Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мышление и творчество
.pdf
1. От «машин мышления» к «мысли'событию», «мысли'встрече»
уждается в осмыслении отмеченная в первой главе интерес
ная концепция, согласно которой мышление есть творче
ский процесс, причем такой, в котором мысль рождается
каждый раз заново, и эта мысль всегда – новая мысль. Этой
концепции противостоит другая, где мышление трактуется
как своеобразная машина, механизм, определяемый прави
лами, логикой, категориями и другими объективными структурами.
1. Мышление как «машина»
В истории философии первая рефлексия мышления принадлежит
Аристотелю, его же можно считать мыслителем, конституировавшим
античное мышление. Однако предпосылки мышления прослежива
ются, начиная с древнего мира. К ним относятся, с одной стороны,
первые способы получения атрибутивных или мифологических зна
ний, проходивших опытную проверку в сфере общественной практи
ки, с другой – формирование личности человека, обусловливающей
индивидуальное видение и понимание событий, с третьей – изобре
тение в Древней Греции рассуждений, позволявших человеку без об
ращения к общественной практике получать одни (в частности, но
вые) знания на основе других (уже известных) [См.: 94; 95; 100; 102].
Аристотель, преодолевая проблемы, связанные с изобретением
рассуждений (возможность получать противоречия и утверждать
о действительности все, что угодно), создает систему норм (правил)
мышления, регулирующих построение рассуждений, а также форми
рует представления и средства, обеспечивающие применение этих норм
(к последним относятся категории, картина построения наук, психо
логическое обоснование новых, уже собственно мыслительных спо
собов рассуждения). В такой ситуации и складывается античное мы
шление как сложная деятельность и реальность, одновременно
индивидуальная, поскольку, выражая свое видение, мыслит отдель
ная личность, и деиндивидуальная, так как, мысля, человек соблюда
ет общие правила (то есть следует логике), относит полученные зна
ния к действительности, заданной категориями (то есть онтологии),
321
Глава шестая
Природа современного мышления и творчества
Н
реализует общие установки и принципы мышления (например, стре
мится к истине, избегает противоречий).
Построение Аристотелем правил мышления («Аналитики», «Топи
ка», «О софистических опровержениях») и обоснование этих правил
и начал («Метафизика») имело колоссальные последствия для всего
дальнейшего развития человеческого интеллекта. Человек получил
в свои руки эффективное орудие мысли: возможность получать зна
ния о действительности, необращаясь к ней непосредственно. Прави
ла мышления позволяли включать в рассуждение одни знания (ранее
доказанные или эмпирические, или же априорно верные – начала)
и получать на их основе другие знания (как уже известные, так и но
вые). При этом новые знания не приводили к противоречиям и их не
нужно было оправдывать опытным путем. Начиная с этого периода
формируются собственно научное мышление и отдельные науки.
В реконструкции античное мышление может быть представлено
в качестве своеобразной семиотической машины. Узлами ее являют
ся знания, правила, категории, описания (схемы) самого мышления.
Действительно, все это не только интеллектуальные конструкции,
но и семиотические образования: они обозначают определенные
фрагменты действительности. Так, аристотелевские правила обо
значают типы рассуждений или доказательств и различные мысли
тельные процедуры (например, не приводящие к противоречиям).
Категории обозначают типы содержаний (задают схемы объектов),
к которым могут быть отнесены знания, полученные с применением
правил. Знания обозначают объекты, истолкованные категориально.
Получение знаний в рамках античной философии и науки предпола
гает организацию эмпирического материала и действий человека
в соответствии с «логикой» мышления: на основе эмпирического ма
териала (эмпирических объектов) создаются идеальные объекты,
а мыслительные действия подчиняются правилам и схемам мышле
ния. В результате и возникает феномен, о котором пишут Делёз
и Кант – «мышление как узнавание», рассудок, предполагающие
подведение частного случая под правила и категории (Андрей Пузы
рей подобный тип мышления условно называет интеллектуальным
«пересчетом»). Кстати, не нужно заблуждаться, сама процедура под
ведения может быть достаточно сложной и многоходовой, в чем мож
но убедиться, анализируя, к примеру, работы Архимеда.
По сути, Делёз считает, что мышление как узнавание, как мысль,
«наполненная собственным образом» – это не мышление. Однако
почему? Периодически в развитии мысли испособах построения зна
ния возникают ситуации, требующие «остановки мысли», создания
машин мышления. Как правило, это ситуации, в которых возникают
противоречия и другие заторы вмышлении, например, складываются
принципиально новые способы построения знаний, критикуются как
322
Вадим Розин. Мышление и творчество
неэффективные старые способы и т. п. Создание машин мышления
необходимо и для массового распространения в культуре новых спо
собов получения знаний.
