Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Земляки поневоле пленные «12-го года» в Саратовском крае.pdf
«Пошел на двор, собака – француз!»
странных купцов. «Они обходились с нами честно, а также были
настолько благосклонны, что покупали у русских для нас товары,
в которых мы нуждались, а у них самих не имелось», – вспоминал
276
Шенк
.
Те же, кто шли на сближение с местным населением, «подчинялись их обычаям, особенно приветствуя крестным знамением
при входе в жилища», и, как результат, «находили терпимый, часто дружественный прием», другие, готовясь к длительному пребыванию, пытались «основательнее овладеть русским языком»
277
Лишь самые отчаянные головы пытались давать отпор. «Только когда удавалось ответить» местным жителям «на русском языке
очень резко и грубо, восстанавливался мир, – это мы очень скоро
278
усвоили от польских офицеров», – рассказывал Шенк
.
Если же устные доводы не приносили пользы, «то мы вынуждены были прибегнуть к помощи популярных там демонстративных методов, которые, внушенные простейшим способом, оказывают полное воздействие и значительно быстрее переубеждают
человека, чем на это может быть способно самое убедительное
279
обсуждение», – делился опытом Пепплер
. Пешке также вспо-
минал, что в городе Петровске «гусар, служивший мне, трубач
Гартманн, с нескрываемым раздражением наблюдал за поведени-
280
ем хозяина и, в конце концов, поколотил его»
.
Однако в целом отношение жителей Саратовской губернии
к воен нопленным Великой армии изначально было совершенно
иным, нежели в местах, разоренных войной. Мерсье вспоминал,
что «с момента нашего прибытия в пределы Саратовской губернии мы почти на каждом шагу встречали со стороны населения
ее выражения симпатии и расположения». Причем «не только в
деревнях, гд
е нас радушно принимали крестьяне, но даже и в ...
городах», где пленных навещали дворяне. Эту разницу в приеме
он правильно объяснял тем, что французские пленные являлись
.
276
Шенк К. Хр. А. Указ . соч. С. 196.
277
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 111, 118, 126.
278
Шенк К. Хр. А. Указ . соч. С. 196.
279
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 112.
280
Пешке С. Б. Ука з . соч. С. 136–137.
71
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
местным жителям в облике не свирепых завоевателей, а людей, во
внешнем виде которых «легко было подметить следы страдания»,
что вместо ненависти к «врагам рода человеческого», свойственной жителям разоренных войной районов, вызывало чувство сострадания и милосердия. Но стоило пленным въехать в Саратов
на санях, «важными барами, успевшими даже позабыть ... о прошлых лишениях», ка
проявив никакого участия
к горожане отнеслись к ним безразлично, не
281
.
Дело в том, что в обыденном восприятии русского человека, в
первую очередь крестьянина, преступник вызывал сочувствие потому, что уже осужден людским судом, его уже постигла кара за
совершенное злодеяние. Он лишен свободы и поэтому не опасен,
и теперь он вызывает не страх, а жалость. Пленные же явно были
в глазах кре
фольклоре фигуры «вора-француза»
стьян преступниками, отсюда появление в саратовском
282
. Исходя из этимологии рус-
ского слова «вор», понятно, что речь идет не о человеке, который
крадет, а о преступнике, совершившем или умышлявшем государственные преступления. Сле
дуя призыву Спасителя о проявлении милосердия к «узникам, томящимся в темницах», крестьяне
стремились, по возможности, облегчить их участь. Ведь если цель
уголовного закона состояла в том, чтобы покарать, отомстить за содеянное преступление, то деревня в своем обычно-правовом мировоззрении считала, что главное в том, чтобы преступник раскаялся
и исправился. Эт
о не ускользнуло от внимания пришельцев. Один
из них вспоминал: «В целом русские крестьяне добродушные, как
это я отмечал неоднократно в своих последующих путешествиях,
когда сумел достичь с ними лучшего понимания»
283
.
На уровень комфорта и гостеприимства, с которым сталкивались пленные в Саратовской губернии, существенно влияли и
объективные условия жизни того или иного населенного пункта.
Это прекрасно понимали и сами пленные, отмечавшие, что по
пути следования к местам постоянного размещения «нормальное
281
Руа И. Ука з. соч. С. 99–100.
282
См.: Фольклор Саратовской области. С. 80, 81.
283
Шенк К. Хр. А. Указ . соч. С. 186–187.
72
«Пошел на двор, собака – француз!»
содержание могло быть предоставлено нам лишь изредка, когда
мы встречали на своем пути ... аптекаря ... или гостеприимно-
284
го дворянина, который мог и хотел достойно принять нас»
. В
остальных случаях «мы были рады любому предлагаемому нам
убежищу и часто ночевали в грязных и убогих крестьянских жи-
285
лищах, которые не имели даже минимальных удобств»
.
Очевидно, что эти возможности были много выше в городах,
286
где можно «снабдить себя необходимым провиантом»
. Поэтому
если в сельской местности по пути следования пленным офицерам и солдатам без различия в их звании в основном предоставлялись равные условия, то в городах они разделялись по социальному признаку. Так, после прибытия одного из транспортов пленных
в Сердобск «офицеров пригласили остановиться в лучших домах
города», солдат же про
сто разместили среди жителей; в Петровске
и Аткарске «прием, оказанный нам, почти не отличался от того,
который мы получили в Сердобске»; в Аткарске эту партию вообще разделили, отправив в Саратов одних только офицеров, «что
же касается ... солдат ... то они ... должны были быть размещены в
287
нескольких уездных городишках»
.
Следует отметить, что Саратовская губерния отличалась этническим и конфессиональным многообразием, причем представители каждого из народов проживали почти исключительно
в пределах национально очерченной территории, придерживаясь
издавна установившихся норм поведения, бытовых и религиозных
традиций. Это никоим образом не способствовало интенсивности
межнациональных культурных контактов. Тем более удивительно,
что процесс культурной и бытовой ада
птации большинства европейских «невольников» к местной жизни проходил безболезненно
и быстро. Например, саратовские дворяне, исходя из сословного
принципа формирования русского офицерского корпуса и автоматически перенося его на неприятелей, выражали особую приязнь
284
Веделъ К. А. В. фон. Указ . соч. С. 23.
285
Шенк К. Хр. А. Указ . соч. С. 185.
286
Там же.
287
Руа И. Ука з. соч. С. 95–97.
73
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
всем офицерам Великой армии. Их принимали «с редкой предупредительностью в лучших домах представителей местной зна-
288
ти, как в самом Саратове, так и в его окрестностях»
. Они были
желанными гостями на званых вечерах с непременными танцами,
289
а некоторые даже заключали выгодные браки
.
Правда, иногда это приводило к казусам, об одном из которых сообщил Ф. В. Духовников. По его словам, одна из барынь
приютила у себя пленных офицеров и ввела их в свое общество,
желая похвастаться ими перед своими знакомыми, и даже сшила
им за свой счет одежду и обувь. Однако, когда они вышли в св
ет,
то «держали себя неприлично, имели грубые манеры и говорили
на не общепринятом французском языке». Как оказалось, все они
290
были по происхождению провинциальными крестьянами
.
Особое место в мемуарах военнопленных занимает фигура
саратовского губернатора Панчулидзева – человека «образо ван-
291
ного», «невыразимо обаятельного»
292
ного»
, который «стал для нас гостеприимным хозяи ном»
, «великодушного и гу ман-
293
Он выказывал пленным сочувствие и сожалел о «бесчеловечностях», которые прежде учинили над ними руки «злодеев». «В то
же время он заверил нас, чтобы мы ничего не опасались в его губернии, и призвал напрямую сообщать ему о любой обиде, какую
294
только возможно было нам причинить»
. Мемуаристы особо от-
мечают, что губернатор отличался не только «своим дружеским
поведением... по отношению к офицерам», но и «своим гуман-
295
ным отношением с военнопленными солдатами»
.
Не отставала от него и супруга: «Каждый пленный офицер,
который прилично одет и совершил визит к супруге губернатора», имел доступ в ее дом, пользовался ее библиотекой, и часто
многих из них приглашали к обеду. Причем супруга губернатора
.
288
Руа И. Ука з. соч. С. 192.
289
См.: Веделъ К. А. В. фон. Указ . соч. С. 25; Руа И. Ука з . соч. С. 116, 130.
290
См.: Духовников Ф. В. Немцы, другие иностранцы... С. 247.
291
См.: Пешке С. Б. Ука з. соч. С. 146, 147.
292
Кудрё А. Ука з . соч. С. 66.
293
Рюппелъ С. Э. Ука з . соч. С. 166–167.
294
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 107.
295
Шенк К. Хр. А. Указ . соч. С. 195.
74
«Пошел на двор, собака – француз!»
не только не позволяла себе каких-то выпадов против Франции и
Наполеона, но и неоднократно удерживала других от разного рода
сарказмов по этому поводу
296
.
Под стать им были и уездные дворяне. Петровский помещик
Лупандин предоставил Пешке свой дом. Затем «пан городничий
и уездный лекарь пришли навестить меня, и двум этим людям
удалось поднять мой дух», – вспоминал о своем житье Пешке
297
Когда пленных поляков было предписано отправить в Георгиевск,
то многие в Петровске «сожалели об этом, и не одна женщина
заплакала»
298
.
«Добрый» и «превосходный» комендант Камышина, «благо-
родный господин», оказал пленным «такой же дружественный
прием, как и у губернатора Саратова», – вторит ему Пепплер.
Он и его жена неоднократно приглашали вчерашних врагов к завтраку
299
. Также вели себя и другие представители уездной вер-
хушки Камышина. В доме одного русского генерала, продолжает
Пепплер, «меня принимали с большой добротой. Генерал очень
одобрил мое намерение изучать русский язык и сам оказал мне
содействие тем, что дал мне некоторые инструкции и разрешил
пользоваться своей библиотекой»
300
.
Облегчить положение своих родственников, знакомых или
просто земляков из числа пленных стремились и высокопоставленные лица в столице. Старшая сестра российской императрицы
Елизаветы Алексеевны Катарина Ам
алия Кристиана Луиза Баденская постоянно заботилась о своих соотечественниках, попавших
в плен в России, жертвуя деньги из своего состояния. Так, 26 августа и 27 октября 1813 г. по ее желанию Саратовская казенная
плата выдала деньги нескольким баварским военнопленным
301
.
.
296
42; Руа И. Ука з. соч. С. 194.
ный советник Ф. А. Керн, отец генерала Е. Ф. Керна (первого мужа А. П. Керн), чей
портрет сегодня украшает Военную галерею Зимнего дворца.
См.: Шенк К. Хр. А. Указ. соч. С. 195; Ведель К. А. В. фон. Ук аз. соч. С. 41,
297
Остается только добавить, что петровским городничим был тогда надвор-
298
Пешке С. Б. Ука з . соч. С. 137.
299
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 115.
300
Там же. С. 126, 127.
301
См.: Участие Саратовской губернии… С. 236.
75
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
Обер-гофмейстер двора граф Ю. П. Литта просил у Вязмитинова
дозволения на переезд из Саратова в Петербург военнопленному
итальянской гвардии поручику Стампо Сончино
Языковая и к
ультурная близость многих пленных и ино-
302
.
странных колонистов обусловила то гостеприимство, с которым
транзитные транспорты всех без исключения пленных неизменно
встречали в колониях
303
. Более того, колонисты даже специально
приезжали в Саратов, чтобы попросить о размещении пленных у
них, а также «дать нам все, что только требовало наше сердце»
304
Этот радушный прием объяснялся тем, что «хотя большинство
нынешнего населения колонии уже составляют второе поколение,
но, все же, они причисляют себя к их немецкой родине и бесконечно счастливы, когда встречают своего земляка»
305
.
В дальнейшем это гостеприимное обхождение, которому военнопленные были обязаны сохранением жизни, привело к тому,
что «многие немцы, размещенные в немецких колониях, знакомые с земледелием, женились на дочерях немецких колонистов»,
а позднее приняли решение навсегда связать свою судьбу с новой
родиной
306
.
Впрочем, и рядовые обыватели, привыкнув к «землякам поневоле», были с ними предупредительны. Пепплер сообщает, что во
время их пятидневного пребывания в Саратове с пленных не брали денег за питание, а русские лодочники «добросовестно привозили нас к безопасным местам и, когда мы осмеливались заплывать
довольно далеко, с большой заботой пре
достерегали нас»
307
.
В Петровске пленные жили с простыми горожанами «в добром согласии», особенно после того, как те приняли деятельное
.
302
пы военнопленным Великой армии в России, 1812–1814 гг. // Отечественная война
1812 г. : Источники. Памятники. Проблемы : материалы XXI междунар. науч. конф.
(Бородино, 4–6 сентября, 2017 г.). М., 2018. С. 292.
сии. Из дневника одного немецкого офицера // Тотфалушин В. П. Волжские пленники. С. 58–59; Пепплер Ф. Ука з . соч. С. 114, 120; Пешке С. Б. Указ. соч. С. 133, 136.
См.: Миловидов Б. П. Из провинции в столицу : помощь выходцев из Евро-
303
См.: [Иелин Х. Л.] Достопамятные дни моей жизни : поход и плен в Рос-
304
Флек А. Ука з. соч. С. 179–180. См. также: Шенк К. Хр. Л. Указ . соч. С. 210.
305
Шенк К. Хр. Л. Ук аз. соч. С. 210.
306
Веделъ К. А. В. фон. Указ . соч. С. 24.
307
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 107.
76
«Пошел на двор, собака – француз!»
участие в тушении пожара
308
. Прохожие на улицах городов Са-
ратовской губернии не один раз спасали пленных, предупреждая
их об обморожении
309
. «Терпимый прием» находили военнопленные у государственных крестьян, «их обращение с иностранцами
[было] свободное, менее отталкивающее»
310
.
Все это создавало для пребывания военнопленных в Саратовской губернии в целом достаточно комфортную обстановку, что,
в свою очередь, позволило основной массе пленных мемуаристов
вспоминать то время в основном положительно. Мерсье, например, писал: «С нами обращались скорее как с земляками или друзьями, но не как с пленными»
311
. Ему вторил Пепплер: «Короче,
обращение было такого рода, что нам казалось, будто мы находимся в дружественной стране»
312
.
Наконец, были среди жителей губернии люди, которые возлагали определенные надежды на победу Наполеона и ждали его
прихода. Например, проживавший в Саратове «еврейской веры и
придерживающийся молоканской секты» отставной прапорщик
Викторов говорил тогда, «что у Наполеона войска полтора миллиона, и что Рига взята неприятелем». Он толковал слова Библии
«лев поб
едил орла» так: «Евреи рассеяны не навсегда, но будут
собраны, что истязание, ими терпимое отмстится и что слабейший их будет храбрейший». Саратовский губернатор на том основании, что в этой губернии много молокан и «неблагонамеренныя
разглашения могут иметь вредное влияние на непросвещенные
умы», 27 октября 1812 г. выслал Викторова в Пермскую губернию, про
ся установить там за ним надзор
313
.
По воспоминаниям Додеваарда, во время одной из его встреч
с крестьянами «все указывало на их желание, чтобы Наполеон
как можно скорее завоевал Россию и сделал бы их из крепостных
свободными»
314
.
308
См.: Ведель К. А. В. фон. Указ . соч. С. 21.
309
Там же. С. 36; Пепплер Ф. Указ . соч. С. 127.
310
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 118.
311
Руа И. Ука з. соч. С. 96.
312
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 108.
313
См.: Участие Саратовской губернии... С. 270–271.
314
Додеваард Д. ван. Ук а з. соч. С. 54.
77
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
Таким образом, анализ отношений пленных Великой армии
и населения Саратовской губернии в «эпоху 12-го года» позволяет сделать вывод о том, что на них сильно влияли особенности
сельского менталитета, традиции хозяйственного уклада, каноны
православия, приоритет правовых обычаев над формальным законом, характерных для социальных групп местного населения,
относящихся к традиционному обществу и ма
ло участвующих в
модернизационных процессах. Благожелательное отношение к
пленным как со стороны местной администрации, так и со стороны благородного сословия определялось сословной близостью, а
на отношение к ним колонистов определяющее влияние оказало
генетическое родство.
78
«Чтоб и они вели себя скромно и послушно...»
«ЧТОБ И ОНИ ВЕЛИ СЕБЯ
СКРОМНО И ПОСЛУШНО...»
Правительственные инструкции требовали от российских
подданных, «чтобы пленным нигде ни от кого никакого притеснения оказываемо не было, но чтоб и они вели себя скромно и
послушно»
315
. Однако циркулярное предписание от 5 октября
1812 г. главнокомандующего в Санкт-Петербурге свидетельство-
вало, что партии пленных из состава Великой армии «чинят разные обиды обывателям, оказывают неповиновение к конвойным
командам, самовольно отлучаются и разными буйствами и неистовыми поступками вселяют страх в поселянах и возмущают их
спокойствие»
316
. Кстати, возможность поддержания порядка среди
военнопленных ограничивало и требование Военного министерства заменить военный конвой для препровождения пленных на
обывательский под надзором земских и дворянских чиновников.
Одним из распространенных происшествий был побег пленных во время их конвоирования или из мест постоянного размещения. Например, с появлением в Саратовской губернии военнопленных К
онтора опекунства иностранных регулярно стала
получать от полицмейстера требования о сыске «не ведомо куда»
315
армии Наполеона в России. С. 83.
Цит. по: Бессонов В. А. Военнопленные 1812 г. в России // Военнопленные
316
И мирный гражданин бесстрашный воин стал... С. 115.
79
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
отлучившихся
317
. Поэтому по распоряжению С. К. Вязмитинова
от 10 июня 1813 г. пленным было объявлено, что в случае побега одного из них все они будут нести за это ответственность.
Чтобы снизить риск побега, он даже распорядился брать с пленных офицеров расписки, что те не предпримут таких действий.
В качестве наказания предписывалось отправлять виновных по
д
надзор в отдаленные сибирские города и крепости, хотя на практике примеры наказания по принципу круговой поруки пока не
найдены.
Несмотря на это, подобные нарушения в Саратовской губернии прослеживаются до лета 1814 г., когда случился побег двух
итальянских рядовых, уже принявших подданство России и православную веру. Очевидно, пере
думав в последний момент, они
тайно уехали в качестве слуг с офицерами, отправлявшимися до-
318
мой за свой счет
.
Во время пребывания военнопленных Великой армии на территории Саратовской губернии имели место и связанные с ними
преступления, т. е. случаи нарушения закона, влекущие за собой
определенные санкции. Так, 8 июня 1813 г. шестеро военнопленных – Келлер, Бене, Керха (Кирши, Кержи), Радимахер (Родимахер), Иоган и Диль, – работавших по найму «близ Саратова в
аду» надворного советника М. А. Устинова, «произвели ссору и
с
драку» с мещанином И. Е. Смирновым, «имевшим сад в сосед-
319
стве», который «после того чрез сутки умер»
.
Зачинщиком этого конфликта саратовский губернский прокурор В. М. Максимов считал Смирнова. Вторил ему и бывший прапорщик Пензенского ополчения П. Г. Мальцев – владелец близлежащего хутора. По заявлению последнего, Смирнов «и подобный
ему пьяный и развращенный сын его … заведя ссору и, наконец,
драку, напали на одного пленного, били его, рубили с
320
чем был бит и сам Смирнов»
.
аблями, при-
317
См.: Тотфалушин В. П. Поволжские колонисты... С. 140.
318
См.: Участие Саратовской губернии... С. 242–243.
319
Тотфалушин В. П. Эпизод из жизни… С. 100–101.
320
Там же. С. 101.
80