Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1328 вузов, 5501 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 2. Золотой теленок

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
В комнате часто ираздражительно звонили телефоны, иногда отдельно, аиногда оба сразу. Но никто не снимал трубок. Еще ча­ще раскрывалась дверь, стриженая служебная голова, просунув­шись вкомнату, растерянно поводила очами иисчезала, чтобы тотчас же дать место другой голове, но уже не стриженой, апо­росшей жесткими патлами или попросту голой исиреневой, как луковица. Но илуковичный череп ненадолго застревал вдверной щели. Комната была пуста.
Когда дверь открылась, быть может впятидесятый раз за этот день, вкомнату заглянул Бендер. Он, как ивсе, повертел головой слева направо исправа налево и, как все, убедился втом, что това­рища Скумбриевича вкомнате нету. Дерзко выражая свое недо­вольство, великий комбинатор побрел по отделам, секциям, сек­торам икабинетам, спрашивая, не видел ли кто товарища Скум­бриевича. Иво всех этих местах он получал одинаковый ответ: «Скумбриевич только что здесь был», или: «Скумбриевич минуту назад вышел».
Полуответственный Егор принадлежал кмноголюдному виду служащих, которые или «только что здесь были», или «минуту на­зад вышли». Некоторые из них втечение целого служебного дня не могут даже добраться до своего кабинета. Ровно вдевять часов такой человек входит вучрежденческий вестибюль и, полный бла­гих намерений, заносит ножку на первую ступень лестницы. Его ждут великие дела. Он назначил усебя вкабинете восемь важных рандеву, два широких заседания иодно узкое. На письменном столе лежит стопка бумаг, требующих немедленного ответа. Во­обще дел многое множество, суток не хватает. Иполуответствен­ный или ответственный гражданин бодро заносит ножку на мра­морную ступень. Но опустить ее не так-то легко. «Товарищ Пару­синов, на одну минуту,— слышится воркующий голос,— как раз яхотел проработать свами один вопросик». Парусинова мягко берут под ручку иотводят вуголок вестибюля.
И сэтого момента ответственный или полуответственный ра­ботник погиб для страны— он пошел по рукам. Не успеет он про­работать вопросик ипробежать три ступеньки, как его снова под­хватывают, уводят кокну, или втемный коридор, или вкакой-ни­будь пустынный закоулок, где неряха завхоз набросал пустые ящики, ичто-то ему втолковывают, чего-то добиваются, на чем-то
181
настаивают ипросят что-то провернуть всрочном порядке. Ктрем часам дня он все-таки добирается до первой лестничной площадки. Кпяти часам ему удается прорваться даже на площад­ку второго этажа. Но так как он обитает на третьем этаже, аслу­жебный день уже окончился, он быстро бежит вниз ипокидает учреждение, чтобы успеть на срочное междуведомственное сове­щание. Авэто время вкабинете надрываются телефоны, рушатся назначенные рандеву, переписка лежит без ответа, ачлены двух широких заседаний иодного узкого безучастно пьют чай икаля­кают отрамвайных неполадках.
У Егора Скумбриевича все эти особенности были чрезвычай­но обострены общественной работой, которой он отдавался сизлишней горячностью. Он умело ивыгодно использовал вза­имный ивсесторонний обман, который как-то незаметно при­жился в«Геркулесе» ипочему-то носил название общественной нагрузки.
Геркулесовцы сидели на собраниях по три часа кряду, слушая унизительную болтовню Скумбриевича.
Им всем очень хотелось схватить Егора за толстенькие ляжки ивыбросить из окна спорядочной высоты. Временами им каза­лось даже, что никакой общественной деятельности вообще не существует иникогда не существовало, хотя они изнали, что за стенами «Геркулеса» есть какая-то другая, правильная обществен­ная жизнь. «Вот скотина,— думали они, тоскливо вертя вруках карандаши ичайные ложечки,— симулянт проклятый!» Но при­драться кСкумбриевичу, разоблачить его было не вих силах. Егор произносил правильные речи осоветской общественности, окультработе, опрофучебе ио кружках самодеятельности. Но за всеми этими горячими словами ничего не было. Пятнадцать кружков, политических имузыкально-драматических, вырабаты­вали уже два года свои перспективные планы; ячейки доброволь­ных обществ, имевшие своей целью споспешествовать развитию авиации, химических знаний, автомобилизма, конного спорта, дорожного дела, атакже скорейшему уничтожению великодер­жавного шовинизма, существовали только ввоспаленном вооб­ражении членов месткома. Ашкола профучебы, создание которой Скумбриевич ставил себе вособенную заслугу, все время пере­страивалась, что, как известно, обозначает полную бездеятель-
182
ность. Если бы Скумбриевич был честным человеком, он, вероят­но, сам сказал бы, что вся эта работа ведется «в порядке миража». Но вместкоме этот мираж облекался вотчеты, ав следующей проф­союзной инстанции существование музыкально-политических кружков уже не вызывало никаких сомнений. Школа же профуче­бы рисовалась там ввиде большого каменного здания, вкотором стоят парты, бойкий учитель выводит мелом на доске кривую ро­ста безработицы вСоединенных Штатах, аусатые ученики поли­тически растут прямо на глазах. Из всего вулканического кольца общественной деятельности, которым Скумбриевич охватил «Гер­кулес», действовали только две огнедышащих точки: стенная газе­та «Голос председателя», выходившая раз вмесяц иделавшаяся вчасы занятий силами Скумбриевича иБомзе, ифанерная доска снадписью «Бросившие пить ивызывающие других», под кото­рой, однако, не значилась ни одна фамилия.
