Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы международного банкинга. Учебное пособие
.pdf
21
зервов и не выдавать их в кредит. Это был (вероятно) первый случай, когда было зафиксировано «фракционное резервирование», т.е. банки не хранили всю
свою ликвидность под рукой, а держали только определенный процент депозитов клиентов, инвестируя остальную часть. Более мелкие банки также хранили
свои деньги на депозитах в более крупных банках, выплачивая за эту услугу
комиссию.
Учитывая, что монеты не всегда находились под рукой, когда они были
нужны, банки прибегали к разного рода уловкам, чтобы не отдавать всю сумму
во времена денежного кризиса: работали меньше часов, отдавали деньги монетами низкого номинала, которые дольше пересчитывать, сокращали количество
операций и даже приостанавливали конвертацию вкладов в монеты. Это, естественно, вызвало то, что позже стало известно как «бегство банков», т.е. люди
бросились в банки, чтобы получить свои деньги, пока у банка не закончилась
ликвидность.
Банки также сталкивались с проблемами, не связанными с их деятельностью. В нестабильное средневековье война была обычным явлением и основной
причиной нестабильности как их операций, так и благополучия инвестиций.
Денежная среда также была нестабильной, поскольку нехватка монет была
обычным явлением, что вынуждало население увеличивать изъятие денег,
а банки — исчерпывать ликвидность. Кроме того, учитывая акцент на сельскохозяйственную продукцию, банки были подвержены влиянию погодных условий, а также определенного времени года, например, когда для закупки зерна
в сельской местности Флоренции с сентября по январь требовались монеты.
Депозитные банки в значительной степени регулировались правительствами, главным образом потому что они играли важную роль в управлении валютой. Поскольку монетные дворы обычно находились под контролем короны,
депозитные банки неофициально действовали как агенты монетных дворов,
принимая и выдавая слитки. Необходимость регулирования имела и темную
сторону, поскольку их подозревали в покупке слитков и продаже их за границу.
Поскольку золотые и серебряные слитки были основным мерилом стоимости
денег, отток слитков означал бы, что государство столкнулось бы с падением
стоимости своей валюты. Обратите внимание, что золотые монеты можно было
легко переплавить, а затем переделать в валюту другого государства, не оста-
22
вив после себя никаких следов. Чтобы избежать этого, правительства должны
были как тщательно следить за депозитными банками, так и манипулировать
процентными ставками, чтобы предложить более высокую доходность вкладов
и убедить вкладчиков хранить свои деньги в государстве.
Была и другая причина для регулирования депозитных банков: использование депозитных банков в качестве посредника в торговле делало их необходимыми для коммерческой экспансии государства. Поэтому, когда банки терпели крах, торговля замирала. Как всегда, банкротство банков приводило
к усилению регулирования, хотя обеспечить его выполнение было гораздо
сложнее.
В большинстве стран доступ к банковской деятельности был ограничен,
для этого требовалась муниципальная лицензия или членство в соответствующей гильдии. В других странах лицензии на банковскую деятельность выставлялись на аукцион, в то время как в других случаях совет проверял, подходят
ли желающие основать банк для этой профессии. В большинстве стран банкиры
должны были предоставить своего рода «поручительство» в качестве гарантии,
обычно в виде недвижимости или через гарантии третьих лиц. Если банк терпел
крах, поручители несли ответственность за его долги в пределах заранее установленной суммы. В Венеции после ряда банковских неудач требуемая гарантия в размере 3 000 дукатов была позже увеличена до 20 000.
Это же государство имело долгую историю ограничений на активы,
направленных на ограничение риска депозитных банков. Венеция запретила
инвестиции в большинство товаров и особенно в слитки, что позже было введено и во Фландрии, а инвестиции в коммерческие предприятия были ограничены 1,5-кратным размером личного состояния банкира. Банки Венеции также
были вынуждены платить наличными по требованию, чего банкиры обычно избегали из-за опасений по поводу ликвидности.
Несмотря на регулирование, банкротства банков случались часто. Когда
банк терпел крах, платежи немедленно приостанавливались, документы арестовывались (если банкир еще не бежал из города!), а от «поручителей» требовали
выплат. Личная собственность банкира передавалась в управление и должна
была быть продана, чтобы покрыть долги банка, включая «поручителей». Как
и в любом другом единоличном бизнесе, ответственность владельца (банкира)
23
была неограниченной. В случае если вкладчикам не удавалось вернуть долг
полностью, банкир мог оказаться в тюрьме, а в Барселоне банкир, не выплативший долг в течение года, подлежал казни. В целом, разорившемуся банкиру
навсегда запрещалось открывать другой банк, хотя в Венеции неплатежеспособным, но неликвидным банкам разрешалось создавать банк-преемник при
условии, что его кредиторы были готовы принять выплаты в виде вкладов в новом банке.
1.3. ТОРГОВОЕ БАНКОВСКОЕ ДЕЛО
Потребность в увеличении международной торговли также способствовала увеличению типов банков. В XI в. в Италии появились купеческие банки.
Как только в Италии были созданы крупные торговые компании, им стало
проще открывать постоянные филиалы (или корреспондентов) для облегчения
своей торговли. Учитывая, что у них уже были такие филиалы, вполне естественно, что они начали заниматься переводом средств для других купцов, став,
таким образом, торговыми банкирами. Купеческий банкинг был похож на современные банковские переводы, однако в те времена требовалось физическое
присутствие. Поэтому торговые банкиры обычно имели физические представительства во многих регионах. Перуцци, один из крупнейших банковских домов,
имел офисы в 15 регионах и 7 странах.
Финансы обычно появлялись после того, как купец уже накопил значительное состояние благодаря своей торговой деятельности, и поэтому рассматривались как способ диверсификации доходов, а также управления богатством.
Купеческие банки обычно принадлежали семьям и использовали свой собственный избыточный капитал в дополнение к кредитам, полученным через
описанный выше эффект временной задержки, для финансирования внешней
торговли в обмен на долю прибыли.
Торговые банки первыми стали использовать разницу в обменных курсах
в своих интересах. Если, например, британские фунты продавались в Париже
дешевле, чем в Венеции, банкиры продавали их в Венеции и покупали в Париже, получая выгоду от разницы. Эта стратегия, называемая «арбитражем», поз-
24
воляла рынку оставаться ликвидным и поддерживала обменные курсы на нормальном уровне, устраняя периодические расхождения.
Торговые банкиры также торговали, предвидя колебания обменных курсов: если они считали, что продажи английского хлопка будут высокими (отметим, что они обладали всей информацией благодаря упрощению сделок), они
покупали как можно больше стерлингов, чтобы потом перепродать их с прибылью. Разница в процентных ставках между двумя местами также была распространенным источником арбитража, поскольку банки могли брать дешевые
займы и давать более дорогие кредиты. Естественно, хотя такая деятельность
помогала сглаживать колебания цен и обменных курсов, торговые банкиры
также занимались тем, что манипулировали рынком различными способами
и наносили ущерб другим участникам.
Отсутствие технологий в то время означало, что между приемом средств
торговым банком в одном месте и их выплатой в другом существовала временная задержка. По сути, это означало, что торговый банкир получал бесплатный
кредит от других торговцев, который затем мог предоставлять третьим лицам,
получая выгоду от временной задержки.
Купеческие банкиры действовали как посредники в депозитном и кредитном бизнесе, подобно предыдущему поколению банков. Тем не менее их способность брать кредиты проще, учитывая временную задержку между приемом
средств и их выплатой, и по более низким ставкам означала, что они могли передать эту выгоду соискателю кредита, одновременно получая выгоду от разницы в процентах или обменных курсах.
Этот процесс сделал кредитование более дешевым и доступным, чем когда-либо прежде: купец-банкир мог занимать средства дешевле, чем любой
обычный купец, и мог просто ссудить ему деньги, причем по ставке, которая,
хотя и превышала стоимость банка, все же была ниже, чем ставка, которую
обычный купец мог получить из любого другого источника. Например, в XV в.
банк Медичи платил вкладчикам 810 % и давал деньги в долг под 1 214 % —
разница, аналогичная современной банковской практике. В этом состояло отличие от индивидуальных банкиров прошлого, которые могли находить наиболее лучшие условия ссуживания капитала при ограниченных возможностях по
гарантированию займа в форме обеспечения, чем их обычные торговые контр-
25
агенты. Практика посредничества разрушила многовековую связь между продажами и кредитом: вместо того, чтобы получать товары в кредит, купец мог
приобретать их на заемные деньги, устраняя барьер отсутствия доверия в торговле.
Разрешение купцам расплачиваться заемными деньгами вместо кредита
также способствовало развитию так называемого «денежного рынка», который
торговал краткосрочными займами. Денежный рынок привлекал как купцов,
так и некупцов, которые стремились получить заем на краткосрочные цели. Суверены также стремились занять на денежном рынке, чтобы решить свои краткосрочные проблемы с ликвидностью, например при финансировании ярмарки,
и торговые банкиры были более чем счастливы оказать им эту услугу, если
кредит предоставлялся на очень выгодных для кредитора условиях.
Краткосрочное кредитование было выгодно торговым банкирам, поскольку они также брали займы на короткие сроки. Кроме того, кредитование
на денежном рынке позволяло контролировать заемщика, поскольку для того,
чтобы кредитор согласился продлить срок погашения кредита, правительство
должно было убедить его в своей готовности и способности погасить кредит.
Во многих случаях это подразумевало соглашение о передаче кредитору части
государственных доходов. Естественно, это не отвечало интересам правительства, поскольку влекло за собой увеличение транзакционных издержек, а также
ограничивало его возможности относительно свободной политики в отношении
расходов.
Помимо финансирования торговой деятельности, торговые банки также
торговали шерстью, сукном, вином, свинцом и даже лошадьми. Тот факт, что
торговые банки присутствовали на многих рынках и обладали хорошей информацией, позволял им покупать низкие и продавать высокие цены, а также иметь
много ресурсов для использования таких инвестиций в случае их возникновения. Купеческое дело было в основном итальянской профессией, а итальянские
банки, начиная с Шампани в XII в. и переходя к флорентийским в XV в. и генуэзским банкам в XVI в., управляли большей частью Европы.
Естественно, это были высокорискованные инвестиции, поскольку они
были подвержены непогоде, пиратству или войне, что могло нанести серьезный
ущерб отдельным банкам. Крах крупнейшего банка Сиены (Gran Tavola — Бон-
26
синьори) в 1298 г. позволил флорентийским торговым банкирам взять его
на себя.
Купеческие банки уделяли больше внимания ликвидности, чем другим
аспектам управления рисками, и, как известно, избегали «трансформации ликвидности», т.е. краткосрочного заимствования и долгосрочного кредитования.
Вместо этого они стремились привести сроки погашения своих активов в соответствие со сроками погашения своих обязательств, обычно в диапазоне от трех
месяцев до одного года. Что касается кредитного риска при кредитовании, они
защищали себя, приобретая у своих заемщиков определенного рода гарантии.
Для торговых банкиров неплатежеспособность также означала потерю их
личного состояния, поскольку они несли полную ответственность за любые казусы. Таким образом, они стремились уменьшить эту возможность: Медичи создали каждый филиал как отдельное товарищество, изолировав остальную
часть банковского дома от возможных убытков. Тем не менее репутационного
ущерба избежать не удалось.
На протяжении Средневековья купеческие банки сталкивались с различными кризисами, в основном связанными с суверенным кредитованием. Правительства (в частности, во Флоренции и Южной Германии) имели чрезмерную
задолженность и вынуждали торговые банки принимать на себя «стрижку»
стоимости кредитов после проведения реструктуризации. Таким образом, хотя
торговые банки продолжали (и продолжают) существовать, они в основном
воздерживались от суверенного кредитования, как и правительства, которые
теперь обращались к другим способам финансирования своих потребностей.
1.4. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫХ БАНКОВ
К середине XV в. по всей Европе прокатилась волна банкротств депозитных банков, вызванная «голодом слитков», который ограничивал ликвидность
банков. Общая дефляция и спад угрожали их жизнеспособности и были особенно опасны в тех местах, где платежные средства зависели от банков. Последовала обратная связь, поскольку банкротство банков увеличило спрос на монеты и еще больше усугубило дефицит. По мере того как каскад банковских
крахов продолжался в XVI в., доверие купцов и правительств к существующей
27
системе пошатнулось. В Венеции сообщалось, что из 103 частных банков, основанных при жизни государства, 96 потерпели крах.
В ответ на это Венеция учредила в 1587 г. Банк Риальто, который был создан как платежный институт, не занимавшийся финансовым посредничеством.
В частности, он просто принимал вклады, позволял снимать наличные и способствовал передаче вкладов от одного лица к другому. В отличие от депозитных банков, он не выплачивал проценты по вкладам и не предлагал кредитных
услуг. Тем не менее банк был очень успешным — купцы даже спекулировали
на премии, выплачиваемой за платежи через банко (agio) по сравнению
с наличными платежами. В других городах мотивы были не столь благожелательными: Таула Барселоны, образованная в 1401 г., ссужала собранные деньги
местному правительству, позволяя ему финансировать свои долги очень дешево. Таула также отвечала за получение налоговых платежей, выпуск облигаций
и выплату процентов — смесь современного Центрального банка, Министерства финансов и коммерческого банка. Неудивительно, что государство оказалось не столь успешным в управлении своим долговым бременем, вынудив Таулу приостановить выплаты к 1460-м гг., а реорганизация в 1468 г. наложила
ограничение на кредитование городов (суверенов).
Опасность чрезмерного кредитования населения оказалась минимальной,
и государственные банки продолжали успешно функционировать, будучи гораздо менее подверженными банкротству, чем частные банки. Более того, тот
факт, что существовал всего один государственный банк, означал, что обработка платежей осуществлялась гораздо быстрее, поскольку не было необходимости перемещать вклады между банками. К концу XVII в. большинство банковских вкладов на европейском континенте находилось в руках государственных
банков.
Ренессанс пришел с новым типом государственных банков, известных как
«обменные банки», впервые созданные в Амстердаме в 1609 г. В этот период
голландцы были выдающейся коммерческой силой в Европе, а Амстердам, будучи столицей Голландии, служил центральным пунктом торговли. Учитывая
важность торговли, в Амстердам вскоре стали поступать монеты из соседних
стран, многие из которых были изношены и повреждены. Исходя из зависимости денег от количества доступного золота и серебра, изношенные и повре-
28
жденные монеты оказывали обесценивающий эффект на местную валюту, поскольку уменьшали доступность слитков. Это явление не было новым, оно
наблюдалось и в Средние века, но в случае Амстердама оно привело к снижению стоимости его валюты на 9 %.
Это запретило вводить в обращение вновь отчеканенные монеты, но вместо этого их собирали, переплавляли и экспортировали в виде слитков. Использовались импортные монеты более низкого качества, которые заменяли монеты
с более высокой номинальной стоимостью. Это явление, позже названное законом Грешема, но имеющее ссылки в Библии, Талмуде и Древней Греции, было
всего лишь результатом того, что деньги, созданные с использованием двух
разных материалов, вынуждены иметь одинаковую номинальную стоимость,
несмотря на разницу в стоимости этих двух материалов. По сути, если стоимость золота в 10 раз превышает стоимость серебра, то принуждение серебряной монеты иметь ту же стоимость, что и золотая, означает, что кому-то выгодно покупать золотые монеты за серебряные, а затем переплавлять их, чтобы
продать как слиток. Аналогичным образом изношенные монеты, содержащие
меньшее количество золота, использовались для покупки вновь отчеканенных
монет и получения выгоды от разницы.
Для исправления ситуации был создан Амстердамский Виссельбанк. Хотя
целью банка было облегчение торговли, подавление ростовщичества и монополия на всю торговлю слитками, он также занимался изъятием из обращения недоброкачественных и фальшивых монет. В частности, монеты принимались
в качестве вкладов, но стоимость этих вкладов определялась по весу металла
монет, а не по их номинальной стоимости, что создавало единую систему
и позволяло избежать закона Грешема. В качестве подтверждения вкладов банк
выпускал кредиты, известные как банковские деньги.
Избежав всех проблем, связанных с фальшивомонетничеством, а также
получив дополнительные преимущества в виде гораздо большего удобства
и безопасности со стороны города Амстердама, банковские деньги начали продавать с премией к монетам, составлявшей от 4 до 6,25 %. Необходимость
в монетах для совершения операций настолько уменьшилась, что фактическое
снятие денег из банка стало очень редким явлением. Напротив, банк переводил
деньги от одного человека к другому по книжной записи, называемой жиро-
29
банковской операцией. Город Амстердам делал все возможное, чтобы защитить
Виссельбанк, поскольку любой счет, превышающий шестьсот гульденов, должен был быть оплачен деньгами банка, что вынуждало всех торговцев держать
счет в банке.
Виссельбанк был успешен, поскольку бизнес-модель, которой он следовал, позволила ему это сделать. Банк предлагал банковские деньги (кредит)
в своих книгах за сданные на хранение золотые и серебряные слитки, примерно
на 5 % меньше текущей стоимости монетного двора. Вкладчик получал квитанцию, которая давала ему право в течение шести месяцев получить из банка
сумму сданного слитка. Чтобы забрать слиток, человек должен был предъявить
квитанцию на слиток и деньги банка, равные сумме записи в книге, а также заплатить сбор, представляющий собой стоимость хранения. Если по истечении
шестимесячного срока квитанция не предъявлялась, то банк имел право удержать 5 % разницы между монетной и банковской стоимостью в качестве платы
за хранение вклада. Тем не менее, пока квитанция предъявлялась для того, чтобы избежать уплаты комиссии, фактического изъятия вклада не происходило.
Интересно, что эти два инструмента (квитанция и банковские деньги)
продавались отдельно, и поэтому часто случалось, что квитанция подбиралась
к другим банковским деньгам, нежели те, с которыми она была выдана. Учитывая обилие банковских денег в городе, депозитные квитанции обычно обновлялись каждые 6 месяцев, чтобы вкладчик не платил 5 %-ный сбор. Виссельбанк
оказался чрезвычайно успешным, поскольку к 1650 г. содержание серебра
в голландских монетах стало относительно стабильным, а Амстердам стал местом, где «почти все векселя, подлежащие оплате в Европе, выписывались, переводились или иным образом дисконтировались и обменивались»2.
Как и предыдущие версии банков, Виссельбанк взимал разнообразные
комиссии, что делало его весьма прибыльным. Помимо возможного 5 %-ного
сбора и платы за хранение золота и серебра, банк также взимал плату за открытие счета, переводы между счетами, а также различные другие сборы. Хотя
сначала он работал как банк вкладчиков, к 1657 г. Виссельбанк разрешил отдельным вкладчикам пользоваться овердрафтом. Это держалось в секрете до
2
Quinn S., Roberds W. The Bank of Amsterdam and the Leap to Central Bank Money // American Economic
Review. 2007. № 97. Р. 262–265.
30
1790 г., когда информация об этих кредитах стала достоянием общественности,
а премия на банковские деньги исчезла и упала до 2 % скидки. К концу того же
года банк признал свою несостоятельность и в 1791 г. перешел под управление
города Амстердама, а в 1819 г. был закрыт.
Хотя Виссельбанк не был нацелен на создание какого-либо вида денег
центрального банка, а скорее на обеспечение соблюдения правил чеканки, он
считается архетипом центрального банка, поскольку это был первый случай,
когда государственное учреждение организовало распределение денег. В следующий раз государственный банк потряс мир в 1661 г., когда банк в Швеции
начал выпускать кредитные ноты, которые можно было свободно передавать
и подкреплять обещанием оплаты металлом. Мотивы создания Стокгольмского
банка, естественно, не были направлены на благо общества. Шведская корона
хотела контролировать и ограничивать поставки меди, чтобы повысить ее цену
в Амстердаме (мировом центре торговли товарами) и извлечь выгоду из своей
медной монополии. Однако медь использовалась для создания монет, а это
означало, что чем крупнее и тяжелее становились монеты, тем легче было продавать их в виде медных слитков. Закон Грешема также соблюдался, поскольку
монеты чеканились и из серебра, что создавало дополнительный стимул для их
переплавки и экспорта в виде слитков. Чтобы избежать этого, шведы пытались
навязать медные монеты как можно большему числу завоеванных провинций,
хотя и без особого успеха.
Стокгольмский банк, обычный депозитно-кредитный банк, работавший
с 1657 г., столкнулся с проблемой: уменьшение количества меди во вновь отчеканенных монетах заставило вкладчиков поспешить забрать свои стопки. Однако у банка не было достаточного запаса пластинчатых денег, чтобы удовлетворить спрос, да и обещание выплатить процентную ставку не принесло особой
пользы. Директор банка Йохан Пальмструх предложил гениальную идею для
решения проблемы: банк выпустил банкноты, в которых говорилось, что держатель имеет право требования к Банку Стокгольма на определенную сумму
денег, а сами банкноты должны были обмениваться на наличные по требованию. Настоящим новшеством было то, что эти банкноты не были привязаны
к вкладам, а выпускались по желанию и полагались на уверенность населения
в том, что банк выкупит их по требованию. Совет Короны не возражал против
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]