Например, деятельность Канта можно рассмотреть как работу по
построению машины мышления, соответствующей Новому времени.
Действительно, Кант старается разрешить проблемы, возникшие из
осмысления философии Локка, Юма, Лейбница, Беркли, и обосно
вать математическое и естественнонаучное мышление Нового вре
мени. Кроме того, в некотором отношении сложившаяся в то время
интеллектуальная ситуация напоминала античную, более точно, пре
даристотелевскую: были созданы и конкурировали между собой раз
ные философские системы и взгляды, поразному объяснявшие мир
и его явления. Апеллируя к опыту математики и естествознания, Кант
предполагает, что именно мыслящий (ученый, философ), рассуждая,
связывает знания, порождает опыт, привносит в природу законы.
При этом рассудок и направляющий его разум оперируют понятиями
и категориями, независимыми от опыта, поэтому Кант называет их
априорными. Для объяснения роли опыта, на котором стояло все ес
тествознание, Кант вводит понятия «созерцания» как необходимого
условия познания, «вещи в себе», «явления» и«предмета». Суть реше
ния состояла, с одной стороны, в постулировании двух реальностей –
«трансцендентальной», где с помощью разума (точнее, «в сфере разу
ма»), как говорит Кант, «а priori» создаются научные и философские
знания, и «эмпирической», где на основе созерцания имеет место
опыт. С другой стороны, именно созерцание и опыт выступают как
необходимое условие изучаемого в науке или философии явления
и предмета. С третьей стороны, использование априорных представ
лений (понятий и категорий) рассматривается Кантом как необходи
мое условие самого опыта.
Мышление Кант понимает иначе, чем Аристотель. Последний
еще не осознает роль мыслящего (у Аристотеля действия философа
сливаются с действием РазумаБожества), Кант же, опираясь на де
картовскую новоевропейскую традицию личности, уже понимает, что
именно мыслящий, как он пишет, «сам является творцом опыта»,
«сам вкладывает» в объект необходимые априорные характеристики,
«сам связывает знания и характеристики объекта». Одновременно
Кант утверждает, что разум человека следует «вечным и неизменным
законам» разума. Другими словами, разум Кант понимает двояко: как
разум (мышление) отдельного эмпирического человека и разум как
таковой, как особую природу, законам которой подчиняется отдель
ный эмпирический разум, отдельный правильно мыслящий человек.
Можно указать три основные задачи, которые решал Кант, созда
вая «Критику чистого разума». Первая вполне в духе Аристотеля –
охарактеризовать неправильные способы мышления и рассуждения
323
Глава шестая. Природа современного мышления и творчества
и объяснить, чем они были обусловлены. К подобным способам Кант
относит, например, такие, которые приводят к противоречивым вы
сказываниям о Боге, душе, а также бесконечности Вселенной (изве
стные кантовские антиномии разума); другой пример – те основопо
лагающие построения Локка, Юма, Лейбница, с которыми Кант был
принципиально не согласен. Вторая задача – построить философию
по образцу новой науки, естественно, могла относиться только к Но
вому времени. Кант не скрывает, что идеал такой науки для него зада
ют математика и естествознание. Наличие в идеале новой науки этих
двух дисциплин должно было вести к пониманию философии, с од
ной стороны, как описывающей «формы мышления» (философия как
математика), с другой – «законы мышления» (философия как естест
вознание). Третья задача, естественно вытекающая из второй (по
строить философию как строгую, точную науку), заключалась в необ
ходимости научно объяснить целый ряд проблем и феноменов,
интересовавших философов того времени. Например, отношение
между философией и наукой, возможность антиномий разума, отли
чие математики от естественной науки, отличие феноменов от ноуме
нов, природу центральных философских представлений (например,
онтологии).
