Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 2. Золотой теленок

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
— Факт, не имеющий прецедента,— глубокомысленно сказала
секретарша.
— Но кто же, кто это унего сидит?— спрашивал Бомзе, от кото­рого несло смешанным запахом одеколона икотлет.— Может, кто­нибудь из инспекции?
— Да нет, говорю вам, обыкновенный посетитель.
— ИПолыхаев сидит сним уже три часа?
— Факт, не имеющий прецедента,— повторила Серна Михай­ловна.
— Где же выход из этого исхода?— взволновался Бомзе.— Мне срочно нужна резолюция Полыхаева. Уменя подробный доклад онеприспособленности бывшего помещения «Жесть ибекон» кусловиям работы «Геркулеса». Яне могу без резолюции.
Серну Михайловну со всех сторон осадили сотрудники. Все они держали вруках большие ималые бумаги. Прождав еще час, впродолжение которого гул за дверью не затихал, Серна Михай­ловна уселась за свой стол икротко сказала:
— Хорошо, товарищи. Подходите свашими бумагами.
Она извлекла из шкафа длинную деревянную стоечку, на кото­рой покачивалось тридцать шесть штемпелей столстенькими ла­ковыми головками, и, проворно вынимая из гнезд нужные печати, принялась оттискивать их на бумагах, не терпящих отлагательства.
Начальник «Геркулеса» давно уже не подписывал бумаг соб­ственноручно. Вслучае надобности он вынимал из жилетного кармана печатку и, любовно дохнув на нее, оттискивал против своего титула сиреневое факсимиле. Этот трудовой процесс очень ему нравился идаже натолкнул на мысль, что некоторые наиболее употребительные резолюции не худо бы тоже переве­сти на резину.
Так появились на свет первые каучуковые изречения:
«Не возражаю. Полыхаев».
«Согласен. Полыхаев». «Прекрасная мысль. Полыхаев». «Провести вжизнь. Полыхаев».
Проверив новое приспособление на практике, начальник «Гер-
кулеса» пришел квыводу, что оно значительно упрощает его труд
191
инуждается вдальнейшем поощрении иразвитии. Вскоре была пущена вработу новая партия резины. На этот раз резолюции бы­ли многословнее:
«Объявить выговор вприказе. Полыхаев».
«Поставить на вид. Полыхаев».
«Бросить на периферию. Полыхаев».
«Уволить без выходного пособия. Полыхаев».
Борьба, которую начальник «Геркулеса» вел скоммунотделом
из-за помещения, вдохновила его на новые стандартные тексты:
«Я коммунотделу не подчинен. Полыхаев».
«Что они там, сума посходили? Полыхаев».
«Не мешайте работать. Полыхаев».
«Я вам не ночной сторож. Полыхаев».
«Гостиница принадлежит нам— иточка. Полыхаев».
«Знаю яваши штуки. Полыхаев».
«И кроватей не дам, иумывальников. Полыхаев».
Эта серия была заказана втрех комплектах. Борьба предвиде­лась длительная, ипроницательный начальник не без оснований опасался, что содним комплектом он не обернется.
Затем был заказан набор резолюций для внутригеркулесов­скихнужд.
«Спросите уСерны Михайловны. Полыхаев».
«Не морочьте мне голову. Полыхаев».
«Тише едешь— дальше будешь. Полыхаев».
«А ну вас всех! Полыхаев».
Творческая мысль начальника не ограничилась, конечно, ис­ключительно административной стороной дела. Как человек широких взглядов, он не мог обойти вопросов текущей полити­ки. Ион заказал прекрасный универсальный штамп, над тек­стом которого трудился несколько дней. Это была дивная рези­новая мысль, которую Полыхаев мог приспособить клюбому случаю жизни. Помимо того, что она давала возможность не­медленно откликаться на события, она также освобождала его
192
от необходимости каждый раз мучительно думать. Штамп был построен так удобно, что достаточно было лишь заполнить оставленный внем промежуток, чтобы получилась злободнев­ная резолюция:
В ответ на ............................... мы, геркулесовцы, как один человек,
ответим:
а) повышением качества служебной переписки, б) увеличением производительности труда, в) усилением борьбы сбюрократизмом, волокитой, кумовством
иподхалимством,
г) уничтожением прогулов иименин, д) уменьшением накладных расходов на календари ипортреты, е) общим ростом профсоюзной активности,
ж) отказом от празднования рождества, пасхи, троицы, благовеще­ния, крещения, курбан-байрама, йом-кипура, рамазана, пурима идругих религиозных праздников,
з) беспощадной борьбой сголовотяпством, хулиганством, пьян­ством, обезличкой, бесхребетностью ипереверзевщиной,
и) поголовным вступлением вряды общества «Долой рутину сопер­ных подмостков»,
к) поголовным переходом на сою,
л) поголовным переводом делопроизводства на латинский алфавит,
а также всем, что понадобится впредь.
