Поход в Хиву

жили свои гладко выбритые головы и, скрестив руки на груди, покорно ждали своей судьбы... Их правильные, загорелые и несколько полные лица, по- видимому, ста­рались выразить спокойствие... Но воображаю, что про­исходило в сердцах этих, ни в чем не повинных пред нами людей! Конечно, их обласкали и послали вперед для успокоения своих аулов. Отряд расположился на ночлег вблизи аула, и наш бивуак отделялся от кибиток только небольшим оврагом, в котором разбросаны до тридцати превосходных колодцев, тщательно обделан­ных камышом и известных под именем Каразук. Вот тут то началось первое сближение наших с каракалпаками. Группы женщин и юношей, одетых в грязные рубища, теснились вокруг колодцев и сначала только исподло­бья оглядывали подходивших к ним пришельцев. Но необыкновенная способность нашего солдата быстро сближаться хоть с чертом и тут не замедлила проявить себя: недоверчивые лица вскоре приняли спокойное, натуральное выражение, и боязнь их сменилась любо­пытством. Доставая воду нашими ведрами, женщины начали любезно наполнять прежде солдатские баклаги и потом уже свои тыквы. Между каракалпаками нашел­ся один, который провел некоторое время в Оренбурге и, что называется, мараковал по- русски; солдаты, в свою очередь, выдвинули вперед казанских татар. Завязалась бойкая беседа, а там и дружба. К вечеру по всему лаге­рю уже сновали мужчины и женщины и продавали, хотя баснословно дорого, кумыс, айран, лепешки, джу­гуру и т. п.