Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1328 вузов, 5501 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Собрание сочинений. В 5 томах. Т. 2. Золотой теленок

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
§ 3. ХУДОЖЕСТВ. СТИХОТВОРЕНИЕ
А) ТРИНАДЦАТЫЙ ВААЛ
Поют сердца под грохот дней, Дрожит зарей маяк. Пускай индустрии огней Трепещет злобный враг. Железный конь несет вперед Исторьи скок взметать, Семью трудящихся несет Ошибки выявлять. Взвивается последний час. Зардел девятый вал, Двенадцатый вершится час Тебе, Молох— Ваал!
Б) ВОСТОЧНЫЙ ВАРИАНТ
Цветет урюк под грохот дней, Дрожит зарей кишлак, Асредь арыков иаллей Идет гулять ишак.
АЗИАТСКИЙ ОРНАМЕНТ
1. УРЮК (абрикосы)
2. АРЫК (канал)
3. ИШАК (осел)
4. ПЛОВ (пища)
5. БАЙ (нехороший человек)
6. БАСМАЧ (нехороший человек)
7. ШАКАЛ (животное)
8. КИШЛАК (деревня)
9. ПИАЛА (чашка)
10. МЕДРЕСЕ (духовное училище)
11. ИЧИГИ (обувь)
12. ШАЙТАН (черт)
13. АРБА (телега)
14. ШАЙТАН-АРБА (Средне-Азиатская ж. д.)
15. ТВОЯ— МОЯ НЕ ПОНИМАЙ (выражения)
16. МАЛА-МАЛА (выражения)
271
ДОБАВЛЕНИЕ
При помощи материалов раздела 1-го по методам раздела 2-го со­чиняются также: романы, повести, поэмы впрозе, рассказы, бытовые зарисовки, художеств. репортаж, хроника, эпопеи, пьесы, политобозре­ние, игра вполитфанты, радиооратории ит. д.
Когда Ухудшанский ознакомился ссодержанием документа, глаза его, доселе мутные, оживились. Ему, пробавлявшемуся до сих пор отчетами озаседаниях, внезапно открылись сверкающие стилистические высоты.
— Иза все— двадцать пять тугриков, двадцать пять монголь­ских рублей,— нетерпеливо сказал великий комбинатор, томи­мый голодом.
— Уменя нет монгольских,— молвил сотрудник профоргана, не выпуская из рук «Торжественного комплекта».
Остап согласился взять обыкновенными рублями, пригласил Гаргантюа, которого называл уже «кум иблагодетель», ивместе сним отправился ввагон-ресторан. Ему принесли блистающий льдом иртутью графин водки, салат ибольшую, тяжелую, как под­кова, котлету. После водки, которая произвела вего голове легкое кружение, великий комбинатор таинственно сообщил куму ибла­годетелю, что вСеверном укладочном городке он надеется разы­скать человека, который должен ему небольшую сумму. Тогда он созовет всех корреспондентов на пир. На это Гаргантюа ответил длинной убедительной речью, вкоторой, по обыкновению, нельзя было разобрать ни слова. Остап подозвал буфетчика, расспросил, везет ли тот шампанское, исколько бутылок везет, ичто еще име­ется из деликатесов, ив каких количествах имеется, ичто все эти сведения ему нужны потому, что дня через два он намерен дать банкет своим собратьям по перу. Буфетчик заявил, что сделано бу­дет все, что возможно.
— Согласно законов гостеприимства,— добавил он почему-то.
По мере приближения кместу смычки кочевников становилось все больше. Они спускались схолмов наперерез поезду, вшапках, похожих на китайские пагоды. Литерный, грохоча, сголовой ухо­дил вскалистые порфировые выемки, прошел новый трехпролет­ный мост, последняя ферма которого была надвинута только вче­ра, ипринялся осиливать знаменитый Хрустальный перевал. Зна-
272
менитым сделали его строители Магистрали, выполнившие все подрывные иукладочные работы втри месяца вместо восьми, намеченных по плану.
Поезд постепенно обрастал бытом. Иностранцы, выехавшие из Москвы втвердых, словно бы сделанных из аптекарского фаянса воротничках, втяжелых шелковых галстуках исуконных костю­мах, стали распоясываться. Одолевала жара. Первым изменил форму одежды один из американцев. Стыдливо посмеиваясь, он вышел из своего вагона встранном наряде. На нем были желтые толстые башмаки, чулки ибрюки-гольф, роговые очки ирусская косоворотка хлебозаготовительного образца, вышитая крестика­ми. Ичем жарче становилось, тем меньше иностранцев остава­лось верными идее европейского костюма. Косоворотки, апашки, гейши, сорочки-фантази, толстовки, лжетолстовки иполутолстов­ки, одесские сандалии итапочки полностью преобразили работ­ников прессы капиталистического мира. Они приобрели рази­тельное сходство со старинными советскими служащими, иих мучительно хотелось чистить, выпытывать, что они делали до 1917 года, не бюрократы ли они, не головотяпы ли иблагополучны ли по родственникам.
Прилежная «овечка», увешанная флагами игирляндами, позд­ней ночью втянула литерный поезд на станцию Гремящий Ключ, место смычки. Кинооператоры жгли римские свечи. Вих резком белом свете стоял начальник строительства, взволнованно глядя на поезд. Ввагонах не было огней. Все спали. Итолько правитель­ственный салон светился большими квадратными окнами. Дверь его быстро открылась, ина низкую землю спрыгнул член прави­тельства.
Начальник Магистрали сделал шаг вперед, взял под козырек ипроизнес рапорт, которого ждала вся страна. Восточная Маги­страль, соединившая прямым путем Сибирь иСреднюю Азию, бы­ла закончена на год раньше срока.
Когда формальность была выполнена, рапорт отдан ипринят, два немолодых инесентиментальных человека поцеловались.
Все корреспонденты, исоветские ииностранные, иЛавуазьян, внетерпении пославший телеграмму одыме, шедшем из паро­возной трубы, иканадская девушка, сломя голову примчавшаяся из-за океана,— все спали. Один только Паламидов метался по
273
свежей насыпи, разыскивая телеграф. Он рассчитал, что если мол­нию послать немедленно, то она появится еще вутреннем номе­ре. Ивчерной пустыне он нашел наспех сколоченную избушку телеграфа.
«Блеске звезд,— писал он, сердясь на карандаш,— отдан ра­порт окончании магистрали тчк присутствовал историческом по­целуе начальника магистрали членом правительства паламидов».
Первую часть телеграммы редакция поместила, апоцелуй вы­кинула. Редактор сказал, что члену правительства неприлично целоваться.
Глава XXIX
ГРЕМЯЩИЙ КЛЮЧ
Солнце встало над холмистой пустыней в5 часов 02 минуты
46 секунд. Остап поднялся на минуту позже. Фоторепортер Меньшов уже обвешивал себя сумками иремнями. Кепку он надел задом наперед, чтобы козырек не мешал смотреть ввидоискатель. Фото­графу предстоял большой день. Остап тоже надеялся на большой день и, даже не умывшись, выпрыгнул из вагона. Желтую папку он захватил ссобой.
Прибывшие поезда сгостями из Москвы, Сибири иСредней Азии образовали улицы ипереулки. Со всех сторон составы под­ступали ктрибуне, сипели паровозы, белый пар задерживался на длинном полотняном лозунге: «Магистраль— первое детище пя­тилетки».
Еще все спали ипрохладный ветер стучал флагами на пустой трибуне, когда Остап увидел, что чистый горизонт сильно пере­сеченной местности внезапно омрачился разрывами пыли. Со всех сторон выдвигались из-за холмов остроконечные шапки. Ты­сячи всадников, сидя вдеревянных седлах ипонукая волосатых лошадок, торопились кдеревянной стреле, находившейся втой самой точке, которая была принята два года назад как место буду­щей смычки.
Кочевники ехали целыми аулами. Отцы семейств двигались верхом, верхами, по-мужски, ехали жены, ребята по трое двига­лись на собственных лошадках, идаже злые тещи ите посылали
274
вперед своих верных коней, ударяя их каблуками под живот. Кон­ные группы вертелись впыли, носились по полю скрасными зна­менами, вытягивались на стременах и, повернувшись боком, лю­бопытно озирали чудеса. Чудес было много— поезда, рельсы, мо­лодцеватые фигуры кинооператоров, решетчатая столовая, неожиданно выросшая на голом месте, ирадиорепродукторы, из которых несся свежий голос «раз, два, три, четыре, пять, шесть»,— проверялась готовность радиоустановки. Два укладочных городка, два строительных предприятия на колесах, сматериальными складами, столовыми, канцеляриями, банями ижильем для рабо­чих, стояли друг против друга, перед трибуной, отделенные только двадцатью метрами шпал, еще не прошитых рельсами. Вэтом ме­сте ляжет последний рельс ибудет забит последний костыль. Вго­лове Южного городка висел плакат: «Даешь Север!», вголове Се­верного— «Даешь Юг!»
Рабочие обоих городков смешались водну кучу. Они увиделись впервые, хотя знали ипомнили друг одруге ссамого начала по­стройки, когда их разделяли полторы тысячи километров пусты­ни, скал, озер ирек. Соревнование вработе ускорило свидание на год. Последний месяц рельсы укладывали бегом. ИСевер, иЮг стремились опередить друг друга ипервыми войти вГремящий Ключ. Победил Север. Теперь начальники обоих городков, один вграфитной толстовке, адругой вбелой косоворотке, мирно бесе­довали устрелы, причем на лице начальника Севера против воли время от времени появлялась змеиная улыбка. Он спешил ее со­гнать ихвалил Юг, но улыбка снова подымала его выцветшие на солнце усы.
Остап побежал квагонам Северного городка, однако городок был пуст. Все его жители ушли ктрибуне, перед которой уже сиде­ли музыканты. Обжигая губы огорячие металлические мундшту­ки, они играли увертюру.
Советские журналисты заняли левое крыло трибуны. Лавуа­зьян, свесившись вниз, умолял Меньшова заснять его при испол­нении служебных обязанностей. Но Меньшову было не до того. Он снимал ударников Магистрали группами ив одиночку, застав­ляя костыльщиков размахивать молотами, аграбарей— опирать­ся на лопаты. На правом крыле сидели иностранцы. Увходов на трибуну красноармейцы проверяли пригласительные билеты.
275
УОстапа билета не было. Комендант поезда выдавал их по спи­ску, где представитель «Черноморской газеты» О. Бендер не зна­чился. Напрасно Гаргантюа манил великого комбинатора наверх, крича: «Ведь верно? Ведь правильно?»— Остап отрицательно мо­тал головой, водя глазами по трибуне, на которой тесно умести­лись герои игости.
В первом ряду спокойно сидел табельщик Северного укладоч­ного городка Александр Корейко. Для защиты от солнца голова его была прикрыта газетной треуголкой. Он чуть выдвинул ухо, чтобы получше слышать первого оратора, который уже пробирался кми­крофону.
— Александр Иванович!— крикнул Остап, сложив руки трубой.
Корейко посмотрел вниз иподнялся. Музыканты заиграли «Интернационал», но богатый табельщик выслушал гимн невни­мательно. Вздорная фигура великого комбинатора, бегавшая по площадке, очищенной для последних рельсов, сразу же лишила его душевного спокойствия. Он посмотрел через голову толпы, со­ображая, куда бы убежать. Но вокруг была пустыня.
Пятнадцать тысяч всадников непрестанно шатались взад ивперед, десятки раз переходили вброд холодную речку итолько кначалу митинга расположились вконном строю, позади трибу­ны. Анекоторые, застенчивые игордые, так ипромаячили весь день на вершинах холмов, не решаясь подъехать ближе кгудяще­му иревущему митингу.
Строители Магистрали праздновали свою победу шумно, весе­ло, скриками, музыкой иподбрасыванием на воздух любимцев игероев. На полотно со звоном полетели рельсы. Вминуту они были уложены, ирабочие-укладчики, забившие миллионы косты­лей, уступили право на последние удары своим руководителям.
— Согласно законов гостеприимства,— сказал буфетчик, сидя споварами на крыше вагона-ресторана.
Инженер-краснознаменец сдвинул на затылок большую фе­тровую шляпу, схватил молот сдлинной ручкой и, сделав плачу­щее лицо, ударил прямо по земле. Дружелюбный смех костыль­щиков, среди которых были силачи, забивающие костыль одним ударом, сопутствовал этой операции. Однако мягкие удары озем­лю скоро стали перемежаться звоном, свидетельствовавшим, что молот иногда приходит всоприкосновение скостылем. Размахи-
276
вали молотами секретарь крайкома, члены правительства, на­чальники Севера иЮга игости. Самый последний костыль вка­ких-нибудь полчаса заколотил вшпалу начальник строительства. Начались речи. Они произносились по два раза— на казахском ирусском языках.
— Товарищи,— медленно сказал костыльщик-ударник, стара­ясь не смотреть на орден Красного Знамени, только что приколо­тый кего рубашке,— что сделано, то сделано, иговорить тут мно­го не надо. Аот всего нашего укладочного коллектива просьба правительству— немедленно отправить нас на новую стройку. Мы хорошо сработались вместе ипоследние месяцы укладывали по пяти километров рельсов вдень. Обязуемся эту норму удержать иповысить! Ида здравствует наша мировая революция! Яеще хо­тел сказать, товарищи, что шпалы поступали сбольшим браком, приходилось отбрасывать. Это дело надо поставить на высоту.
Корреспонденты уже не могли пожаловаться на отсутствие со­бытий. Записывались речи. Инженеров хватали за талию итребо­вали от них сведений сточными цифровыми данными. Стало жар­ко, пыльно иделовито. Митинг впустыне задымился, как огром­ный костер. Лавуазьян, нацарапав десять строчек, бежал на телеграф, отправлял молнию иснова принимался записывать. Ухудшанский ничего не записывал ителеграммы не посылал. Вкармане унего лежал «Торжественный комплект», который да­вал возможность впять минут составить прекрасную корреспон­денцию сазиатским орнаментом. Будущее Ухудшанского было обеспечено. Ипоэтому он сболее высокой, чем обычно, сатириче­ской нотой вголосе говорил собратьям:
— Стараетесь? Ну, ну!
Неожиданно вложе советских журналистов появились отстав­шие вМоскве Лев Рубашкин иЯн Скамейкин. Их взял ссобой са­молет, прилетевший на смычку рано утром. Он спустился вдесяти километрах от Гремящего Ключа, за далеким холмом, на есте­ственном аэродроме, ибратья-корреспонденты только сейчас до­брались оттуда пешим порядком. Еле поздоровавшись, Лев Ру­башкин иЯн Скамейкин выхватили из карманов блокноты ипри­нялись наверстывать упущенное время.
Фотоаппараты иностранцев щелкали беспрерывно. Глотки вы­сохли от речей исолнца. Собравшиеся все чаще поглядывали
277
вниз, на холодную речку, на столовую, где полосатые тени навеса лежали на длиннейших банкетных столах, уставленных зелеными нарзанными бутылками. Рядом расположились киоски, куда по временам бегали пить участники митинга. Корейко мучился от жажды, но крепился под своей детской треуголкой. Великий ком­бинатор издали дразнил его, поднимая над головой бутылку ли­монада ижелтую папку сботиночными тесемками.
На стол, рядом сграфином имикрофоном, поставили девочку-
пионерку.
— Ну, девочка,— весело сказал начальник строительства,— ска-
жи нам, что ты думаешь оВосточной Магистрали?
Не удивительно было бы, если бы девочка внезапно топнула ножкой иначала: «Товарищи! Позвольте мне подвести итоги тем достижениям, кои...»— итак далее, потому что встречаются унас примерные дети, которые спечальной старательностью произно­сят двухчасовые речи. Однако пионерка Гремящего Ключа своими слабыми ручонками сразу ухватила быка за рога итонким смеш­ным голосом закричала:
— Да здравствует пятилетка!
Паламидов подошел киностранному профессору-экономисту, желая получить унего интервью.
— Явосхищен,— сказал профессор,— все строительство, кото­рое явидел вСССР, грандиозно. Яне сомневаюсь втом, что пяти­летка будет выполнена. Яоб этом буду писать.
Об этом через полгода он действительно выпустил книгу, вко­торой на двухстах страницах доказывал, что пятилетка будет вы­полнена внамеченные сроки ичто СССР станет одной из самых мощных индустриальных стран. Ана двухсот первой странице профессор заявил, что именно по этой причине Страну Советов нужно как можно скорее уничтожить, иначе она принесет есте­ственную гибель капиталистическому обществу. Профессор ока­зался более деловым человеком, чем болтливый Гейнрих.
Из-за холма поднялся белый самолет. Во все стороны врассып­ную кинулись казахи. Большая тень самолета бросилась через три­буну и, выгибаясь, побежала впустыню. Казахи, крича иподнимая кнуты, погнались за тенью. Кинооператоры встревоженно завер­тели свои машинки. Стало еще более суматошно ипыльно. Ми­тинг окончился.
278
— Вот что, товарищи,— говорил Паламидов, поспешая вместе сбратьями по перу встоловую,— давайте условимся— пошлых вещей не писать.
— Пошлость отвратительна!— поддержал Лавуазьян.— Она ужасна.
И по дороге встоловую корреспонденты единогласно решили не писать об Узун-Кулаке, что значит Длинное Ухо, что всвою оче­редь значит— степной телеграф. Об этом писали все, кто только не был на Востоке, иоб этом больше невозможно читать. Не пи­сать очерков под названием «Легенда озера Иссык-Куль». Доволь­но пошлостей ввосточном вкусе!
На опустевшей трибуне, среди окурков, разорванных записок инанесенного из пустыни песка, сидел один только Корейко. Он никак не решался сойти вниз.
— Сойдите, Александр Иванович!— кричал Остап.— Пожалей­те себя! Глоток холодного нарзана! А? Не хотите? Ну, хоть меня пожалейте! Яхочу есть! Ведь явсе равно не уйду! Может быть, вы хотите, чтоб яспел вам серенаду Шуберта «Легкою стопой ты при­ди, друг мой»? Ямогу!
Но Корейко не стал дожидаться. Ему ибез серенады было ясно, что деньги придется отдать. Пригнувшись иостанавливаясь на каждой ступеньке, он стал спускаться вниз.
— На вас треугольная шляпа?— резвился Остап.— Агде же серый походный пиджак? Вы не поверите, как яскучал без вас. Ну, здрав­ствуйте, здравствуйте! Может, почеломкаемся? Или пойдем прямо взакрома, впещеру Лейхтвейса, где вы храните свои тугрики?
— Сперва обедать,— сказал Корейко, язык которого высох от жажды ицарапался, как рашпиль.
— Можно ипообедать. Только на этот раз без шалопайства. Впрочем, шансов увас никаких. За холмами залегли мои молод­цы,— соврал Остап на всякий случай.
И, вспомнив омолодцах, он погрустнел.
Обед для строителей игостей был дан вевразийском роде. Ка­захи расположились на коврах, поджав ноги, как это делают на Востоке все, ана Западе только портные. Казахи ели плов из белых мисочек, запивали его лимонадом. Европейцы засели за столы.
Много трудов, забот иволнений перенесли строители Маги­страли за два года работы. Но инемало беспокойства причинила
279
им организация парадного обеда вцентре пустыни. Долго об­суждалось меню, азиатское иевропейское. Вызвал продолжи­тельную дискуссию вопрос оспиртных напитках. На несколько дней управление строительством стало походить на Соединен­ные Штаты перед выборами президента. Сторонники сухой имокрой проблемы вступили вединоборство. Наконец ячейка высказалась против спиртного. Тогда всплыло новое обстоятель­ство— иностранцы, дипломаты, москвичи! Как их накормить поизящнее? Все-таки они усебя там, вЛондонах иНью-Йорках, привыкли кразным кулинарным эксцессам. Ивот из Ташкента выписали старого специалиста Ивана Осиповича. Когда-то он был метрдотелем вМоскве уизвестного Мартьяныча итеперь доживал свои дни заведующим нарпитовской столовой уКури­ного базара.
— Так вы смотрите, Иван Осипович,— говорили ему вуправле­нии,— не подкачайте. Иностранцы будут. Нужно как-нибудь по­виднее все сделать, пофасонистее.
— Верьте слову,— бормотал старик со слезами на глазах,— ка­ких людей кормил! Принца Вюртембергского кормил! Мне иденег платить не нужно. Как же мне напоследок жизни людей не покор­мить? Покормлю вот— иумру!
Иван Осипович страшно разволновался. Узнав об окончатель­ном отказе от спиртного, он чуть не заболел, но оставить Европу без обеда не решился. Представленную им смету сильно урезали, истарик, шепча себе под нос: «Накормлю иумру»— добавил шестьдесят рублей из своих сбережений. Вдень обеда Иван Оси­пович пришел внафталиновом фраке. Покуда шел митинг, он нервничал, поглядывал на солнце ипокрикивал на кочевников, которые просто из любопытства пытались въехать встоловую вер­хом. Старик замахивался на них салфеткой идребезжал:
— Отойди, Мамай, не видишь, что делается? Ах, господи! Соус пикан перестоится. Иконсоме спашотом не готово!
На столе уже стояла закуска, все было сервировано чрезвычай­но красиво ис большим умением. Торчком стояли твердые сал­фетки, на стеклянных тарелочках во льду лежало масло, скручен­ное вбутоны, селедки держали во рту серсо из лука или маслины, были цветы, идаже обыкновенный серый хлеб выглядел весьма презентабельно.
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности