира: эффекты и риски // Социальная
психология и общество. 2019. Т. 10, № 4. С. 42–57.
146
Там же. С. 49.
147
Там же.
85
Социально-сетевая цифровая коммуникативная культура молодежи
Однако на существование особых стабилизирующих механизмов
виртуальной культуры указывают Л.О. Пазина и С.С. Зубарева в статье, посвященной процессу инкультурации молодежи в виртуальном
пространстве. В интернет формата web 2.0 существуют встроенные
механизмы фильтрации контента, премодерация, которая способствует
соблюдению норм и правил пользователем: «премодерации является
не только фильтром для контента, но
и инструментом инкультурации,
оказывающим влияние на формирование субъекта киберпространства
в целях подготовки его к участию в общественной и культурной жизни
в соответствии с социокультурными нормативными моделями»
148
Этот механизм обеспечивает стабильность киберкультуры.
Признаком успешной инкультурации, по мнению Л.О. Пазиной и
С.С. Зубаревой, будет являться самостоятельная генерация пользователем контента с соблюдением норм, правил и культурных ожиданий
других представителей сообщества. Со временем такой пользователь
может создать «своё сетевой сообщество с присущими ему отличительными характеристиками, изменив
предыдущему укладу»
149
. Таким образом, смещение акцента на соци-
или вытеснив при этом подход к
ально-сетевое взаимодействие в процессе виртуальной социализации и
инкультурации позволяет увидеть своеобразие механизмов фильтрации информации, трансляции и преемственности норм и правил социально-сетевой коммуникативной культуры.
Для нашего исследования наиболее ценной является концепция
«культуры участия» американского профессора Г. Дженкинса и его
коллег, обративших внимание на процесс активного, деятельностного
освоения виртуального пространства как важнейшего условия формирования цифровых компетенций пользователей. «Культура участия»
предполагает взаимодействие в сетевых сообществах, вовлеченность в
производство, обмен, распространение цифровых артефактов
150
Участники таких сообществ вырабатывают свои особые правила поведения, манеру и стилистику общения определяют цели сетевой коллаборации. Эта концепция в полной мере объясняет неразрывность вир-
148
Пазина Л.О., Зубарева С.С. Феномен инкультурации «поколения Y» в виртуальной
реальности // Гуманитарные и социальные науки 2015. № 4. С. 33.
149
Там же. С. 34.
150
Jenkins H., Clinton K., Purushotma R. etc. (2006), Confronting the Challenges of Participatory Culture: Media Education for the 21st Century / An occasional paper on digital media and
learning. The MacArthur Foundation. URL: http://www.newmedialiteracies.org/wpcontent/uploads/pdfs/NMLWhitePaper.pdf (дата обращения: 20.09.2020).
.
.
86
Глава IV. Виртуальная инкультурация как процесс
туальной социализации и инкультурации, а также позволяет снять опасения относительно стихийности и неконтролируемости процесса
освоения молодежью интернет-пространства. С опорой на представленные в данной главе теоретические и практические результаты
наших предшественников мы подступились к своим полевым исследованиям.
Освоение пространства социальных сетей
первым цифровым поколением
Контуры исследования
Задачи представленного в данной главе монографии этапа исследования коррелируют с теми вопросами, которые мы сформулировали
для выяснения модели социально-сетевой социализации и инкультурации молодежи, а именно: какова была мотивация вступления и развития навыков в социально-сетевом пространстве, какие агенты и платформы выступали в качестве источников знаний (для развития компетенций) относительно сетевой коммуникации; через какие стадии социально-сетевого поведения проходят подростки/
взросления и виртуальной социализации; для чего подростки / молодежь периодически мигрируют с одной цифровой платформы на другую (миграция как способ отстройки от старших)?
