Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Земляки поневоле пленные «12-го года» в Саратовском крае.pdf
«С нами обходятся в высшей степени гуманно...»
или иное ремесло, а равно художников»
237
. Пленные, которые по-
ступали на работы, с этого момента фактически получали свободу
и статус иностранцев, приехавших в Россию (за ними сохранялось подданство и право вернуться на родину после войны). При
этом они исключались из ведения Министерства полиции, переходили в ведение соответствующих министерств и прекращалось
их казенное содержание.
По свидетельству Ф. М
ерсье, многие офицеры «стали давать
уроки французского языка, другие брались за преподавание математики, фехтования, рисования и т. п.»
также «нашло себе ко е-какой заработок своим мастерством»
238
. Большинство солдат
239
Например, в Балашове итальянцы изготовляли очень красивые
плетеные изделия из соломы на продажу, а поскольку этот промысел прежде не был здесь известен, зарабатывали таким способом
хорошие деньги
240
. Другие пленные наладили производство ис-
кусственных цветов и соломенных шляп, которые успешно сбывались саратовским модницам
241
. Кроме того, «французские солда-
ты часто приглашались в качестве камердинеров знатных дворян
или поваров»
242
.
Широко практиковался отпуск пленных в саратовские колонии: ко 2 мая 1813 г. туда были отпущены 53 человека «разных
наций военнопленных», а в июне доставили 21 пленного из Пензы. В результате к осени 1813 г. не было ни одного округа или
колонии, которые не приняли бы к себе пленных. Отпуск в работу
осуществлялся с разрешения гу
бернских властей «по обоюдному» согласию нанимателя и работника. Размер оплаты составлял
от 4 до 6 руб. в месяц, сверх того хозяева должны были снабжать
работников «приличною времени [года] одеждою»
243
.
.
237
Духовников Ф. В. Немцы, другие иностранцы... С. 247.
238
Руа И. Указ. соч. С. 193.
239
ард ван Д. Ук аз. соч. С. 55; Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 119, 120.
Там же. С. 193. См. также: Ведель К.А. В. фон. Ука з . соч. С. 27, 45; Додева-
240
См.: Пешке С. Б. Указ. соч. С. 150.
241
См.: Юрьев В. П. Ука з . соч. С. 34.
242
Ведель К. А. В. фон. Ука з . соч. С. 25.
243
Тотфалушин В. П. Поволжские колонисты... С. 143.
61
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
Таким образом, условия пребывания военнопленных Великой
армии в Саратовской губернии можно оценить в целом как вполне
удовлетворительные. Проблемы, существовавшие с конца октября 1812 г. по февраль 1813 г. (когда на территории края появилось большое количество военнопленных, отправленных сюда на
жительство из других регионов России, и одновременно начался
процесс препровождения пленных за ег
о пределы), впоследствии
были в основном решены. Следует отметить и то, что уровень
приема пленных в местах содержания определялся реальными
возможностями региона (финансовым положением, условиями
жизни основной массы населения, транспортной инфраструктурой, состоянием продовольственного снабжения и проч.) и их отношениями с местной властью и населением.
Кроме того, на положение пленных в
лияли устойчивые ментальные особенности и культурные традиции, согласно которым
плен являлся не наказанием для врага, а способом изоляции от
участия в боевых действиях военнослужащих противника, чем
ослаблялась его военная мощь. Сам пленник являлся страдающей стороной, а потому заслуживал милосердия и снисхождения
в силу развития как принципов гуманизма, так и бо
лее древней
национально-религиозной идеи христианского отношения и сострадания даже к врагу, особенно поверженному и не представляющему более угрозы.
62
«Пошел на двор, собака – француз!»
«ПОШЕЛ НА ДВОР, СОБАКА – ФРАНЦУЗ!»
Правительство России внимательно следило за положением
военнопленных. В декабре 1812 г. в ответ на «слухи, что в некоторых губерниях обходятся с пленными жестоко, лишая их собственности, им принадлежащей», последовал циркуляр гражданским губернаторам «в предосторожность» с тем, чтобы они и их
подчиненные уважали «права человечества», с пре
что виновные будут преданы «всей строгости законов»
дупреждением,
244
.
