Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Поход в Хиву
.pdf
ПОХОД В ХИВУ
берегу, увидали, к своему удивлению, что на дне озера
нет ни капли воды, что оно сплошь покрыто соляною корой, так обманчиво блестящею на солнце, и что Каунды
не что иное как обширный продолговатый солончак,
имеющий верст восемь в ширину и около ста в окружности. Солончак этот служит резервуаром, куда стекают
дождевые воды с отлогостей огромной Каундинской впадины, и только в начале весны дно его несколько покрывается водой. Но вслед за наступлением первых жаров
вода быстро испаряется, оставляя на дне значительный
осадок соли, покрывающий его остальную часть года подобно только что выпавшему снегу. В мелких камышах,
которыми слегка подернуты края солончака, мы заметили несколько болотных черепах, составляющих, по словам киргизов, всю фауну этой впадины.
Солнце уже скрылось, когда мы, не замочив даже копыт, переехали озеро и начали взбираться на его обрывистый северо- восточный берег. Подъем был трудный;
несколько раз приходилось слезать с лошадей и, задыхаясь от усталости, карабкаться на верх между громадными глыбами разбросанных камней.
— Ну, хороша степь! — заметил «Ананас», едва переводя дух и спотыкаясь уже не первый раз, — хоть Кавказу под пару!
И действительно, в темноте, скрывавшей желтые зубцы оставшихся позади песчаных холмов, место это напоминало один из тех диких, безлесных и крайне утомительных подъемов, которые попадаются сплошь и рядом
во время переездов по горным тропинкам Дагестана.
41
М . АЛИХАНОВ- АВАРСКИЙ
Но вот выбрались на какое- то плато. Свежий ветерок пахнул в лицо, копыта лошадей застучали по твердому грунту, но разобрать обстановку, в которой мы
продолжали путь, не было никакой возможности; глаза уже не служили, темь стояла чисто степная. Это удовольствие продолжалось еще часа два, и мы уже порядочно чувствовали все последствия продолжительной
и быстрой езды, когда проводники наконец остановились.
— Что такое?
— Приехали, — раздался хриплый голос переводчика Косума, маленького ожиревшего киргиза, с глазами
едва выглядывающими из косых щелок его обрюзглой,
вечно засаленной физиономии.
Слезли.
На земле, в нескольких шагах от нас, едва заметным
пятном выделялся какой- то бугор; то был склад нашего
овса, заранее перевезенного сюда из Киндерли. Киргизы, приставленные к этому запасу, должно быть предпочли тень родных кибиток томлению на солнце и, вместо того чтобы караулить русское добро, ушли, бросив
мешки на произвол судьбы. Рассчитывая переночевать
на голой земле, мы, конечно, обрадовались этой находке
и разместились на мешках с таким удовольствием, какое
едва ли испытывают ваши разбитые на балу красавицы
на своих мягких белоснежных постелях.
Киргизы между тем бросились разводить костер
с криком и шумом, неизбежным там, где сошлись хоть
трое из них. Кто- то из них принес и воду из колодца.
42
ПОХОД В ХИВУ
— Ну что, Косумка, хорошая вода?
— Ничего... немного хуже киндерлинской, но пить
можно. Попробуйте, — ответил переводчик, ощупью
пробираясь между мешками и поднося полукруглое кожаное ведро.
Попробовал... но как описать вам эту воду киргизского Кавказа? Если бы человек, задавшись самыми преступными целями, вздумал перемешать все что есть гадкого в мире, то и тогда едва ли вышла бы столь
убийственная мерзость на вкус и запах! Даже бедные лошади, несмотря на страшную жажду, которая должна
была томить их, фыркали и отворачивали головы от этой
отвратительной жидкости.
Закусив холодною бараниной с солдатскими сухарями и не дождавшись чаю, мы растянулись на своих мешках и скоро заснули богатырским сном.
Я проснулся сегодня в четыре часа утра, дрожа от холода и сырости. На востоке, сквозь мглу, покрывавшую
степь, едва только пробивались румяные полосы, но
вскоре первые лучи восходящего солнца озарили и гладкую равнину, и высокие обрывистые берега Каундинского солончака, покрытого длинными тенями противоположных утесов. Я подошел к самому краю обрыва,
который тянулся в нескольких шагах от нашего бивуака
и широкими извилистыми террасами окаймлял соляное
озеро с востока; подо мной, саженей на двадцать ниже,
на одном из уступов, который настолько же возвышался
над поверхностью солончака, как муравьи копошились
казаки и киргизы, вытаскивая воду из едва заметного от-
43
М . АЛИХАНОВ- АВАРСКИЙ
верстия колодца Арт- Каунды. На середине озера возвышался отдельный утес глинистого песчаника, почти правильной цилиндрической формы, и среди блестящей
соляной поверхности он походил на гигантскую башню
затонувшего замка. Далее тянулись яркие песчаные
холмы противоположного ската, уходя вдаль своими
неуловимо- мягкими контурами.