Основным методом исследования на данном этапе стала фокусгруппа на тему «Эволюция моей сетевой цифровой грамотности – от
подростка к взрослому: этапы, наставники, барьеры и трудности», которая была организована на платформе социальной сети ВКонтакте (в
формате закрытого онлайн-мероприятия, апрель, 2020). Участниками
фокус-группы стали 14 студентов-первокурсников бакалавриата и магистратуры томских вузов различных направлений подготовки
приятие студентом себя как активного пользователя социальных сетей
с высоким уровнем цифровой грамотности было «входным фильтром»
при отборе участников фокус-группы. В дополнение к фокус-группе
было организовано несколько интервью с родителями, преподавателями и потенциальными работодателями на тему «Опыт межличностно-
151
Впервые результаты фокус-группы были частично представлены в статье: Гужова
И.В. Проблемы формирования цифровой грамотности молодежи в социальных сетях //
Знак: проблемное поле медиаобразования. 2020. № 4 (38). С. 14–25.
молодежь в процессе
151
. Вос-
87
Социально-сетевая цифровая коммуникативная культура молодежи
го общения в социальных сетях с представителями цифрового поколения». Ответы респондентов интервью позволило посмотреть на процесс инкультурации и социализации в социальных сетях не только
«глазами» молодежи, но и с позиций старшего поколения.
Особое внимание в данной части нашего исследовательского проекта мы уделили высшим учебным заведениям как институциональным агентам влияния на процесс формирования цифровых компетенций молодежи в социальных сетях. Также прояснили роль преподавателей как агентов социализации студентов в сетевом пространстве и
перспективы использования социальных сетей в образовательных целях. Несмотря на некоторые риски, внедрение форм сетевого взаимодействия в высшей школе предстает как основной подход к формированию успешного выпускника, соответствующего вызовам современного информационно-сетевого общества и цифровой экономики.
Для решения этих задач были проведены следующие исследовательские мероприятия: организована серия полуструктурированных
интервью на тему «Как изменилась моя социально-сетевая грамотность благодаря обучению в вузе», в которых респондентами выступили 15 студентов нескольких российских университетов; на эту же тему
состоялась фокус-группа на платформе социальной сети ВКонтакте, в
ней приняли участие 11 российских студентов. Рекрутинг участников
осуществлялся на основе принципа онлайн-доступности и высокой
цифровой компетентности. Также было проведено несколько интервью с университетскими преподавателями с целью выяснения их позиции относительно роли вуза в развитии цифровой грамотности молодежи.
В дальнейшем происходила верификация тех выводов, которые мы
сделали по результатам качественных исследований: в анкетном опросе (314 студентов-респондентов с охватом 6 томских вузов), основная
задача которого было уточнение модели социально-сетевой цифровой
грамотности, часть вопросов была посвящена подтверждению на
большей выборке выявленных мотивов, этапов, роли различных агентов влияния в процессе социально-сетевой социализации молодежи.
Создание первого аккаунта
Современных российских студентов как представителей молодежи
(18–23 года) можно отнести к первому цифровому поколению в нашей
88
Глава IV. Виртуальная инкультурация как процесс
стране. Появление интернет и первых гаджетов частично «захватило»
период их детства, далее сетевое общение стало одним из важнейших
факторов их социализации в период взросления. Описание их антропологического опыта в социальных сетях общения является уникальным, с исторической точки зрения, исследовательским материалом,
поскольку именно это поколение могло «зафиксировать» момент появления в их жизни интернет и первых платформ социальных сетей.
Современные подростки уже не могут вспомнить собственные ощущения, впечатления, мотивы первого в их жизни опыта сетевого взаимодействия – в их руки гаджеты попали гораздо раньше, нежели они
научились фиксировать в памяти свой опыт.
