Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 2. Золотой теленок

Козлевич не слушал. От сумасшедших бросков руль вырывался

из его рук. Паниковский продолжал томиться.

Теперь нарушитель конвенции почти пел:

— Он идет на меня ишипит, как граммофон. Но яне из робкого десятка, Бендер. Другой бы на моем месте убежал, ая стою ижду. Вот он подходит ипротягивает шею, белую гусиную шею сжелтым клювом. Он хочет меня укусить. Заметьте, Бендер, моральное пре­имущество на моей стороне. Не яна него нападаю, он на меня на­падает. Итут, впорядке самозащиты, яего хватаю.

Остап снял свою капитанскую фуражку исказал:

— Ячасто был несправедлив кпокойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным челове­ком. Это был бывший слепой, самозванец игусекрад. Все свои си­лы он положил на то, чтобы жить за счет общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет. Авынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыль­чивый характер. Ипоэтому он умер. Все!

Когда остатки армии антилоповцев пересекли долину ипере­валили через новый холм, сейчас же за ним открылась маленькая железнодорожная станция.

— Авот ицивилизация,— сказал Остап,— может быть, буфет, еда. Поспим на скамьях. Утром двинем на восток. Как вы полагаете?

— Ято же хотел вам сказать,— поддержал Козлевич.

Раздался гул, задрожала проволока, из гула вылупились волчьи глазки, икороткий блестящий поезд сразмаху влетел на станцию.

Оностанавливался около групп отъезжающих ипровожающих ис некоторой сатирической нотой вголосе говорил:

— Уезжаете? Ну, ну! Или: — Остаетесь? Ну, ну! Таким манером он прошел кголове поезда, долго, откинув го-

Один из провожающих, человек срозовым плюшевым носом ибархатными височками, произнес пророчество, страшно всех напугавшее.

— Язнаю такие поездки,— заявил он,— сам ездил. Ваше буду­щее мне известно. Здесь вас человек сто. Ездить вы будете воб­щей сложности целый месяц. Двое из вас отстанут от поезда на маленькой глухой станции без денег идокументов идогонят вас только через неделю, голодные иоборванные. Укого-нибудь обя­зательно украдут чемодан. Может быть, уПаламидова, или уЛаву­азьяна, или уНавроцкого. Ипотерпевший будет ныть всю дорогу ивыпрашивать усоседей кисточку для бритья. Кисточку он будет возвращать невымытой, атазик потеряет. Один путешественник, конечно, умрет, идрузья покойного, вместо того чтобы ехать на смычку, вынуждены будут везти дорогой прах вМоскву. Это очень скучно ипротивно— возить прах. Кроме того, вдороге начнется склока. Поверьте мне! Кто-нибудь, хотя бы тот же Паламидов или Ухудшанский, совершит антиобщественный поступок. Ивы будете долго итоскливо его судить, аон будет свизгом истонами отме­жевываться. Все мне известно. Едете вы сейчас вшляпах икепках, аназад вернетесь втюбетейках. Самый глупый из вас купит пол­ный доспех бухарского еврея: бархатную шапку, отороченную ша­калом, итолстое ватное одеяло, сшитое ввиде халата. Иконечно же все вы по вечерам будете петь ввагоне «Стеньку Разина», бу-