Письма об эстетическом воспитании человека

ность. Но так как оба состояния вечно остаются противоположными, то их нельзя иначе соеди­нить, как уничтожив их. Итак, наша вторая зада­ча будет состоять втом, чтобы сделать это соеди­нение полным, провести его в такой чистоте иполноте, чтобы оба состояния совершенно ис­чезли втретьем ичтобы вцелом не осталось ни­каких следов деления; в противном случае мы будем не соединять, алишь отделять. Все споры опонятии красоты, когда-либо занимавшие фи­лософский мир иотчасти занимающие его до на­стоящего времени, происходили от того, что ис­следование начинали без достаточно строгого разграничения или не доводили его до вполне чистого объединения. Те философы, которые, размышляя об этом предмете, слепо доверяются руководству чувства, не могут получить понятия окрасоте, так как они вцелостности чувственно­го впечатления не различают ничего единичного. Другие, которые руководствуются исключитель­но рассудком, не могут достичь понятия красо­ты, так как они не видят вцелостности красоты ничего, кроме ее частей, идля них материя идух, даже ив полном их объединении, остаются веч­но разделенными. Первые боятся уничтожить красоту динамически, то есть уничтожить ее как

творческую силу, если им придется разделять то, что все же соединено в чувстве; вторые боятся уничтожить красоту логически, то есть уничто­жить ее как понятие, если им придется объеди­нять то, что рассудок все же разделяет. Первые хотят мыслить красоту так, как она воздействует; вторые хотят заставить красоту воздействовать так, как она ими мыслится. Итак, обе стороны не могут найти истины: первые потому, что они своим ограниченным мышлением хотят подра­жать бесконечной природе, вторые потому, что хотят ограничить бесконечную природу своими законами мысли. Первые боятся слишком стро­гим расчленением лишить красоту ее свободы, вторые боятся уничтожить определенность ее понятия слишком смелым соединением. Однако первые забывают, что свобода, вкоторой они по справедливости видят сущность красоты, состо­ит не вбеззаконности, ав гармонии законов, не впроизволе, ав высшей внутренней необходи­мости; вторые забывают, что определенность, которой они сполным правом требуют от красо­ты, состоит не ввыделенииизвестной категории реальностей, но в безусловном включении всех их; забывают, что красота, следовательно, есть не ограничение, абесконечность. Мы избежим под-