Из материалов фокус-группы мы узнаём, что регистрация респон-
дентов в первой в своей жизни социальной сети произошла в возрасте от 8 до 12 лет. Из ответов студентов: «Первый аккаунт создала в
одноклассниках в 4 классе (9 лет). Подтолкнули одноклассницы, чтобы
вместе играть в онлайн-игры. В этой сети было достаточно много моих
друзей. Для регистрации я точно не помню, важен ли был возраст. Родители отреагировали нейтрально» (А.Л., 18 лет, сохранена стилистика
и орфография респондента); И.Т., 22 года: «Когда мои подружки из
школы уже общались во ВКонтакте, я чувствовала себя "белой вороной" и, срочно там зарегистрировалась»; Е.М., 22 года: «Мой первый
аккаунт был создан в Вконтакте, мне было лет 10-11. Многие уже там
были, меня заставила подруга) хорошего интернета ещё не было дома,
поэтому мы ходили в интернет кафе. Родители не были против соцсетей, но были против, что я хожу в интернет кафе»; М.С., 18 лет: «Свой
первый аккаунт создала, когда была в 4 классе (9-10 лет). Многие мои
друзья уже были в сети ВКонтакте, поэтому мне не составило труда
найти круг общения, хотелось быть "в тренде". Родители не были против, так как я объяснила
для чего мне это и не проводила в сети слишком много времени, так что поводов для беспокойства у них не было,
зарегистрировалась сама, по номеру телефона, только возраст пришлось ставить ненастоящий, так как не хватало пару лет» (сохранена
стилистика и орфография респондентов). Большинство студентов сообщили, что родители
знали об их регистрации в социальной сети, но
либо не проявляли особого интереса, либо, уточнив для себя подробности, доверились такому выбору досуга своего ребенка. Многим в
детстве для регистрации в социальных сетях участие родителей
(взрослых) не потребовалось. Хотя некоторые респонденты расска-
89
Социально-сетевая цифровая коммуникативная культура молодежи
зали о заинтересованности родителей в обнаруженных их детьми возможностях социальных сетей: «Насколько я помню, в 5-м классе
(11 лет получается было) мы вместе с мамой зарегистрировались в
одноклассниках. Добавили друг друга в друзья, мама нашла своих одноклассников, я нашла тех, кого знала. В основном это были друзья
мамы, наши родственники, пара моих одноклассников и учителя. Создавала свой и мамин аккаунт я, поэтому родители не были против» (И.Т.,
22 года, сохранена стилистика и орфография респондента). Однако большинство респондентов сообщили, что зарегистрировались в социаль-
ных сетях раньше своих родителей, и до сих пор являются более активными их пользователями, нежели их старшие родственники.
Для чего и зачем нужны были социальные сети
Среди основных мотивов своего погружения в детстве
в сетевое
общение участники фокус-группы назвали: онлайн-игры со сверст-
никами, общение с друзьями («быть в тренде»), расширение круга
знакомств, развлечение и потребность узнать что-то новое. Эти
данные подтверждают и результаты проведенного нами опроса: 81,7%
респондентов в детстве и юности заводили персональные аккаунты в
социальных сетях и включались в сетевое
общение, чтобы общаться со
сверстниками, 62,1% – чтобы играть в онлайн-игры, 43,4% – из чистого любопытства, 28,9% – для расширения своего круга знакомств.
Насколько активными творцами сетевой культуры было первое
цифровое поколение? Что они постили и размещали в социальных сетях, когда были подростками? Д.П., 22 года: «Когда был активный период у школьников
и все что-то публиковали у себя на стене, рисовали
граффити, я ничего не публиковала, и удаляла то, что писали у меня.
Никогда не постила что-то свое во Вконтакте, максимум репосты красивых картинок»; С.Л., 22 года: «Первое время социальные сети были
только как игра. Только в старших классах я
стала пользоваться социальными сетями для дел»; И.Т., 22 года: «К социальным сетям я относилась как к игре, поэтому мой контент был чисто развлекательным, я
что-то просто репостила себе на стену, писала цитатки, какие-то картинки публиковала – в общем, что делали все, то делала и я» (сохранена стилистика и орфография респондентов).
Социальные сети как новое игровое пространство позволило под-
росткам экспериментировать с собственной идентичностью, «при-
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]