Призраки хаоса. Публицистика

С чем порвал Андреев, куда он уходит от нас? Не зна­ем, увидим. Но я хочу подчеркнуть только то, что не­спроста меняется его стиль, потому что тут глубочайший кризис души. И уже одно это создает из «Жизни Челове- ка» глубоко захватывающее нас произведение. Искус­ство ли это – не знаю, но испытываю головокружение, может быть, головокружение не есть реакция на худо­жественное произведение, но я хочу, чтобы «Жизнь Че- ловека» была такой, а не иной. Когда читал, забыл, что есть слог, что существуют определенные требования, ко­торые я, как критик, должен предъявить автору. Просто забыл проверить полномочия и по-детски принял то, что дал мне Андреев. И кто-то третий (не Бог, но уже не че­ловек) закивал из страниц, с грустной, грустной, до ужа­са усмиренной улыбкой: «Да, да: это так – и ты знаешь, ты помнишь. Ведь это всегда приходит в детстве, а по­том это уходит и забывается. Но иногда это возвраща­ется. Тогда люди умирают, или для них идет все по­новому. Так будет, так было в далеком детстве: помнишь, связь обрывалась между тобой и миром: нужно было преодолеть миллиарды верст и дней, чтобы вернуться, но ты возвращался в одно мгновение. Над тобой стояли неизвестные люди и слишком резкими голосами гово­рили друг другу: «Опять у него кошмар» – и слишком грубо протягивали руки. Но ты вспоминал: это были все родные и близкие. И все проходило. Синематограф жиз­ни тебя успокоил на время, хотя ты и помнил о роковом. И вот опять оно начинается. Так было, так будет».