Погоня за Скумбриевичем по этажам «Геркулеса» осточертела Бендеру. Великий комбинатор никак не мог настигнуть славного общественника. Он ускользал из рук. Вот здесь, вместкоме, он только что говорил по телефону, еще горяча была мембрана и с черного лака телефонной трубки еще не сошел туман его дыхания. Вот тут, на подоконнике, еще сидел человек, скоторым он только сейчас разговаривал. Один раз Остап увидел даже отражение Скумбриевича влестничном зеркале. Он бросился вперед, но зер­кало тотчас же очистилось, отражая лишь окно сдалеким облаком.
— Матушка-заступница, милиция-троеручица!— воскликнул Остап, переводя дыхание.— Что за банальный, опротивевший всем бюрократизм! Внашем Черноморском отделении тоже есть свои слабые стороны, всякие там неполадки впробирной палатке, но такого, как в«Геркулесе»... Верно, Шура?
Уполномоченный по копытам испустил тяжелый насосный вздох. Они снова очутились впрохладном коридоре второго эта­жа, где успели побывать за этот день раз пятнадцать. Иснова, впятнадцатый раз, они прошли мимо деревянного дивана, стояв­шего уполыхаевского кабинета.
На диване сутра сидел выписанный из Германии за большие деньги немецкий специалист, инженер Генрих Мария Заузе. Он был вобыкновенном европейском костюме, итолько украинская рубашечка, расшитая запорожским узором, указывала на то, что
183
инженер пробыл вРоссии недели три иуже успел посетить мага­зин кустарных изделий. Он сидел неподвижно, откинув голову на деревянную спинку дивана иприкрыв глаза, как человек, которо­го собираются брить. Могло бы показаться, что он дремлет. Но мо­лочные братья, не раз пробегавшие мимо него впоисках Скум­бриевича, успели заметить, что краски на неподвижном лице за­морского гостя беспрестанно меняются. Кначалу служебного дня, когда инженер занял позицию удверей Полыхаева, лицо его было румяным вмеру. Скаждым часом оно все разгоралось ик пере­рыву для завтрака приобрело цвет почтового сургуча. По всей ве­роятности, товарищ Полыхаев добрался кэтому времени лишь до второго лестничного марша. После перерыва смена красок пошла вобратном порядке. Сургучный цвет перешел вкакие-то скарла­тинные пятна. Генрих Мария стал бледнеть, ик середине дня, ког­да начальнику «Геркулеса», по-видимому, удалось прорваться ко второй площадке, лицо иностранного специалиста стало крах­мально-белым.
— Что сэтим человеком делается?— шепнул Балаганову
Остап.— Какая гамма переживаний!
Едва он успел произнести эти слова, как Генрих Мария Заузе подскочил на диване излобно посмотрел на полыхаевскую дверь, за которой слышались холостые телефонные звонки. «Wolokita»,— взвизгнул он дискантом и, бросившись квеликому комбинатору, стал изо всей силы трясти его за плечи.
— Геноссе Полыхаев!— кричал он, прыгая перед Остапом.— Ге­носсе Полыхаев!
Он вынимал часы, совал их под нос Балаганову, поднимал пле­чи иопять набрасывался на Бендера.
— Вас махен зи?— ошеломленно спросил Остап, показывая не­которое знакомство снемецким языком.— Вас воллен зи от бед­ного посетителя?
