Поход в Хиву

Несколько далее хивинского лагеря, сквозь густую сеть высоких стеблей и перепутанных листьев камыша, вдруг засверкала поверхность точно стоячей воды, обли­той солнцем; вслед затем дорога вышла на самый берег, и нам в полном своем блеске представилась средне­азиатская красавица Аму- Дарья! С самого Кунграда мы двигались все время почти по прибрежью этой реки, но она, как стыдливая невеста своей родины, таилась от глаз наших и только теперь первый раз сняла перед нами свое таинственное растительное покрывало — и в самом деле она была красавица! Широкою, в добрую версту, серебряною лентой, как сплошную массу свер­кающих звезд, несла она молча, без единого плеска, свои мутные воды, залитые палящим солнцем. Было что- то приковывающее в этом спокойном величии многово­дной реки! Только после нескольких минут безмолвного созерцания я вспомнил томившую меня жажду, слез с коня и, наклонившись над берегом, сделал несколько жадных глотков аму- дарьинской воды; последовало не­которое разочарование... «Только любоваться бы тобой и никогда не прикасаться!» — невольно подумал я: так тепла, илиста и вообще грязна была эта восточная краса­вица, окрещенная даже арабскими писателями Джейху­ном, или грязною рекой...

Прямо против нас виднелись на том берегу силуэты множества кибиток и шалашей, и между ними при на­шем появлении засуетились пешие и конные люди. «Не­приятель!» — подумали мы... Три конных орудия немед­ленно снялись с передков и направили туда свои жерла... но в то же время несколько человек бросились с того бе­рега в воду, достигли вплавь до ближайших отмелей, остановились и начали кричать, что здесь кочевья мир­ных каракалпаков. Колонны оставили их в покое и тро­нулись далее, но арьергард, не зная, в чем дело, пустил в них несколько десятков пуль и получил за это прилич­ный нагоняй...