Важным методологическим принципом для Канта являлся прин
цип соответствия, который, по сути, прямо следует из принятой
Кантом установки на системное представление разума. Используя
этот принцип, Кант устанавливает, например, соответствие отноше
ния «рассудок – разум» спонятиями и правилами мышления: рассуд
ку он ставит в соответствие правила и категории, а разуму – принци
пы и идеи (концепции). Кроме того, на основе того же принципа
Кант строит таблицу категорий, структурно уподобляя ее таблице
функций рассудка; аналогично, таблице категорий ставится в соот
ветствие система трансцендентальных идей. Другой, не менее значи
мый методологический принцип, постоянно реализуемый Кантом, –
переосмысление и перестройка основных традиционных философских по%
нятий. Этот принцип является естественным следствием установки
Канта на построение своей системы как строгой науки. Для науки
всякое значимое понятие или представление, полученное вне ее
(в данном случае – в других философских системах), является только
эмпирическим материалом и для научных целей должно быть специ
ально введено в систему этой науки (проблематизировано в ней,
представлено в рамках ее онтологии, доказано и т. д.). Например,
Кант показывает, что известное философское понятие онтологии
представляет собой аналитику чистого рассудка, а идущее еще от
Платона понятие ноумена есть демаркационное понятие, служащее
для ограничения притязаний чувственности и потому имеющее толь
ко негативное применение.
324
Вадим Розин. Мышление и творчество
На мой взгляд, реконструкция творчества Канта демонстрирует
два важных момента: с одной стороны, он, отчасти по образцу Ари
стотеля, строит новую машину мышления, с другой – как сказал бы
Делёз, «размышляет» и тем самым создает необходимое условие для
интеллектуальной встречи (Канта с математиком, физиком, этиком,
современным ему философом), для «мышлениясобытия».
2. Мышление'событие, мышление'встреча
Что ведет мысль Канта? Не столько правила рассудка или осново
положения, хотя и то и другое корректирует ход мысли. Мысль Канта
ведут необходимость осуществить критику традиционного мышле
ния, решить три рассмотреные задачи, вера в Творца и Разум, убеж
денность Канта, что, с одной стороны, именно мыслящий субъект
порождает реальность, а с другой – что это порождение ограничено
опытом. Размышляя, рассуждая, создавая мыслительные схемы, Кант
удовлетворяет (разрешает) все перечисленные требования, психоло
гически, конечно, исходящие от самого Канта, но объективно – от
мышления. Но в данном случае мышление – это не действие маши
ны, а реализация личности Канта, реализация посредством творчест
ва Канта требований новоевропейской культуры, создание Кантом
условий для встречи с ведущими актерами «театра» Нового времени
(математиками, физиками, этиками, философами).
Разницу между машиной мышления и мышлениемсобытием я по
чувствовал особенно остро, когда стал сравнивать два типа своих рекон
струкций гуманитарных текстов. Один, действительно, сводился к «пе
ресчету» творчества определенных авторов, то есть я их подводил под
уже имеющиеся схемы и представления. Например, анализируя творче
ство Галилея, я хотя и обсуждал некоторые особенности его личности
(склонность к платонизму, интерес к технике и одновременно к науке
по Архимеду, маниакальное упорство в отстаивании своих идей, гиб
кость мышления), тем не менее, и личность и творчество Галилея для
меня выступали только как объекты изучения. Никакого личного отно
шения к Галилею у меня не было. Аналогично, анализируя «Исповедь»
Августина, с которым я, естественно, никак не пересекался, я предста
вил его творчество и путь как эзотерические, применив для этого выра
ботанные мной ранее представления об эзотеризме. Как эзотерик Авгу
стин критикует и отвергает ценности обычной жизни, которая вданном
случае совпадает с античной, утверждает существование подлинной ре
альности (христианского Бога и Града Божьего), понимает цель своей
жизни как обретение подлинной реальности (возможность прийти
к Богу), открывает в себе эзотерического человека (он его называет
«внутренним человеком»), познает подлинный мир, одновременно по
рождая его. Говоря на языке Пузырея, я «пересчитал» Августина, при
менив к его творчеству отработанную на другом материале схему.
325
Глава шестая. Природа современного мышления и творчества
Иная познавательная ситуация имела место в случае исследования
творчества А.С. Пушкина. Читая его письма, я както поймал себя на
мысли, что мне совершенно не понятны ни поступки, ни высказыва
ния великого поэта. В то же время, и игнорировать свое непонимание
я не мог, слишком велико в моей душе было значение Пушкина: сле
дуя за Мариной Цветаевой, я вполне мог сказать – «Мой Пушкин».
Я не мог и жить с таким пониманием, точнее непониманием, иотмах
нуться от возникшей проблемы. Читая дальше письма, я с определен
ным удовлетворением отметил, что сходная проблема не давала покоя
и Петру Чаадаеву. Чаадаев пишет, что Пушкин «мешает ему идти впе
ред»; спрашивается, при чем здесь Пушкин, иди вперед, если хочешь.