Пунктирный промежуток Полыхаев заполнял лично, по мере надобности, сообразуясь стребованиями текущего момента.
Постепенно Полыхаев разохотился истал все чаще ичаще пу­скать вход свою универсальную резолюцию. Дошло до того, что он отвечал ею на выпады, происки, вылазки ибесчинства соб­ственных сотрудников.
Например: «В ответ на наглое бесчинство бухгалтера Кукуш­кинда, потребовавшего уплаты ему сверхурочных, ответим...» Или: «В ответ на мерзкие происки иподлые выпады сотрудника Борисохлебского, попросившего внеочередной отпуск, отве­тим...»— итак далее.
И на все это надо было немедленно ответить повышением, уве­личением, усилением, уничтожением, уменьшением, общим ро­стом, отказом от, беспощадной борьбой, поголовным вступлени-
193
ем, поголовным переходом, поголовным переводом, атакже всем, что понадобится впредь.
И только отчитав таким образом Кукушкинда иБорисохлебско­го, начальник пускал вдело коротенькую резинку: «Поставить на вид. Полыхаев» или «Бросить на периферию. Полыхаев».
При первом знакомстве срезиновой резолюцией отдельные геркулесовцы опечалились. Их пугало обилие пунктов. Вособен­ности смущал пункт олатинском алфавите ио поголовном всту­плении вобщество «Долой рутину соперных подмостков!». Одна­ко все обернулось мирно. Скумбриевич, правда, размахнулся иор­ганизовал, кроме названного общества, еще икружок «Долой „Хованщину“!», но этим все дело иограничилось.
И покуда за полыхаевской дверью слышался вентиляторный рокот голосов, Серна Михайловна бойко работала. Стоечка со штемпелями, расположившимися по росту— от самого маленько­го: «Не возражаю. Полыхаев», до самого большого— универсаль­ного, напоминала мудреный цирковой инструмент, на котором белый клоун ссолнцем ниже спины играет палочками серенаду Брага. Секретарша выбирала приблизительно подходящий по со­держанию штемпель иклеймила им бумаги. Больше всего она на­легала на осторожную резинку: «Тише едешь— дальше будешь», памятуя, что это была любимейшая резолюция начальника.
Работа шла без задержки. Резина отлично заменила человека. Резиновый Полыхаев нисколько не уступал Полыхаеву живому.
Уже опустел «Геркулес» ибосоногие уборщицы ходили по кори­дору сгрязными ведрами, уже ушла последняя машинистка, за­державшаяся на час, чтобы перепечатать лично для себя строки Есенина: «Влача стихов злаченые рогожи, мне хочется вам нежное сказать», уже Серна Михайловна, которой надоело ждать, подня­лась и, перед тем как выйти на улицу, стала массировать веки хо­лодными пальцами,— когда дверь полыхаевского кабинета задро­жала, отворилась иоттуда лениво вышел Остап Бендер. Он сонно посмотрел на Серну Михайловну ипошел прочь, размахивая жел­той папкой сботиночными тесемками. Вслед за ним из-под живи­тельной тени пальм исикомор вынырнул Полыхаев. Серна взгля­нула на своего высокого друга ибез звука опустилась на квадрат­ный матрасик, смягчавший жесткость ее стула. Как хорошо, что сотрудники уже разошлись ив эту минуту не могли видеть своего
194
начальника. Вусах унего, как птичка вветвях, сидела алмазная слеза. Полыхаев удивительно быстро моргал глазами итак энер­гично потирал руки, будто бы хотел трением добыть огонь по спо­собу, принятому среди дикарей Океании. Он побежал за Остапом, позорно улыбаясь ивыгибая стан.
— Что же будет?— бормотал он, забегая то содной, то сдругой стороны.— Ведь яне погибну? Ну, скажите же, золотой мой, сере­бряный, яне погибну? Ямогу быть спокоен?
Ему хотелось добавить, что унего жена, дети, Серна, дети от Серны иеще от одной женщины, которая живет вРостове-на­Дону, но вгорле его что-то само по себе пикнуло, ион промолчал.
Плачевно подвывая, он сопровождал Остапа до самого вести­бюля. Вопустевшем здании они встретили только двух человек. Вконце коридора стоял Егор Скумбриевич. При виде великого комбинатора он схватился за челюсть иотступил внишу. Внизу, на лестнице, из-за мраморной девушки сэлектрическим факелом выглядывал бухгалтер Берлага. Он раболепно поклонился Остапу идаже молвил: «Здравствуйте!», но Остап не ответил на привет­ствие вице-короля.
У самого выхода Полыхаев схватил Остапа за рукав ипролепетал:
— Яничего не утаил. Честное слово! Ямогу быть спокоен? Правда?
— Полное спокойствие может дать человеку только страховой полис,— ответил Остап, не замедляя хода.— Так вам скажет любой агент по страхованию жизни. Лично мне вы больше не нужны. Вот государство, оно, вероятно, скоро вами заинтересуется.
Глава XX
КОМАНДОР ТАНЦУЕТ ТАНГО
В маленьком буфете искусственных минеральных вод, на вы-
веске которого были намалеваны синие сифоны, сидели за белым столиком Балаганов иПаниковский. Уполномоченный по копы­там жевал трубочку, следя за тем, чтобы крем не выдавился спро­тивоположного конца. Этот харч богов он запивал сельтерской водой сзеленым сиропом «Свежее сено». Курьер пил целебный кефир. Перед ним стояли уже шесть пустых бутылочек. Из седьмой
195
Паниковский озабоченно вытряхивал встакан густую жидкость. Сегодня вконторе новая письмоводительница платила жалованье по ведомости, подписанной Бендером, идрузья наслаждались прохладой, шедшей от итальянских каменных плит буфета, от не­сгораемого шкафа-ледника, где хранилась мокрая брынза, от по­темневших цилиндрических баллонов сшипучей водой иот мра­морного прилавка. Кусок льда выскользнул из шкафа илежал на полу, истекая водой. На него приятно было взглянуть после уто­мительного вида улицы скороткими тенями, сприбитыми жарою прохожими иочумевшими от жажды псами.
— Хороший город Черноморск!— сказал Паниковский, облизы-
ваясь.— Кефир хорошо помогает от сердца.
Это сообщение почему-то рассмешило Балаганова. Он неосто­рожно прижал трубочку, ииз нее выдавилась толстая колбаска крема, которую уполномоченный еле успел подхватить на лету.
— Знаете, Шура,— продолжал Паниковский,— якак-то пере­стал доверять Бендеру. Он что-то не то делает.
— Ну, ну!— угрожающе сказал Балаганов.— Тебя не спрашивали.
— Нет, серьезно. Яочень уважаю Остапа Ибрагимовича: это та­кой человек!.. Даже Фунт,— вы знаете, как яуважаю Фунта,— ска­зал про Бендера, что это— голова. Но явам скажу, Шура: Фунт— осел! Ей-богу, это такой дурак. Просто жалкая, ничтожная лич­ность! Апротив Бендера яничего не возражаю. Но мне кое-что не нравится. Вам, Шура, явсе скажу как родному.
Со времени последней беседы ссубинспектором Уголовного розыска кБалаганову никто не обращался как кродному. Поэтому он судовлетворением выслушал слова курьера илегкомысленно разрешил ему продолжать.
— Вы знаете, Шура,— зашептал Паниковский,— яочень ува­жаю Бендера, но явам должен сказать: Бендер— осел! Ей-богу, жалкая, ничтожная личность!
— Но, но!— предостерегающе сказал Балаганов.
— При чем тут— но-но? Вы только подумайте, на что он тратит наши деньги? Вы только вспомните! Зачем нам эта дурацкая кон­тора? Сколько расходов! Одному Фунту мы платим сто двадцать. Аконторщица! Теперь еще каких-то двух прислали, явидел— они сегодня жалованье по ведомости получали. Бронеподростки! За­чем это все? Он говорит— для легальности. Плевал яна легаль-
196
ность, если она стоит таких денег. Аоленьи рога за шестьдесят пять рублей! Ачернильница! Авсе эти дыросшиватели!
Паниковский расстегнул пиджак, иполтинничная манишка, пристегнутая кшее нарушителя конвенции, взвилась вверх, свер­нувшись, как пергаментный свиток. Но Паниковский так разгоря­чился, что не обратил на это внимания.
— Да, Шура. Мы свами получаем мизерный оклад, аон купает­ся вроскоши. Изачем, спрашиваю я, он ездил на Кавказ? Он гово­рит— вкомандировку. Не верю! Паниковский не обязан всему верить! Иябегал для него на пристань за билетом. Заметьте себе, за билетом первого класса. Этот невский франт не может ездить во втором! Вот куда уходят наши десять тысяч! Он разговаривает по междугородному телефону, рассылает по всему свету телеграм­мы-молнии. Вы знаете, сколько стоит молния? Сорок копеек сло­во. Аяпринужден отказывать себе вкефире, который нужен мне для здоровья. Ястарый, больной человек. Скажу вам прямо: Бен­дер— это не голова.
— Вы все-таки не очень-то,— заметил Балаганов, колеблясь.— Ведь Бендер сделал из вас человека. Вспомните, как вАрбатове вы бежали сгусем. Атеперь вы служите, получаете ставку, вы член общества.
— Яне хочу быть членом общества!— заявил вдруг Паников­ский и, понизив голос, добавил:— Ваш Бендер— идиот. Затеял эти дурацкие розыски, когда деньги можно сегодня же взять голыми руками.
Тут уполномоченный по копытам, не помышляя больше олюбимом начальнике, пододвинулся кПаниковскому. Итот, беспрерывно отгибая вниз непослушную манишку, поведал Ба­лаганову осерьезнейшем опыте, который он проделал на свой страх ириск.
В тот день, когда великий комбинатор иБалаганов гонялись за Скумбриевичем, Паниковский самовольно бросил контору на старого Фунта, тайно проник вкомнату Корейко и, пользуясь от­сутствием хозяина, произвел вней внимательный осмотр. Ко­нечно, никаких денег он вкомнате не нашел, но он обнаружил нечто получше— гири, очень большие черные гири, пуда по пол­тора каждая.
— Вам, Шура, яскажу как родному. Яраскрыл секрет этих гирь.
197
Паниковский поймал наконец живой хвостик своей манишки, пристегнул его кпуговице на брюках иторжественно взглянул на Балаганова.
— Какой же может быть секрет?— разочарованно молвил упол­номоченный по копытам.— Обыкновенные гири для гимнастики.
— Вы знаете, Шура, как явас уважаю,— загорячился Паников­ский,— но вы осел. Это золотые гири! Понимаете? Гири из чистого золота! Каждая гиря по полтора пуда. Три пуда чистого золота. Это ясразу понял, меня прямо как ударило. Ястоял перед этими гиря­ми ибешено хохотал. Какой подлец этот Корейко! Отлил себе зо­лотые гири, покрасил их вчерный цвет идумает, что никто не уз­нает. Вам, Шура, яскажу как родному,— разве ярассказал бы вам этот секрет, если бы мог унести гири один? Но ястарый, больной человек, агири тяжелые. Иявас приглашаю как родного. Яне Бен­дер. Ячестный!
— Авдруг они не золотые?— спросил любимый сын лейтенан­та, которому очень хотелось, чтобы Паниковский возможно скорее развеял его сомнения.
— Акакие жони, по-вашему?— иронически спросил наруши­тель конвенции.
— Да,— сказал Балаганов, моргая рыжими ресницами,— те­перь мне ясно. Смотрите, пожалуйста, старик— ивсе раскрыл! АБендер действительно что-то не то делает: пишет бумажки, ез­дит... Мы ему все-таки дадим часть, по справедливости, а?
— Скакой стати?— возразил Паниковский. Все нам! Теперь мы замечательно будем жить, Шура. Явставлю себе золотые зубы иженюсь, ей-богу женюсь, честное, благородное слово!
Ценные гири решено было изъять без промедления.
— Заплатите за кефир, Шура,— сказал Паниковский,— потом сочтемся.
Заговорщики вышли из буфета и, ослепленные солнцем, при­нялись кружить по городу. Их томило нетерпение. Они подолгу стояли на городских мостах и, налегши животами на парапет, без­участно глядели вниз, на крыши домов, на спускавшиеся вгавань улицы, по которым, состорожностью лошади, съезжали грузови­ки. Жирные портовые воробьи долбили клювами мостовую, вто время как из всех подворотен за ними следили грязные кошки. За ржавыми крышами, чердачными фонарями иантеннами видне-
198
лись синенькая вода, катерок, бежавший во весь дух, ижелтая па­роходная труба сбольшой красной буквой.
Время от времени Паниковский поднимал голову ипринимался считать. Он переводил пуды на килограммы, килограммы— на старозаветные золотники, икаждый раз получалась такая заманчи­вая цифра, что нарушитель конвенции даже легонько повизгивал.
В одиннадцатом часу вечера молочные братья, кренясь под тя­жестью двух больших гирь, шли по направлению кконторе по за­готовке рогов икопыт. Паниковский нес свою долю обеими рука­ми, выпятив живот ирадостно пыхтя. Он часто останавливался, ставил гирю на тротуар ибормотал: «Женюсь! Честное, благород­ное слово, женюсь!» Здоровяк Балаганов держал гирю на плече. Иногда Паниковский никак не мог повернуть за угол, потому что гиря по инерции продолжала тащить его вперед. Тогда Балаганов свободной рукой придерживал Паниковского за шиворот ипри­давал его телу нужное направление. Удверей конторы они оста­новились.
— Сейчас мы отпилим по кусочку,— озабоченно сказал Пани­ковский,— азавтра утром продадим. Уменя есть один знакомый часовщик, господин Биберхам. Он даст настоящую цену. Не то что вЧерноторге, где никогда настоящей цены не дадут.
Но тут заговорщики заметили, что из-под зеленых конторских занавесок пробивается свет.
— Кто же там может быть втакой час?— удивился Балаганов, нагибаясь кзамочной скважине.
За письменным столом, освещенный боковым светом сильной штепсельной лампы, сидел Остап Бендер ичто-то быстро писал.
— Писатель!— сказал Балаганов, заливаясь смехом иуступая скважину Паниковскому.
— Конечно,— заметил Паниковский, вдоволь насмотрев­шись,— опять пишет. Ей-богу, этот жалкий человек меня смешит. Но где же мы будем пилить?
И, жарко толкуя онеобходимости завтра же утром сбыть для начала два кусочка золота часовщику, молочные братья подняли свой груз ипошли втемноту.
Между тем великий комбинатор заканчивал жизнеописание Александра Ивановича Корейко. Со всех пяти избушек, составляв-
199
ших чернильный прибор «Лицом кдеревне», были сняты бронзо­вые крышечки. Остап макал перо без разбора, куда попадет рука, ездил по стулу ишаркал под столом ногами.
У него было изнуренное лицо карточного игрока, который всю ночь проигрывал итолько на рассвете поймал наконец талию. Всю ночь не вязались банки ине шла карта. Игрок менял столы, ста­рался обмануть судьбу инайти везучее место. Но карта упрямо не шла. Уже он начал «выжимать», то есть, посмотрев на первую кар­ту, медленнейшим образом выдвигать из-за ее спины другую, уже клал он карту на край стола исмотрел на нее снизу, уже складывал обе карты рубашками наружу ираскрывал их, как книгу,— словом, проделывал все то, что проделывают люди, когда им не везет вде­вятку. Но это не помогало. Вруки шли по большей части картин­ки: валеты сверевочными усиками, дамы, нюхающие бумажные цветки, икороли сдворницкими бородами. Очень часто попада­лись черные ирозовые десятки. Вобщем, шла та мерзость, кото­рую официально называют «баккара», анеофициально— «бак» или «жир». Итолько втот час, когда люстры желтеют итухнут, ког­да под плакатами «спать воспрещается» храпят изахлебываются на стульях неудачники взаношенных воротничках, совершается чудо. Банки вдруг начинают вязаться, отвратительные фигуры идесятки исчезают, валят восьмерки идевятки. Игрок уже не ме­чется по залу, не выжимает карту, не заглядывает внее снизу. Он чувствует вруках счастливую талию. Иуже марафоны столпились позади счастливца, дергают его за плечи иподхалимски шепчут: «Дядя Юра, дайте три рубля». Аон, бледный игордый, дерзко пе­реворачивает карты ипод крики: «Освобождаются места за девя­тым столом!» и«Аматорские, пришлите по полтиннику!»— по­трошит своих партнеров. Изеленый стол, разграфленный белыми линиями идугами, становится для него веселым ирадостным, как футбольная площадка.
Для Остапа уже не было сомнений. Вигре наступил перелом.
Все неясное стало ясным. Множество людей сверевочными уси­ками икоролевскими бородами, скоторыми пришлось сшибиться Остапу икоторые оставили след вжелтой папке сботиночными те­семками, внезапно посыпались всторону, ина передний план, кру­ша всех ився, выдвинулось белоглазое ветчинное рыло спшенич­ными бровями иглубокими ефрейторскими складками на щеках.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]