Но Генрих Мария Заузе не отставал. Продолжая держать левую руку на плече Бендера, правой рукой он подтащил ксебе поближе Балаганова ипроизнес перед ними большую страстную речь, во время которой Остап нетерпеливо смотрел по сторонам внадежде поймать Скумбриевича, ауполномоченный по копытам негромко икал, почтительно прикрывая рот рукой ибессмысленно глядя на ботинки иностранца.
184
Инженер Генрих Мария Заузе подписал контракт на год рабо­ты вСССР, или, как определял сам Генрих, любивший точность,— вконцерне «Геркулес». «Смотрите, господин Заузе,— предосте­регал его знакомый доктор математики Бернгард Гернгросс,— за свои деньги большевики заставят вас поработать». Но Заузе объ­яснил, что работы не боится идавно уже ищет широкого поля для применения своих знаний вобласти механизации лесного хозяйства.
Когда Скумбриевич доложил Полыхаеву оприезде иностранно­го специалиста, начальник «Геркулеса» заметался под своими пальмами.
— Он нам нужен до зарезу! Вы куда его девали?
— Пока вгостиницу. Пусть отдохнет сдороги.
— Какой там может быть отдых!— вскричал Полыхаев.— Столько денег за него плачено, валюты! Завтра же, ровно вдесять, он должен быть здесь.
Без пяти минут десять Генрих Мария Заузе, сверкая кофейны­ми брюками иулыбаясь при мысли ошироком поле деятельности, вошел вполыхаевский кабинет. Начальника еще не было. Не было его также через час ичерез два. Генрих начал томиться. Развлекал его только Скумбриевич, который время от времени появлялся ис невинной улыбкой спрашивал:
— Что, разве геноссе Полыхаев еще не приходил? Странно.
Еще через два часа Скумбриевич остановил вкоридоре завтра­кавшего Бомзе иначал сним шептаться:
— Прямо не знаю, что делать. Полыхаев назначил немцу на де­сять часов утра, асам уехал вМоскву хлопотать насчет помеще­ния. Раньше недели не вернется. Выручите, Адольф Николаевич! Уменя общественная нагрузка, профучебу вот никак перестроить не можем. Посидите снемцем, займите его как-нибудь. Ведь за него деньги плачены, валюта.
Бомзе впоследний раз понюхал свою ежедневную котлетку, проглотил ее и, отряхнув крошки, пошел знакомиться сгостем.
В течение недели инженер Заузе, руководимый любезным Адольфом Николаевичем, успел осмотреть три музея, побывать на балете «Спящая красавица» ипросидеть часов десять на тор­жественном заседании, устроенном вего честь. После заседа­ния состоялась неофициальная часть, во время которой избран-
185
ные геркулесовцы очень веселились, потрясали лафитничками, севастопольскими стопками и, обращаясь кЗаузе, кричали: «Пей до дна!»
«Дорогая Тили,— писал инженер своей невесте вАахен,— вот уже десять дней яживу вЧерноморске, но кработе вконцерне „Геркулес“ еще не приступил. Боюсь, что эти дни уменя вычтут из договорных сумм».
Однако пятнадцатого числа артельщик-плательщик вручил За­узе полумесячное жалованье.
— Не кажется ли вам,— сказал Генрих своему новому другу Бомзе,— что мне заплатили деньги зря? Яне выполняю никакой работы.
— Оставьте, коллега, эти мрачные мысли!— вскричал Адольф Николаевич.— Впрочем, если хотите, можно поставить вам специ­альный стол вмоем кабинете.
После этого Заузе писал письмо невесте, сидя за специальным собственным столом:
«Милая крошка. Яживу странной инеобыкновенной жизнью. Яровно ничего не делаю, но получаю деньги пунктуально, вдо­говорные сроки. Все это меня удивляет. Расскажи об этом наше­му другу, доктору Бернгарду Гернгроссу. Это покажется ему ин­тересным».
Приехавший из Москвы Полыхаев, узнав, что уЗаузе уже есть стол, обрадовался.
— Ну, вот ипрекрасно!— сказал он.— Пусть Скумбриевич вве­дет немца вкурс дела.
Но Скумбриевич, со всем своим пылом отдавшийся организа­ции мощного кружка гармонистов-баянистов, сбросил немца Адольфу Николаевичу. Бомзе это не понравилось. Немец мешал ему закусывать ивообще лез не всвои дела, иБомзе сдал его вэксплуатационный отдел. Но так как этот отдел вто время пере­страивал свою работу, что заключалось вбесконечном перетаски­вании столов сместа на место, то Генриха Марию сплавили вфинсчетный зал. Здесь Арников, Дрейфус, Сахарков, Корейко иБорисохлебский, не владевшие немецким языком, решили, что Заузе— иностранный турист из Аргентины, ипо целым дням объ­ясняли ему геркулесовскую систему бухгалтерии. При этом они пользовались азбукой для глухонемых.