Но в томто и дело – если Пушкин мой, во мне, часть моего я, то и не
могу отмахнуться, если не понимаю или не одобряю его поступки.
В результате, я вынужден был начать сложную работу. Памятуя со
вет Михаила Бахтина, который писал, что «чужие сознания нельзя со
зерцать, анализировать, определять как объекты, как вещи, – с ними
можно только диалогически общаться, думать о них – значит гово
рить с ними, иначе они тотчас же поворачиваются к нам своей объ
ектной стороной», я предоставил право голоса самому Пушкину, что
бы он отвечал на мои недоумения. Для этого я искал в его письмах
ответы на мои вопросы, пытался встать на его позицию, увидеть мир
его глазами, сам и с помощью Ю. Лотмана реконструировал его вре
мя, нравы, обычаи и т. д. и т. п. Я анализировал поступки Пушкина
и старался понять их мотивы, короче, делал все, чтобы Пушкин, дей
ствительно, стал моим, чтобы Пушкин, как писал Чаадаев, позволил
мне идти своим путем, чтобы я смог жить вместе с Пушкиным.
Не знаю, как это выглядит со стороны, но психологически мне это
в конце концов удалось.
При этом я безусловно вел исследование творчества Пушкина,
но главным было не подведение Пушкина под какуюто известную
мне схему или теорию творчества, а движение в направлении к Пуш
кину и, тщю себя надеждой, движение Пушкина ко мне, поскольку
я старался предоставить Пушкину полноценный голос. То есть мое
исследование, как тип мышления, представляло собой создание усло
вий для нашей встречи, для общения. Структура и«логика» мысли за
давались в данном случае не правилами, категориями или построен
ной ранее схемой, хотя все это я использовал по мере надобности,
а именно работой, направленной на встречу и общение с Пушкиным.
Встретившись с Пушкиным, я спросил себя, а нельзя ли сойтись
поближе и с Августином? Однако ведь последний не встал поперек
моего жизненного пути, подобно Александру Сергеевичу. Я не мог
сказать – «Мой Августин». Что же делать, значит, мне дорога к Авгу
стину окончательно закрыта? И тут, вдруг, я вспомнил свой чуть ли не
трехлетний диалог с известным философом, ученым и католиком
326
Вадим Розин. Мышление и творчество
Юлием Анатольевичем Шрейдером по поводу веры. Юлик отказывал
мне в духовности потому, что я не верил в Бога, утверждал, что по
скольку я не имею религиозного опыта, то со мной нечего разговари
вать, что истина мне недоступна. Я возражал ему на это, говоря: мож
но жить духовно и без веры в Творца, что я не понимаю, как это такой
ученый и философ, как Шрейдер, может верить в вечную жизнь, чу
деса Священного Писания, Бога как личность и троицу. Мы спорили
много месяцев, наговорили кучу умных вещей, но не продвинулись
друг к другу ни на шаг. Каждый точно по Бахтину выражал себя через
другого, но оставался при своем.
Вспомнив все это, я подумал, что моя позиция в диалоге со Шрей
дером очень похожа на ту, которую имел Августин в начале своего
жизненного пути (он любил жизнь во всех ее проявлениях, был рито
ром, философом и неверующим человеком), а позиция Юлика – на
ту, к которой Августин пришел вконце концов (он стал не только глу
боко верующим, но и активно разъяснял и распространял христиан
ское учение). Тогда я понял, что у меня с Августином, оказывается,
идет диалог, что это против меня Августин направляет свои стрелы
и обличения, что я должен ему както ответить.
Я снова стал читать и анализировать «Исповедь» и увидел то, чего
не видел раньше. Увидел, что вокруг Августина все, начиная с люби
мой матери, приходили к христианству и это не могло не влиять на
них, заставляя «верить в Бога еще до веры». Что Августин проделал
огромную работу, переосмысляя обыденные представления о Боге.
Я прошел шаг за шагом вслед за Августином и понял, как идея Твор
ца, сначала для него совершенно неприемлемая и неправдоподобная,
постепенно становилась все более понятной и необходимой и, в кон
це концов, превратилась в реальность, в которой нельзя было усом
ниться. При этом опять я использовал различные представления
и схемы, размышлял, но вела меня забота сделать шаг навстречу Ав
густину (и Шрейдеру), а также дать им полноценный голос.
Думаю, моя мысль стала понятнее. Мышление как событие
и встреча – это определенная форма жизни личности, осуществляемая
с помощью рассуждений и размышлений, создающая условия для встречи
данной личности с другими. Одновременно это может быть и форма
социальной жизни, реализуемая через творчество личности и размышле%
ния. Создавая «Исповедь», Августин способствовал реализации сред
невекового социального проекта – созданию новой культуры на
основе христианства.
Но почему, спрашивается, не сказать иначе: рассмотренные здесь
моменты, а именно, личность, культура, проблемы общения и ком
муникации и т. д. – это всего лишь факторы мышления, само же оно
есть активность и творчество личности, рассуждающей, размышляю
щей, использующей правила и категории? Но ведь тогда придется по
327
Глава шестая. Природа современного мышления и творчества
нятийно перегрузить саму личность и машину мышления, приписав
им в качестве имманентных свойств все культурное многообразие за
падной цивилизации; придется все новообразования, весьма разли
чающиеся в разных культурах и типах человека, заложить в человеке
с самого начала, пусть даже в потенциальной форме.
Если машина мышления строится именно так, чтобы возможно
было мыслить в некотором смысле «не думая», то мышление как
встреча и событие – это всегда уникальное негарантированное действо:
состоится оно или нет, зависит не от законов мышления, а от того, как
«здесь и сейчас» сойдутся различные элементы и обстоятельства. Тем
не менее, после того как мышление состоялось, событие случилось
(почему как раз здесь и на этом человеке – это всегда тайна), то стано
вится возможным отрефлексировать структуру мысли, попытаться по
нять, что ее обусловило и предопределило. Понятно, что полученные
при этом знания могут быть использованы при осуществлении, разво
рачивании новых действ и порывов мысли, но в качестве чего? Не за
конов мышления, а всего лишь для сценирования иконституирования
новой мысли, понимая, что помимо этих «знаний о состоявшемся мы
шлении» действуют и другие не менее существенные и обычно слабо
осознаваемые факторы. Дальше я приведу несколько примеров подоб
ных знаний об уже состоявшемся мышлении.
Мой анализ показывает, что смена типов культуры (например, пе
реход от античности к Средним векам идалее к Возрождению, а затем
и к Новому времени) обусловливает не только смену машин мышле
ния, но и формирование ситуаций «мышлениявстречи», «мышле
ниясобытия». Действительно, например, в Средние века задачи мы
шления кардинально изменились. Главным теперь становится не
познание областей бытия и упорядочение рассуждений, что было
характерно для античности, а критика на основе христианских пред
ставлений античных способов объяснения и понимания мира и чело
века, а также уяснение и объяснение новой реальности, зафиксиро
ванной в текстах Священного Писания. Обе эти задачи можно было
решить только на основе мышления, поскольку формирующийся
средневековый человек перенимает от античности привычку рассуж
дать и мыслить, а также потому, что новая реальность хотя и выгляде
ла привлекательной и желанной, но одновременно была во многом
непонятна. Что собой представлял Бог, как он мог из ничего создать
мир и человека, почему он одновременно Святой Дух, Отец и Сын,
как Бог воплотился в человека Христа и что собой Христос являл –
Бога, человека или их симбиоз, как понимать, что Христос воскрес –
эти и другие сходные проблемы требовали своего разрешения именно
в сфере мысли. Как показывает известный российский медиевист
Светлана Неретина, на средневековое мышление существенно влия
ли два фактора: сервилистская роль мышления по отношению к хри
328
Вадим Розин. Мышление и творчество
стианской религии (задачам спасения) и необходимость удовлетво
рить «логике» отношений «сакральное – мирское». Действие первого
фактора приводит к этической нагруженности средневекового мыш
ления, а второго – к присущей средневековым понятиям «двуосмыс
ленности» [58]. Когда, например, Иустин (II век) пишет, что «Бог не
есть имя, но мысль, всаженная в человеческую природу, о чемто не
изъяснимом», то здесь «мысль» понимается двояко: как относящаяся
к Богу и к человеку; в первом своем значении понятие «мысль» ука
зывает на трансцендентальную сущность, во втором – на содержание
обычного человеческого мышления. Средневековое мышление, если
сравнивать его с античным и современным, выглядит весьма необыч
ным и противоречивым. Но, как показывают современные исследо
вания, средневековое мышление вполне целостно и органично при
суще своему времени. Оно основывается на двух типах схем:
заимствованных из Священного Писания и переосмысленных на их
основе схемах античного мышления. Соответственно, двуосмыслен
ны также средневековые категории и онтология. Чтобы создать но
вую машину мышления и вообще осуществлять индивидуальную
и социальную жизнь, средневековые мыслители, начиная от отцов
церкви и философов, размышляют подобно Августину, Боэцию, Абе
ляру, создавая мыслительное пространство и поле, в котором только
и может разворачиваться средневековая жизнь (неверующие прихо
дят к Богу, начинают действовать всоответствии с требованиями хри
стианства, готовятся к Страшному суду и встрече с Творцом и пр.).
Внутри каждой культуры складываются свои типы коммуникации
и личности, что тоже предполагает и обусловливает новые формы
мышления. Уже изобретение рассуждений в ранней античной культу
ре позволило конституировать совершенно новый тип коммуника
ции: не человека с богами, а одной личности с другой. Личность типа
Сократа с помощью рассуждений может приводить другого человека
к себе, ведь в рассуждении человека заставляют перейти от его собст
венного знания к другому знанию, которое разделяет рассуждающая
личность.
Создание Аристотелем машины мышления – это следующий тип
коммуникации и личности, когда эти движения с помощью рассуж
дений начинают подчиняться общезначимым правилам и позволяют
получать непротиворечивые знания о действительности. То есть но
вая личность – это человек, не только действующий самостоятельно
(как Сократ), но и подчиняющийся общему порядку.
Переход к Средним векам знаменует собой переструктурирование
коммуникаций и самостоятельного поведения: человек ориентирует
ся теперь не только и не столько на себя, но не меньше – на другого
человека, бескорыстную помощь (любовь к ближнему), атакже на це
лое (общину, государство, Град Божий). Этическая нагруженность
329
Глава шестая. Природа современного мышления и творчества
(например, та же идея христианской любви) и двуосмысленность
средневековой мысли как раз и обеспечивают этот новый тип комму
никации и личности.
В Новое время потребовалась естественнонаучная и инженерная
мысль, чтобы передать власть новоевропейской личности, основыва
ющей свои действия и жизнь на вере в законы первой природы. По
требовалась гуманитарная мысль, чтобы дать слово личности по Бах
тину («Рядом с самосознанием героя, вобравшим в себя весь
предметный мир, в той же плоскости может быть лишь другое созна
ние» [15, с. 83]). Социальнопсихологическая мысль, чтобы создать
условия для личности и коммуникации по Т. Шибутани, основанных
на идее согласованного поведения и экспектациях (когда все основ
ные структуры личности – «Яобразы», ценнности, мотивация ипро
чее формируются в ответ на требования иожидания Других). Постмо
дернистская мысль и деконструкция, чтобы возвести вокруг
личности стену до небес, а также блокировать претензии других на
власть. Сегодня формируются новая коммуникация и личность: по
мимо задач приведения другого к себе исамовыражения все более на
стоятельны требования приведения себя к другому (встречисобытия),
а также ориентация самостоятельного поведения человека на других, со'
хранение природы, безопасное развитие человечества.
Существенно меняется структура мысли и условия для мысли
встречи, мыслисобытия, когда принимаются и начинают осуществ
ляться новые социальные проекты. Одним из первых социальных про
ектов можно считать задачу Аристотеля и его школы: нормировать
рассуждения и доказательства и затем заново, опираясь на построен
ные нормы, получить знания об отдельных областях бытия; послед
нее, как известно, вылилось в создание античных наук. Второй про
ект – перестройка античного органона и мировоззрения на основе
текстов Священного Писания. Третий, относящийся к ХVI–XVIIвв.,
не менее грандиозный – овладение силами природы, создание новых
наук о природе и новой практики (инженерной). Четвертый, склады
вающийся уже в настоящее время, – перевод цивилизации на путь кон
тролируемого и безопасного развития. Сакраментальный вопрос –
удастся ли этот проект реализовать без прохождения «точки Конца
Света»?
Распад существующей культуры или становление новой создают
широкое поле для мышлениявстречи, мышлениясобытия. Как пра
вило, в этот период необходима критика традиционных способов мы
шления и представлений и формирование новых подходов.
Мишель Фуко и Мераб Мамардашвили, а задолго до них Платон
утверждали, что необходимым условием подлинного мышления яв
ляется работа человека над собой, направленная на конституирова
ние и изменение собственной личности. Например, Фуко считает,
330
Вадим Розин. Мышление и творчество
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]