В Саратовской губернии на отношение к пленным наложило
отпечаток то обстоятельство, что она была далека от культурной
интеграции, а общая численность иностранцев, проживавших
здесь, в сравнении с общим населением губернии крайне неве-
245
лика
. При этом будучи российскими поданными колонисты за
иностранцев не считались. В результате средневековая дихотомия
«свой – чужой» абсолютно преобладала у населения края, может
быть, за исключением части просвещенного и затронутого веяниями космополитизма местного дворянства.
В этих условиях массовый приток «чужих» в губернию поро-
дил интереснейшие процессы культурной рефлексии, обострив и
поним
ание собственного национального своеобразия, и внимание
244
Миловидов Б. П. Пленные Великой армии... С. 79.
245
опыт коллективного портрета // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. История. Международные отношения. 2011. Т. 11, вып. 1. С. 100–103.
См.: Тотфалушин В. П. Иностранцы Саратовской губернии в 1812 году :
63
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
к чужому, непохожему. Ведь, как отмечали сами пленные, «в такой глуши ... всякий иностранец сам по себе вызывает всеобщее
любопытство»
246
. Кроме того, анализ взаимодействия пленных и
россиян позволяет оценить уровень тех изменений, которые происходили в сознании русского общества, и подтвердить или опровергнуть устоявшееся, но декларативное утверждение о том, что
война 1812 г. повсеместно вызвала подъем национального самосознания и патриотизма.
Социальные низы и верхи Саратовской губернии, пусть
и с запо з
данием, были осведомлены о вторжении неприятеля в
пределы России и, несмотря на удаленность от театра военных
действий, настроены достаточно воинственно. «Крестьянин был
очень сильно восстановлен против французов», – писал барон
К. Хр. Л. Шенк фон Винтерштедт
247
.
Причем антифранцузские настроения имели место не только
среди сельского, но и среди городского населения. В городе Аткарск местные жители имели «злобный характер; по отношению
ко мне, как и ко всем пленным, они вели себя очень недоброжелательно», – вспоминал врач С. Б. Пешке
248
.
О ненависти к французам «недружелюбного хозяина» своей временной квартиры вспоминал и лейтенант Ф. Пепплер, который, помимо этого, насчитал еще «с десяток таких служащих,
которые, вопреки намерениям монарха и его самым строгим
приказам, разделяли взгляды диких масс»
249
. К их числу следу-
ет отнести и вновь назначенного городничим Петровска некоего
Жидкова, который, по мнению Пешке, «по-видимому, никогда не
слышал слова о человечности»
250
. Что же касается саратовских
помещиков, то они «всегда говорили о своем патриотизме и своей
ненависти к французам»
251
.
246
Пешке С. Б. Ук аз. соч. С. 141.
247
Шенк К. Хр. Л. Указ . соч. С. 186.
248
Пешке С. Б. Ука з . соч. С. 149.
249
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 112, 129–130.
250
Пешке С. Б. Ука з . соч. С. 144.
251
Шенк К. Хр. Л. Указ . соч. С. 200.
64
«Пошел на двор, собака – француз!»
Однако подача податным сословиям известия о вторжении
неприятеля была осуществлена, главным образом, не на языке
власти и общества (оба эти языка в равной степени были непонятны или малопонятны народу), а на языке Церкви. Благодаря
церковной пропаганде с 1806–1807 гг. они призывались к «одоле-
252
нию Антихриста»
. Этот лозунг был им куда более понятен, тем
более что подкреплялся неадекватным, с точки зрения местных
жителей, поведением пришельцев.
Наблюдательный Шенк вспоминал, что конфликтные ситуации возникали потому, что «мы вели себя и жили вопреки всем
их обычаям...». Далее он перечисляет самые распространенные
«прегрешения» пленных. «Во-первых, мы совершали большую
ошибк
у, когда при входе в их дома не крестились и не кланялись
святым в углу. Затем крестьянин не привык к тому, чтобы, кроме
утра разводился огонь и готовилась пища; но так как мы обычно
приходили на постой лишь около часа или двух часов после обеда
и вынуждены были готовить себе пищу, то эт
253
основой для разногласий»
. Все необходимое «мы везли с собой,
о тоже становилось
однако если нам не хватало чего-нибудь, то крестьянин давал нам
254
это с большим неудовольствием»
.
Если же хозяином дома «оказывался раскольник, или, как
называется эта секта, старовер, то бедному постояльцу приходилось еще хуже. Как только он прикасался к чему-либо, то
вся семья начинала кричать во все горло; а если он пользовался чем-либо, то, как только [эта вещь] занимала свое место, она
тотчас же уничт
ожалась, так как, [по мнению] раскольников, она
становилась нечистой. По религиозным обычаям, если у него находился иноверец, [старовер] должен был полностью вымыть и
255
оттереть всю избу»
.
«Вечерами крики крестьян были, как правило, самыми силь-
ными, так как [в это время] мы приготавливали наш ночной ла-
252
рии в эпоху наполеоновских войн. М., 2007. С. 59–60.
См.: Мельникова Л. В. Армия и Православная Церковь Российской импе-
253
Шенк К. Хр. Л. Указ . соч. С. 187.
254
Там же.
255
Там же.
65
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
герь, а для этого требовали солому или сено. Никто из них не мог
понять, чем последние должны служить, и когда им объясняли,
что мы хотим использовать их как постель, то они уверяли нас,
что это большой грех. Солома или сено, утверждали они, были
определены Богом для кормления скота, но не как по
стель для
людей», поэтому часто «мы <...> вынуждены были проводить
ночь на земляном полу или на жестких скамьях», – продолжает
256
Шенк
.
Кроме того, сено и солома имели в глазах крестьян сакральный смысл. Ведь согласно Евангелию Дева Мария положила Спасителя мира в ясли на них. Поэтому во многих местах России существовал обычай выносить в поля святочную солому в надежде
на то, что это принесет обильный урожай. Считалось, что часть
святочной со
ломы следует сохранить и дать по весне тягловым
лошадям и другому скоту. Таким образом, якобы можно было предотвратить болезни скота и прочие неприятности, а также не позволить животным разбежаться, когда их придется пасти на больших пастбищах или в лесах. Только маленьким детям позволялось
играть и резвиться на св
яточной соломе, поскольку младенец Ии-
сус проводил Святки на постели из соломы.
Пепплер добавляет, что во время их столкновения с крестьянами «наши курительные трубки были разбиты, табак разбросан,
потому что в целом курение вызывает отвращение у русских»
257
Дело в том, что в Священном Писании ничего не говорится о табаке, а православная традиция табака не знает. К тому же, в отличие
от Западной Европы, Россия получила табак «из вторых рук», и
его «латинское» происхождение являлось для Церкви дополнительным поводом для осуждения табакокурения как чужого и потому враждебног
о для православия обычая.
Однако наиболее важным фактором идеологической оценки табака представляется то, что он изначально воспринимался
в России как нов шество, употребляемое прежде всего иностранцами, поэтому отношение к употреблению табака символизирует
.
256
Шенк К. Хр. Л. Указ . соч. С. 187.
257
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 113.
66
«Пошел на двор, собака – француз!»
отношение к самим иностранцам. Таким образом, табак в описанном случае оказался темой, позволившей связать идеологические,
конфессиональные и бытовые аспекты злободневной и психологически объяснимой ксенофобии.
Отвращало русских сельчан от пленных и то, что последние
питались нечистой, «поганой», по понятиям крестьян того времени, пищей, к которой они относили не только в
орон, но и раков с
картофелем. В народной драме «Как француз Москву брал», записанной на территории Саратовской области, старик говорит своей
старухе: «Истопи печку, свари [Наполеону] ворону да зажарь рака
с картовью». И далее: «Не вздумай серого волка молоком кормить,
258
ему и рака хорошо»
. Аналогичное отношение к неприятельско-
му рациону можно увидеть и в саратовских народных песнях. В
песне «Вор на острове родился» пелось: «Под последнее-то время /
259
Ел картошку вместо хлеба»
.
Саратовские поселяне были ограничены в возможностях проявления своего отношения к завоевателям российским законодательством, поэтому рефлексия простолюдинов зачастую выражалась в банальных устных оскорблениях. «Всякий раз, когда мы
появлялись на базаре», торговцы «нас награждали ругательствами, которые затем распространялись от лавки к лавке», – вспоми-
260
нал Шенк
(и это притом, что в русском общественном сознании
ругань относилась к грехам). Однако здесь налицо особенности
национальной ментальности, которые проявлялись в двойном
стандарте в оценке правонарушений в системе «свой – чужой».
К «чужим» относились все, кто не являлся членом крестьянского,
мещанского или иного сообщества. По отношению к ним – представителям чуждого, а п
отому враждебного мира – нравственные
принципы не действовали. При этом одним из самых «популярных» оскорблений, по воспоминаниям пленных, было выражение
261
«француз – собака»
.
258
Фольклор Саратовской области. Саратов, 1946. Кн. 1. С. 230, 232.
259
Там же. С. 82.
260
Шенк К. Хр. Л. Указ . соч. С. 196.
261
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 111.
67
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
Кстати, П. В. Анненков, посетивший Бельгию уже в 1840-х гг.,
вспоминал, что его гид (фламандец, отбывавший плен в Саратове) хорошо запомнил и беспрестанно повторял в его присутствии
фразу: «Ну пошел на двор, собака – француз!»
262
Это также не
было случайностью. Ведь в славянских языках выражение «песья
вера» издавно бытует в качестве бранного, относящегося к иноверцам, а непонятный язык сродни матерной брани и считается
языком псов, их речевым поведением. Поэтому к пленным применяли вошедшее в русский язык и употребляющееся как ругательство тюркское слово «собака».
В б
лагородных кругах речевые уколы были изящнее, но не
менее болезненны. Например, когда в Саратове узнали о вступлении русских войск во Францию, Ф. Мерсье был вынужден прекратить посещение некоторых домов, чтобы избавить себя от необходимости выслушивать обидные высказывания в адрес своей
родины и ее императора
263
.
Саратовское чиновничество запомнилось иностранцам своим
взяточничеством, которое «является
<...> обычным явлением»
264
а «попы, или низший класс русского духовенства» – необразованностью. «О научных знаниях у них не может быть и речи; я, –
вспоминал Шенк, – не встретил ни одного, кто понимал бы латинский язык»
265
.
Более существенной проблемой для пленных была продажа
им всего необходимого по завышенным ценам. Шенк отмечал, что
еще по дороге провиант «нам приходилось оплачивать по двойной
цене, так как купцы очень скоро и правильно заметили, что нас
принуждает к этим покупкам нужда»
266
. Впрочем, и в Саратове,
продолжает он, «как правило, нам приходилось оплачивать все
на порядок дороже, чем прочим жителям, а иногда их наглость
,
262
263
264
С. 42–43.
265
266
Анненков П. В. Парижские письма. М., 1983. С. 70.
См.: Руа И. Ука з. соч. С. 194.
Шенк К. Хр. Л. Ука з. соч. С. 201. См. также: Ведель К. А. В. фон. Ука з . соч.
Шенк К. Хр. Л. Ук аз. соч. С. 199, 200.
Там же. С. 185.
68
«Пошел на двор, собака – француз!»
заходила еще дальше»
267
. Вообще саратовское купечество произ-
вело на пленных неприятное впечатление. Мерсье писал, что население Саратова по преимуществу торговое, где каждый занят
своими делами, а дух наживы, по его словам, подавлял другие ду-
268
шевные качества
.
Однако это явление скорее объясняется меркантильностью
местных купцов и крестьян, чем патриотическими настроениями.
Например, Шенк пишет, что «самые необходимые продукты ... мы
могли получить у крестьянина только после того, как протянем
ему или положим на стол несколько копеек, так как они постоянно
опасались, что мы станем поступать так же, как русские солда-
269
оторые в деревнях никогда ничего не оплачивали»
ты, к
. Хотя
иногда вообще следовал отказ в предоставлении пленным еды и
питья даже за деньги, невзирая «на императорский указ, по которому на жителей возлагалось отпускать нам продукты по обычной
270
цене», – сетовал Пепплер
.
Распределение пленных на временный постой и «зимние
квартиры» также не вызывало положительных эмоций у местных
жителей, изнуренных постойной повинностью. «В Петровске нам
был оказан не очень приятный прием. Хозяин, к которому меня
поставили на квартиру, бранился и чертыхался с утра до вечера,
поэтому я был вынужден запираться от него на ключ в св
271
нате», – вспоминал Пешке
. К обременению нежеланными по-
стояльцами добавлялся и страх «распространения заразы»
оей ком-
272
.
Изредка дело доходило и до прямых столкновений. Например, когда из-за недостатка подвод Пепплер и его товарищи пригрозили повернуть свой транспорт обратно в Саратов и подать
жалобу губернатору, начальник конвоя «пришел в бешенство; уверенный в поддержке народа. <...> По данному сигналу все злодеи
деревни стремительно набросились на нас, с нав
озными вилами,
267
Шенк К. Хр. Л. Ук аз. соч. С. 156.
268
См.: Руа И. Ука з. соч. С. 100, 156.
269
Шенк К. Хр. А. Указ . соч. С. 187.
270
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 111.
271
Пешке С. Б. Ука з . соч. С. 136.
272
Руа И. Ука з. соч. С. 96.
69
В. П. Тотфалушин. Земляки поневоле: пленные «12-го года»
кочергами и кольями. Для нашей защиты у нас не было ничего,
кроме камней, которые мы поспешно собирали и бросали в наших врагов. Мы держались так долго как могли, но превосходящие силы победили, мы вынуждены были уступить. <...> Мы все
подверглись отвратительным истязаниям, нам заткнули рты, нас
связали, а тех, кто из-за перене
сенных истязаний не могли больше
идти, связанными бросили на телеги. <...> По вечерам нас запирали, вода и хлеб были нашей пищей»
273
.
Подобный рассказ содержится и в воспоминаниях Пешке:
«Приданный мне в Аткарске сопровождающий поссорился с мо-
ими гусарами, стал их бить, но сам был избит ими, и в связи с
этим среди крестьян произошла настоящая революция, а я был
вынужден обнажить саблю и восстанавливать порядок, пообещав
при этом, что в ближайшем г
ничему для наказания»
ороде я передам своих людей город-
274
.
В сборнике СУАК собраны воспоминания саратовских старожилов. В них есть сведения о том, что местные крестьяне «заболевших сильно далее не гнали, а доканчивали их на месте» или
хоронили вместе с умершими и полуживых, но и «в этом случае
проявлялась не злобная месть к врагам Отечества, а играли роль
примитивные ... прак
тические соображения: безнадежность больных была очевидна, в выздоровление их никто не верил; умрет
больной несколько позднее, придется рыть новую ... яму и тратить
время на похороны...», а так «меньше хлопот и работы»
275
.
Таким образом, отчетливо видно, что большинство конфликтных ситуаций между пленными и местными жителями
Саратовской губернии возникали все же не на почве осознанной
ненависти к завоевателям как таковым, а по причинам религиозно-бытового характера.
В этом же русле пленные искали выход из затруднительных
положений. Те из них, кто предпочитал сохранять дист
анцию,
прибегали при совершении покупок в Саратове к помощи ино-
273
Пепплер Ф. Ук аз. соч. С. 112–113.
274
Пешке С. Б. Ука з . соч. С. 150.
275
Участие Саратовской губернии... С. 249, 250–251.
70