186
Через месяц очень взволнованный Заузе поймал Скумбриевича
вбуфете ипринялся кричать:
— Яне желаю получать деньги даром! Дайте мне работу! Если
так будет продолжаться, ябуду жаловаться вашему патрону!
Конец речи иностранного специалиста не понравился Скум-
бриевичу. Он вызвал ксебе Бомзе.
— Что снемцем?— спросил он.— Чего он бесится?
— Знаете что,— сказал Бомзе,— по-моему, он просто склочник. Ей-богу. Сидит человек за столом, ни черта не делает, получает тьму денег иеще жалуется.
— Вот действительно склочная натура,— заметил Скумбрие­вич,— даром что немец. Кнему надо применить репрессии. Якак­нибудь скажу Полыхаеву. Тот его живо вбутылку загонит.
Однако Генрих Мария решил пробиться кПолыхаеву сам. Но, ввиду того что начальник «Геркулеса» был видным представите­лем работников, которые «минуту тому назад вышли» или «только что здесь были», попытка эта привела только ксидению на дере­вянном диване ивзрыву, жертвами которого стали невинные дети лейтенанта Шмидта.
— Бюрократизмус!— кричал немец, важитации переходя на трудный русский язык.
Остап молча взял европейского гостя за руку, подвел его кви­севшему на стене ящику для жалоб исказал, как глухому:
— Сюда! Понимаете? Вящик. Шрайбен, шриб, гешрибен. Пи­сать. Понимаете? Япишу, ты пишешь, он пишет, она, оно пи­шет. Понимаете? Мы, вы, они, оне пишут жалобы икладут всей ящик. Класть! Глагол класть. Мы, вы, они, оне кладут жалобы... Иникто их не вынимает. Вынимать! Яне вынимаю, ты не вы­нимаешь...
Но тут великий комбинатор увидел вконце коридора широкие бедра Скумбриевича и, не докончив урока грамматики, побежал за неуловимым общественником.
— Держись, Германия!— поощрительно крикнул немцу Балага­нов, устремляясь за командором.
Но, квеличайшей досаде Остапа, Скумбриевич снова исчез, словно бы вдруг дематериализовался.
— Это уже мистика,— сказал Бендер, вертя головой,— только что был человек— инет его.
187
Молочные братья вотчаянии принялись открывать все двери подряд. Но уже из третьей комнаты Балаганов выскочил, как из проруби. Лицо его невралгически скосилось на сторону.
— Ва-ва,— сказал уполномоченный по копытам, прислоняясь кстене,— ва-ва-ва.
— Что свами, дитя мое?— спросил Бендер.— Вас кто-нибудь обидел?
— Там,— пробормотал Балаганов, протягивая дрожавшую руку.
Остап открыл дверь иувидел черный гроб.
Гроб покоился посреди комнаты на канцелярском столе стум­бами. Остап снял свою капитанскую фуражку ина носках подошел кгробу. Балаганов сбоязнью следил за его действиями. Через ми­нуту Остап поманил Балаганова ипоказал ему большую белую надпись, выведенную на гробовых откосах.
— Видите, Шура, что здесь написано?— сказал он.— «Смерть бюрократизму!» Теперь вы успокоились?
Это был прекрасный агитационный гроб, который по большим праздникам геркулесовцы вытаскивали на улицу ис песнями но­сили по всему городу. Обычно гроб поддерживали плечами Скум­бриевич, Бомзе, Берлага исам Полыхаев, который был человеком демократической складки ине стыдился показываться рядом сподчиненными на различных шествиях иполиткарнавалах. Скумбриевич очень уважал этот гроб ипридавал ему большое зна­чение. Иногда, навесив на себя фартук, Егор собственноручно пе­рекрашивал гроб заново иосвежал антибюрократические лозунги, вто время как вего кабинете хрипели изакатывались телефоны иразнообразнейшие головы, просунувшись вдверную щель, грустно поводили очами.
Егор так ине нашелся. Швейцар вфуражке сзигзагом сообщил Бендеру, что товарищ Скумбриевич минуту тому назад здесь был итолько что ушел, уехал купаться на Комендантский пляж, что давало ему, как он говаривал, зарядку бодрости.
Прихватив на всякий случай Берлагу ирастолкав дремавшего за рулем Козлевича, антилоповцы отправились за город.
Надо ли удивляться тому, что распаленный всем происшедшим Остап не стал медлить иполез за Скумбриевичем вводу, нисколь­ко не смущаясь тем, что важный разговор онечистых акционер­ных делах придется вести вЧерном море.