Я уселся на краю обрыва со стаканом чаю и, пока
седлали лошадь, набросал в свой альбом этот характерный вид здешней пустыни.
Сию минуту выступаем, предстоит огромный безводный переход.
VI
Безводная степь и навык степняков. — Миражи. —
Случайная встреча с войсками и их критическое
состояние. — Промах штаба. — Оплошность начальника
и катастрофа. — Походный порядок в степи. — Убыль
верблюдов. — Следы первой колонны и ее бивуак
в Сенеках. — Аварский и ночлег у апшеронцев.
19 апреля. Сенеки.
ользуясь дневкой, опишу вам подробно и как
умею богатый впечатлениями и злополучный день
18- го апреля, который, я уверен, никогда не изгла-
П
мая степь. Она представляет твердую глинистую равнину, усеянную только мелкими кустами бурьяна. Ни одна
тропка, ни один холмик не оживляет ее утомительного
однообразия.
ла и, должно быть, под невольным влиянием этой невеселой обстановки ехали молча, изредка перебрасывались
отрывочными фразами. Слышался глухой топот наших
дится из моей памяти.
На восток от Каундинского озера тянется необозри-
Мы выехали с ночлега в шестом часу утра 18- го чис-
45
М . АЛИХАНОВ- АВАРСКИЙ
коней, да по временам кто- нибудь хлопнет от скуки нагайкой — вот все, что нарушало таинственную тишину
обширной пустыни.
По мере углубления в степь все чаще и чаще попадались нам перебегавшие между кустами маленькие
ящерицы и змеи такого же серого цвета, как земля и бурьян; наконец их стало столько, что многие сами попадали под копыта лошадей и наши казаки забавлялись
некоторое время, убивая их на всем скаку ловким ударом плети.
Я несколько раз смотрел на компас. Проводники
наши, далеко отделившись вперед, замечательно и верно
держали в течение шести часов подряд одно и то же направление на северо- восток. Надо удивляться в этом отношении способности и навыку кочевников: степь раскинулась как море на сотню верст во все стороны, и на
ней нет ни одной тропы, ни одного следа живого существа, нет неровностей — ни один куст не возвышался
даже на поларшина над прочими, — наконец, нет даже
звезд на небе. При этих условиях киргизы едут как бы по
врожденному инстинкту вернее, чем по компасу, и прямо выходят к надлежащему месту. По каким признакам
они ориентируются — мне было просто не понятно!
Занятый этою мыслью, я подъехал к одному из старых степняков, к киргизскому мулле, и предложил ему
несколько вопросов.
— Места, где кочуют наши аулы, — отвечал он, —
испещрены тропками. Большие безводные пустыни, которые тянутся на несколько дней пути и в которых не
46
ПОХОД В ХИВУ
бывают кочевья, мы переезжаем лишь по одним и тем же
известным направлениям, поэтому киргиз всегда найдет
в них след, который вы, непривычные, пожалуй, и не заметите.
— Но по нашему направлению сегодня, кажется,
нет никаких следов.
— Нет. Киргизская дорога левее; по ней отравились
ваши войска. В подобных местах при выступлении берем направление по соображению и строго держимся
его, а при выходе из пустыни смотрим на показавшиеся
вдали предметы и по ним соображаем куда направиться.
Бывают случаи, блуждают и киргизы, но очень редко —
это стыдно у нас; тогда можно взять направление по
солнцу. Но если ненастный день и невелик запас воды,
на лошади в такой пустыне очень плохо заблудившемуся
киргизу; верблюд лучше, он может шесть дней не пить,
хотя и ему трудно последние три дня. Но зато в темную
ночь, например, если запоздалый киргиз не может отыскать колодца, он бросит повод и не управляет, а только
погоняет, а верблюд привезет его к воде, даже в совершенно незнакомой местности...
В семь часов уже запекло солнце. Во рту начало сохнуть, и мы поминутно останавливались, чтоб утолить
жажду остатками соленой киндерлинской воды, но
с каждым выпитым стаканом жажда становилась еще нестерпимее.
Немного погодя наши взоры с напряженным вниманием устремились на край горизонта. Там, точно в лесистых берегах, заблестели на солнце серебристые полосы
47
М . АЛИХАНОВ- АВАРСКИЙ
воды; вот они слились в одну сплошную поверхность
огромной реки с чернеющими там и сям небольшими
островами, поросшими высоким камышом. Мы уже надеялись обогатить географию новым открытием, но,
к общему разочарованию, дело скоро разъяснилось:
виды менялись как в волшебном фонаре, оставаясь неизменно в одном и том же расстоянии от нас, несмотря на
ускоренное движение наших коней. Наконец они исчезли совершенно, оставив нам одно только воспоминание
об обманчивых степных миражах.
В тот же день, как нам рассказывали, одна из частей
нашего отряда была в такой степени обманута этим явлением, что выстроила боевой порядок и добрую четверть
часа ждала атаки какой- то кавалерийской массы, появив-
шейся на горизонте...
В одиннадцать жар стал невыносимым. Пот струился по лицам и огромными пятнами выступал наружу
сквозь китель и околыш фуражки. Мы остановились для
привала.
Соскочив с мокрых лошадей и допив свою воду, мы
с жадностью кидались к вонючим киргизским бурдюкам, смазанным внутри верблюжьим салом, и, делать
нечего, тянули тот... каундинский нектар, еще разогревшийся на солнце, от которого только накануне с таким
отвращением отскакивали даже лошади. Многие из нас
готовы были дорого заплатить за лишний стакан этой
мерзости, способной, как казалось, умертвить живых,
а теперь оживлявшей чуть не мертвых... Но, увы, и ее
уже не осталось...
48
ПОХОД В ХИВУ
Казаки и киргизы быстро соорудили нам навес из
винтовок и пик с накинутыми на них бурками, но в тени
этого импровизированного шатра едва уместились наши
головы, а все остальное пекло немилосердное солнце.
Несмотря на всю нашу усталость, очевидная бесполезность подобного бивуакирования среди палящего зноя,
без тени и воды, заставила нас поспешить с завтраком
и тронуться в дальнейший путь. Жаль было усталых и все
еще мокрых лошадей, но делать было нечего — до места
ночлега оставалось еще несколько десятков верст. Мы
сели и поехали тем же крупным шагом.
Проводники взяли на этот раз направление прямо
на север, но спустя какие- нибудь полчаса они снова остановились и обратили наше внимание на крайнюю черту
расстилавшейся пред нами равнины. Удивительное зрение у этих людей!
— Там что- то шевелится, кажется, видны люди, —
заговорили киргизы, когда мы, при всем напряжении
глаз, видели пред собой только чистый, открытый горизонт.
Достали бинокли, и только тогда мы могли убедиться, что на этот раз уже не мираж перед нами, а действительно что- то похожее на привал большого каравана.
Мы направились к нему и вскоре ясно разглядели бивуак одной из наших колонн.
Не доезжая с полверсты до места расположения
вой ск, мы были встречены полковником Тер- А. в сопровождении сотни казаков в синих бешметах и с готовыми винтовками в руках. Он рассказывал, что принял
49
М . АЛИХАНОВ- АВАРСКИЙ
за неприятеля нашу кавалькаду и что собирался завязать дело...
Итак, мы случайно наткнулись в степи на второй
эшелон. Его бивуак представлял крайне печальную картину. Лишь кое- где белели маленькие французские tentes
d’abri, а затем, куда ни взглянуть, везде валялись на голой
земле пестрые массы людей, лошадей и верблюдов. Все
смотрело изнуренным и обессиленным до крайней степени. Под открытым солнцем, среди раскиданного там
и сям оружия, валялись исхудалые люди с помутившимися глазами; в них трудно было узнать тех людей, которые так бодро выступали из Киндерли несколько дней
тому назад. Некоторые лошади стояли понурив головы,
и столько страдания выражали глаза этих бедных животных, что невозможно было без боли смотреть на них...
Обходя бивуак, я поминутно слышал стоны, точно
на перевязочном пункте после битвы, и на каждом шагу
натыкался на самые тяжелые сцены. Тут столпились
и растирают молодого солдата, пораженного солнечным
ударом. Там, в тени орудия, мечется другой, с посиневшими губами, и с остервенением рвет свою рубаху;
к нему подбегает офицер и дает несколько глотков теплой, мутной воды; губы несчастного впиваются в жестяную крышку, она мигом осушена, и бедняк, несколько
успокоенный, снова падает на спину...
Загорелые, запыленные офицеры перебегали от
одного солдата к другому и раздавали им по глотку
остатки воды из собственной фляги, и этот глоток производил магическое действие. Едва наполнялась крыш-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]