188
Балаганов вточности исполнил приказание командора. Он раздел покорного Берлагу, подвел кводе и, придерживая его обе­ими руками за талию, принялся терпеливо ждать. Вморе, как вид­но, происходило тяжелое объяснение. Остап кричал, как морской царь. Слов нельзя было разобрать. Видно было только, что Скум­бриевич попытался взять курс на берег, но Остап отрезал ему до­рогу ипогнал воткрытое море. Затем голоса усилились, истали слышны отдельные слова: «Интенсивник!», «А кто брал? Папа римский брал?..», «При чем тут я?..»
Берлага давно уже переступал босыми пятами, оттискивая на мокром песке индейские следы. Наконец сморя донесся крик:
— Можно пускать!
Балаганов спустил вморе бухгалтера, который снеобыкновен­ной быстротой поплыл по-собачьи, колотя воду руками иногами. При виде Берлаги Егор Скумбриевич встрахе окунулся сголовой.
Между тем уполномоченный по копытам растянулся на песоч­ке изакурил папиросу. Ждать ему пришлось минут двадцать. Пер­вым вернулся Берлага. Он присел на корточки, вынул из кармана брюк носовой платок и, вытирая лицо, сказал:
— Сознался наш Скумбриевич. Очной ставки не выдержал.
— Выдал, гадюка?— добродушно спросил Шура. И, отняв от губ окурок большим иуказательным пальцами, щелкнул языком. При этом из его рта вылетел плевок, быстрый идлинный, как торпеда.
Прыгая на одной ноге инацеливаясь другой ногой вштанину, Берлага туманно пояснил:
— Яэто сделал не винтересах истины, ав интересах правды.
Вторым прибыл великий комбинатор. Он сразмаху лег на жи­вот и, прижавшись щекой кнагретому песку, долго имногозначи­тельно смотрел на вылезавшего из воды синего Скумбриевича. Потом он принял из рук Балаганова папку и, смачивая карандаш языком, принялся заносить вдело добытые тяжелым трудом но­вые сведения.
Удивительное превращение произошло сЕгором Скумбриеви­чем. Еще полчаса назад волна приняла на себя активнейшего об­щественника, такого человека, окотором даже председатель мест­кома товарищ Нидерландюк говорил: «Кто-кто, аСкумбриевич не подкачает». Аведь подкачал Скумбриевич. Икак подкачал! Мел­кая летняя волна доставила на берег уже не дивное женское тело
189
сголовой бреющегося англичанина, акакой-то бесформенный бурдюк, наполненный горчицей ихреном.
В то время, покуда великий комбинатор пиратствовал на море, Генрих Мария Заузе, подстерегший все-таки Полыхаева иимев­ший сним весьма крупный разговор, вышел из «Геркулеса» впол­ном недоумении. Странно улыбаясь, он отправился на почтамт итам, стоя за конторкой, покрытой стеклянной доской, написал письмо невесте вгород Аахен:
«Дорогая девочка. Спешу сообщить тебе радостную весть. Наконец-то мой патрон Полыхаев отправляет меня на производ­ство. Но вот что меня поражает, дорогая Тили,— вконцерне „Гер­кулес“ это называется загнать вбутылку (sagnat w butilku!). Мой новый друг Бомзе сообщил, что на производство меня посылают ввиде наказания. Можешь ли ты себе это представить? Исможет ли это когда-нибудь понять наш добрый доктор математики Берн­гард Гернгросс?»
Глава XIX
УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ШТЕМПЕЛЬ
К двенадцати часам следующего дня по «Геркулесу» пополз
слух отом, что начальник заперся скаким-то посетителем всвоем пальмовом зале ивот уже три часа не отзывается ни на стук Сер­ны Михайловны, ни на вызовы по внутреннему телефону. Герку­лесовцы терялись вдогадках. Они привыкли ктому, что Полыхае­ва весь день водят под ручку вкоридорах, усаживают на подокон­ники или затаскивают под лестницу, где ирешаются все дела. Возникло даже предположение, что начальник отбился от катего­рии работников, которые «только что вышли», ипримкнул квли­ятельной группе «затворников», которые обычно проникают всвои кабинеты рано утром, запираются там, выключают телефон и, отгородившись таким образом от всего мира, сочиняют разно­образнейшие доклады.
А между тем работа шла, бумаги требовали подписей, ответов ирезолюций. Серна Михайловна недовольно подходила кполыха­евской двери иприслушивалась. При этом вее больших ушах рас­качивались легкие жемчужные шарики.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности