Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языческие верования и христианство Русского Севера. Сборник научных трудов
.pdf
приводит в итоге к тому, что герой пользуется останками дракона
для усиления собственной мощи. Он съедает сердце мертвого
Фафнира, запивает его кровавым напитком
2
и омывается кровью
чудовища, становясь могучим и практически неуязвимым. В «Песне о Зигфриде в Роговой Коже» главный герой в течение повествования сражается с двумя драконами, убивая обоих. В первом случае он обмазывается расплавленной шкурой чудовища, опять-таки
приобретая почти полную неуязвимость, во втором – находит чудесный меч,
только им можно убить дракона. Данные аналогии
неизменно наводят на мысль о вышеупомянутой мифологической
традиции, но в несколько иной ее ипостаси. Здесь речь идет уже не
о страшном, смертельном поединке в наступающем Конце Света
или конце жизни главного героя. Нет, здесь повествуется о героизме «Победителя», сразившего грозного дракона и воспользо
вавшегося частями его трупа для обретения дополнительной мощи. И такое восприятие хтонического поединка говорит о
качественно новом отношении к данному вопросу. Судя по всему,
происходит внутренняя эволюция мифа. Элемент гибели обоих
поединщиков скорее указывает на еще более древний момент та-
1
Аналог подобного обращения с трупом обнаруживается в эддическом
мифе творения:
Имира плоть
стала землей,
стали кости горами,
небом стал череп,
а кровь его морем.
«Старшая Эдда» – «Речи Вафтруднира»
По-видимому, это говорит о важном значении символики смерти и разложения (что вытекает из ее связи с землей), самой символики
ней мощи с силой созидания и обретения мощи разрушения. Это диалектическая
взаимосвязь противоположностей, неразделимых и противоположных одновременно, что и обусловливает само их существование.
2
Похожий момент мы встречаем в эддическом мифе об изготовлении
«Меда поэзии», в котором говорится о группе карликов, что пригласила мудрого
советника богов Квасира на пир и совершила отвратительный предумышленный
поступок. Двое цвергов убили бога и собрали его кровь. В нее добавили мед и
жидкость и разлили по трем сосудам, плотно
напиток обрел крепость и стал придавать всякому, вкусившему его, поэтический
дар. Иными словами, хотелось бы подчеркнуть взаимосвязь в германоскандинавской мифологической традиции крови с обретением мощи: физической
и духовной.
закупорив. С течением времени
земли и ее внутрен-
41
1
-
кой эволюции. Здесь необходимо вспомнить классический миф о
поединке представителя Света с представителем темных сил.
На самом деле в генезисе существует различие между архетипической битвой с драконом – поединком Бога (громовника или
солнечного) с хтоническим змеем – и поединком героя со злобным
драконом. В мифологической традиции эти моменты часто пересекаются.
то образ Героя – скорее, культурное
Но если образ Бога имеет архетипическое происхождение,
1
. Конечно, нельзя забывать и о
культурном аспекте Бога, также имеющем непосредственное отношение к образу Первопредка. Он (Первопредок) не только родоначальник человечества, наставник первых людей и тотемный покровитель, но также драконоборец. Последнее не что иное, как
формирование базовых черт Героя. Что до культурного аспекта в
образе самого Бога,
то он имеет отношение к эволюционировавшему образу Царя-Первопредка времен так называемого «Золотого Века» (иранский Йима, нуристанский Имра, в определенной
степени германский Имир), что определенно ведет к образу
Странника между мирами, ценностного Медиатора (скандинавский Один, кельтский Луг, греческий Гермес, римский Меркурий).
Интересен тот факт, что культурный герой Один
убивает протосущество Имира, свой эволюционный материал, что, касательно
генезиса, говорит о кардинальном расщеплении образов, наследующих Первопредку. Поэтому нетрудно предположить, что более
общие образы не всегда поддаются строгому разграничению.
Здесь стоит отметить, что образ Героя гораздо ближе к стихии Земли, стихии своего противника, чем к аналогичному образу
Бога-
воина. Причина этого кроется в человеческом, т.е. земном,
происхождении героя. В латинском языке слова humus («земля») и
homo («человек») родственны, что также указывает на взаимосвязь
людей с землей, почвой как основой круговорота вещей, взаимосвязи жизни и смерти. Индоевропейский корень uel, связанный с
миром мертвых, также имеет отношение к богу земных и
подзем-
ных сил: индийский Вала, этрусский Велфа, славянский Велес,
1
Хотя нужно отметить, что существовал и тип, объективно детерминиро-
вавший отсутствие мифологического несоответствия между типом Героя и типом
небесного Бога-демиурга, хранителя и протектора (а не Бога-воина), имевший
отношение, впрочем, в основном, к социальным влияниям мифа. Мы так и определим этот тип, олицетворявший царскую власть и возникший в
люции: ПЕРВОПРЕДОК – КУЛЬТУРНЫЙ ГЕРОЙ – СОЦИАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ.
42
результате эво-
балтский Велс (в определенной степени и скандинавский кузнец
Велунд).
Постепенно, с усложнением социума, общеиндоевропейский
образ Бога-воина постепенно сменяет образ Героя, за исключением культуры Западной Скандинавии, Восточной Прибалтики и
восточнославянского единства. Тем не менее сохраняется оппозиция Бога Небесных сил (воина) и Бога подземного. Чаще всего последний олицетворяет
или медведем, великаном или иным хтоническим чудищем
или олицетворяем змеем, драконом, волком
1
. Про-
тивостояние Бога грозы и Иллуянки у хеттов, Зевса и Тифона – у
греков, Индры и Вритры – у индийцев, Тора и Ермунганда – у
скандинавов, Перуна и Велеса – у славян имеет своей аналогией
«героический» поединок: Геракл и Гидра, Беовульф и дракон, Сигурд и Фафнир, святой Георгий и змий и пр. Однако
, как уже говорилось выше, культурный Герой гораздо более тяготеет к Богу
подземному, нежели к функционально аналогичному Богу-воину.
Из примеров очевидно явствует, что Бог-воин являет собой Бога
грозы (а ранее – Бога Неба) и поэтому противопоставляется подземному пламени. Соответственно, он и является противником
змея, олицетворения земных сил. Небо
и Земля противоборствуют
в мифе о битве с драконом. Исторически это, видимо, указывает на
противостояние двух слоев: военной и жреческой знати. Последние не признавали самой квинтэссенции военного духа – Богавоина, не желали этого, одного из двух взаимоисключающих путей
развития социума. Ярким примером может служить сообщество
кельтских друидов, поклонявшихся Цернунну и
1
В этой связи необходимо вспомнить и кельтские предания о короле Ар-
туре (Arthur). На гаэлике слово arth означает «медведь». Параллель «Герой –
медведь»? Само имя – Беовульф может быть связано и со словом bear («медведь» –
англ.), и со словом wolf («волк» – англ.). Оба эти слова происходят из германских
диалектов. Параллель «Герой – волк»?
ем персонаж под именем Вук Огнезмий (Огненный Волк), являвшийся сыном
Огненного Змея – Велеса и защищавший людей.
Далее отметим, что нередко в кельтской, германо-скандинавской и славянской традиции проводились параллели: Герой – олень, Герой – бык, Герой –
тур. Следствием этого стало украшение шлемов, щитов и гербов рогами
волом могущества (в том числе и в рыцарское Средневековье) и, возможно, в
поздней традиции – баллады о Робине Гуде (Robin Hood), в которых человек становился лесным героем-разбойником, подстрелив оленя в королевском лесу.
У викингов же существовало понятие «берсерк» (бьорсьорк) – «медвежья
шкура», определявшее самых могучих воинов, одетых в звериные шкуры
доспехов и одержимых духом битвы.
Даже в славянских преданиях мы встреча-
направивших раз-
как сим-
вместо
43
витие этноса в сторону иррационального магического мира. С другой стороны, римляне избрали главным богом громовника Юпитера и создали мощную военную структуру в рамках своей государственности.
С точки зрения диалектики
1
, противопоставление Бога не-
бесного и Бога земного говорит о присутствии в мифологии основополагающего закона единства и борьбы противоположностей. В
этом случае необходимо расценивать эту пару как борющиеся
противоположности. Здесь заключается невозможность их существования друг без друга по той причине, что противоположности
предполагают не только кардинальное, существенное, глубинное
отличие
друг от друга, но и наличие, собственно, этих противоположностей. Последнее происходит в результате раздвоения единого, так как при созидании Вселенной пространство разделяется на
Землю и Небо. Не зная чтό есть Небо, невозможно узнать, что есть
Земля. Подобное взаимоисключение и одновременное взаимопроникновение вызывают развитие проблематики, борьбу противоположностей. Они
стремятся уничтожить друг друга. Но именно это
стремление порождает изменение, имеющее своей целью сохранение каждой из противоположностей. Диалектический закон сообщает: «Движение и развитие в природе, обществе и мышлении
обусловлены раздвоением единого на взаимопроникающие противоположности и разрешение возникающих противоречий между
ними через борьбу». Взаимодействие противоположностей носит
характер противоречия.
Противоречие порождает внутренний источник движения и служит самодвижением, источником развития.
Соответственно, противоположность Бог Неба – Бог Земли не
имеет под собой только лишь противостояния стихий. Напротив,
1
На мой взгляд, мнение о неприменимости диалектического подхода к
древнему мышлению ввиду весьма вероятного отсутствия в последнем подобного
взгляда на вещи неприемлемо. В той же мере можно отрицать и возможность
применения современных технологий в возведении зданий из старых кирпичей.
Да, мы сложим их по-новому. Но нас интересует не миф
турные составляющие, т.е. те самые кирпичики, из которых он выстроен. Применяя диалектический подход, мы не утверждаем его в качестве изначальной основы мифа, а лишь пытаемся осознать миф через него. Объект познания остается
прежним. Это все тот же миф. Мы лишь изменяем ракурсы метаязыка
нашего понимания, делая возможными более глубокий анализ, синтез и гипотетические умозаключения. Иными словами, мы не истолковываем миф по-новому,
мы по-новому понимаем не его, а скорее – даже внутренний подтекст, говорящий
о врожденном понимании важности вселенского баланса.
44
как таковой, а его струк-
и границы
это залог бесконечного развития Вселенной – через единство и
борьбу ее основ, через их противостояние и взаимодействие, через
самодвижение мифологических полюсов. Такое внутреннее (физическое) и внешнее (мифологическое) развитие природы находит свое отражение и в мышлении, и в сознании. Миф эволюционирует.
Через своеобразный Медиатор – образ Героя – боги небес-
ный
и земной, дракон и драконоборец, обладают сходными чертами, что отражает их взаимосвязь, взаимовлияние, сущностное
единство в рамках Вселенной. Бог грома, например, появляясь с
возникновением военной дружины, которая пришла на смену племени как целостному коллективу в период походов индоевропейцев на запад, восток и юг во 2 тыс. до н.э
ские характеристики. Так, его сопровождают дикие звери: волки и
львы, оружием его является молот (этрусский демон смерти Хара
также вооружен им), а священным животным предшествующего
небесного Бога у кельтов и германцев являлся кабан. Из всего вышесказанного логически вытекает заключение о том, что нельзя
расценивать дракона (
мые, изначально противоположные вещи. Наоборот, произрастая
из одной ткани реальности, оба персонажа отражают сущностный
характер бесконечного внутреннего взаимодействия, постоянной
внутренней борьбы во Вселенной, дающей толчок к ее развитию.
Битва, в которой гибнет дракон, символизирует единение
мощи победителя и побежденного. И даже не в победе дело
миф демонстрирует, что истинная мощь природы заключена в ее
единстве.
Касательно взаимной гибели поединщиков, в этой связи
можно заметить, что так миф вновь указывает на идеальный баланс во Вселенной: ни одна из противоположностей не смогла
одержать победу. И в случае гибели мира (Рагнарек) гибнут обе
сущности как неразрывно связанные
отметить, что, к примеру, Сигурд тоже встречает свою гибель не
на смертном ложе, что, по-видимому, указывает на незначительность временной градации в событиях мифа.
Сам по себе элемент «битвы с драконом» в общей германоскандинавской традиции не является основополагающим. Однако
он отражает глубинные процессы окружающей реальности
с драконом – это древняя аллегория вселенской борьбы противоположностей. Она неотрывно связана с общей мифологической
схемой, служа неким объединяющим моментом, важным связую-
змея) и его поединщика как несопостави-
., имеет также и хтониче-
–
его части. Здесь необходимо
. Битва
45
щим звеном в повествовании. Такая постановка вопроса указывает
в первую очередь на то, что «битва с драконом» является одним из
самых ярких элементов общей германо-скандинавской мифологической традиции, доказывающих ее тесное внутреннее единство и
реальную связь с индоевропейским базисом.
Теперь необходимо акцентировать внимание на образе Короля-героя. Подобный
го архетипа и характерен для множества народов по сей день. Образ Короля-защитника, очевидно, восходит к образу Первопредкапокровителя. Король-защитник – это тот самый Царь-протектор
времен «Золотого века». С точки зрения философии этот образ
имеет лишь один источник – мифологическое сознание древнего
человека, породившее архетип. А
временного человека, имеющее непосредственное отношение к
мифотворчеству наших дней. Миф о «добром царе» жив и сегодня,
в век развитый и высокотехнологичный. Разве не об этом свидетельствуют надежды на нового президента, на то, что новый глава
государства приведет все в порядок? Разве не с
сплетен и истолкований (определенного рода мифов) в медиасфере? Мифотворчество по-прежнему существует.
Безусловно, в абсолютном множестве индоевропейских мифосистем образ великого предка-защитника не является статичным. Мифология предлагает нам множество вариантов: от богатыря до великого короля. Вероятно, речь здесь следует вести о
становлении данного образа
общества, являющегося носителем исходного архетипа. В свое
время В.Я. Пропп указывал на взаимосвязь царской власти и тотемистических представлений, развивающихся и взаимодействующих между собой. Отметим в этой связи, что чем более развито
общество, тем все дальше и дальше образ Правителя из Золотого
века
защитника. Однако определенная совокупность архетипических
черт все же сохраняется, ибо без этого была бы невозможна сама
временная диверсификация. Итак, очевидно, мы можем предположить наличие некоего исходного образа, прочно связанного с
представлениями тотемизма. Трудно сказать, является ли он локальной чертой индоевропейского суперэтноса, либо присущ
му человечеству как некий абсолютный архетип. В той или иной
степени мы с одинаковой уверенностью можем отстаивать как
первую, так и вторую точку зрения. Однако позволю себе напомнить, что задача наша имеет несколько иную суть. В данном слу-
отходит от изначальной формации архетипа предка-
образ имеет значение общеиндоевропейско-
впрочем, так же и сознание со-
этим связана куча
в непосредственной связи с развитием
все-
46
чае нас интересует германо-скандинавский аспект проблемы. Все
же замечу, что в пользу «животного» происхождения образа Протектора говорят некоторые лингвистические факты. В частности,
одним из ярчайших проявлений мифологемы Правителя Золотого
века выступает представитель семигерманской традиции – король
Артур. Необходимо еще раз отметить тот факт, что само имя «Артур», весьма
«медведь». Напомню, что в современном английском варианте имя
правителя пишется как «Arthur». С другой стороны, имя правителя, со всей очевидностью относимое к индоевропейскому древу
языков, не обязательно происходит из кельтской группы и вовсе не
обязательно означает именно «медведь»: греческое слово αρκτυζ
переводится и как «
очевидно, в этом случае коррелятивны), тем более что на древнеирландском слово «медведь» звучало как math. Кроме того, напомню, что вышеупомянутый Беовульф на бумаге фиксируется
как Beowulf. Первая часть слова наталкивает на мысль об аналогии
с современным английским bear и немецким Bär (в обоих случаях
«медведь»). Поспешу
тался как первопредок. Так, по свидетельству Олафа Магнуса, свое
происхождение племена готов и саксов выводили от медведя. Нам
известно, что в Северной, Северо-Восточной и Восточной Европе
в догосударственный период одним из основных тотемных животных у германцев, славян, балтов и финноугров был именно мед
ведь. Подобный культ распространялся от Эльбы до Урала. Позже,
исчезнув, он оставил множество следов в геральдической символике преимущественно славян и германцев. Также весьма распространены мифы о вскармливании Александра, сына Приама, и Зевса медведицами. В этой связи интересна аналогия: лат. sperma
(мужское семя), ирл. speir (небо) и др.-англ. bera (медведь
также соотношение понятий «медведь» – «человек»: англ. bear –
алб. burrе (человек); др.-ирл. math – общеиндоевропейское mand
(человек).
Возвращаясь к имени Beowulf, обратимся к его второй части –
wulf. Совершенно очевидно, что его следует переводить как
«волк» (сродни нем. wolf, норв. ulf, чешск. vlk, польск. wilk и
русск. «волк»). В античной мифологической традиции мы встречаем миф о Ромуле и
ских сказках волк часто помогает герою. Казалось бы, в данном
случае его образ пересекается с образом медведя, тем более что
лингвистически можно провести параллель: лат. lupus, фр. loup
вероятно, имеет кельтское происхождение и означает
медведь», и как «северный» (данные понятия,
отметить, что нередко именно медведь почи-
-
). Важно
Реме, вскормленных волчицей. Также в славян-
47
(в обоих случаях «волк») – литов. locys, латыш. lacis (в обоих случаях «медведь»). Однако с глубокой древности европейская традиция в большинстве случаев наделяла образ волка чертами хитрого и прожорливого хищника, злобного врага человека. Отсюда и
немецкие предания о вервольфах – оборотнях. Нельзя не вспомнить шведское varg (волк), выходящее на параллель с
«враг». В библейской символике волкам уподобляются лжепророки, несправедливые и неправедные судьи и властители. В период
раннего Средневековья в Северной Европе бытовал термин «волк»
(varg i veum), в обычном праве обозначавший осквернителя храмов
и кладбищ – самого презираемого преступника. Также отметим,
что согласно эддической мифологии именно волк – Фенрир – олицетворяет собой мировое
Возникает резонный вопрос: так как же следует переводить
имя Beowulf, носитель которого несомненно выступает в роли
Протектора? Возможно, Beowulf значит «Враг медведей». Это
косвенно подтверждает история поединков Беовульфа с великаном
Гренделем и его матерью. Дело в том, что древнеанглийское прилагательное «eormen» (большой) могло послужить источником для
последующего образования
точнее, древнеанглийского «bera» (медведь). А не заметить следующих параллелей невозможно: скандинавское «ётун», финское
«jattilainen» (великан), литовское «ermas» (великан)… древнеанглийское «ent», «eoten» (великан)… И, наконец, древнеанглийское
прилагательное «eormen» (большой, огромный) (др.-англ. глагол
«eacnian» – увеличиваться)… Возможно, следует говорить об интеграции мифологем великана и медведя.
Однако более вероятным представляется вариант перевода
имени Beowulf как «Пчелиный волк», по сути – сочетание понятий
«медведь» и «волк». На самом деле образ Протектора-Беовульфа
имеет двойственную природу. С одной стороны, молодой витязь
Беовульф выступает как защитник чужого королевства от чудовища Гренделя, а с другой – спустя 50 лет – в качестве правителя на
собственной земле, отдавая свою жизнь в
коном. Как уже говорилось выше, убивая дракона, Беовульф умирает и сам от его яда, что, собственно, является классическим
примером индоевропейской хтонической битвы. Этот вопрос был
достаточно подробно рассмотрен выше.
Однако, вспоминая Артура – «медведя», нельзя не обратить
внимания на интересное соответствие: король умирает от раны,
нанесенной ему
Модредом, предварительно умертвив последнего.
зло, приводящее к концу света.
английского слова «bear» (медведь), а
борьбе с угрозой – дра-
русским
48
Возникает вопрос: где же в данном случае дракон? Ответ на него
достаточно прост: существует широко известное предание о поводе для битвы. Дело в том, что сражения при Камланне, повидимому, в планах у Артура не было. В сущности, должны были
состояться лишь переговоры отца со своим внебрачным сыном.
Однако
нажить меч, тотчас началась жестокая битва. Равно как умирающего Беовульфа поддерживал его верный воин Виглаф, так и Артур умирал на руках у одного из своих рыцарей.
ния Артура, называющие это время именно
тании». Не берусь утверждать наверняка, но, на мой взгляд, сам
образ Артура, с точки зрения мифологии, имеет два источника
происхождения: кельтский и германский.
тереснейших элементов мифосистем древности – момент креации-деструкции Вселенной и сам фактор данного действия –
древнеславянской, германо-скандинавской и древнеиндийской
космогонии. Чем обусловлен именно такой выбор? Имея общий
индоевропейский субстрат, космогонические мифы трех этносов
неизбежно наталкивают на мысль о наличии единых архетипических структур. Как уже говорилось выше, нас интересуют не сами
мифы, а их составляющие, ибо именно из них мы можем сложить
цельную картину
трансментальной адаптации мифа как такового. Такая картина
сможет не только отразить взаимосвязи объектов исследования, но
и направить мысль исследователя по пути компаративного анализа
в отношении сходных, обусловленных единой праосновой, мифосистем этнически близких народов. Что это даст? Во-первых, исходя из одной мифосистемы мы
выводы в отношении системы, ей родственной. А во-вторых, уже
сам факт подобного исследования говорит о конструктивном подходе к вопросу изучения проблематики компаративной мифологии, дающей саму возможность научного подхода к пониманию
некоторых аспектов древнего мышления.
предполагает элемент «космической жертвы
заключается идея о Сотворении как процессе преобразования протоматерии в собственно материю. Яркими тому примерами служат
мифы Вавилона: творение неба и земли из трупа драконапраматери Тиамат; и персидская космогония: принесение в жертву
стоило одному из воинов короля, увидев в траве змею, об-
Существуют совершенно четкие указания на период правле-
«Золотым веком Бри-
В данной статье мы также пытаемся сравнить один из ин-
в
мифической квазиреальности, не прибегая к
можем делать определенного рода
Космогония индоевропейских мифов в большинстве случаев
». Вероятно, в этом
49
первосущества – быка. В Скандинавии мы встречаем следующую
картину. Из слияния предвечного огня и льда появился исполин
Имир. В одно время с ним из тающего льда возникла гигантская
корова Аудумбла. Она кормила Имира и его детей
1
, паслась на со-
леных глыбах льда. В одной из них родился гигант Бури. Его внуки Один, Вилли и Ве восстали против Имира и убили его. Из тела
гиганта они сотворили землю, из черепа – небесный свод, из костей – горы, из волос – деревья, из зубов – камни, а из мозга – облака. Из искр Муспельхейма молодые боги сотворили звезды.
Здесь прослеживается интересная параллель с повествованием Ригведы, согласно которому Вселенная возникает из тела Пуруши. Его – Протосущество – боги приносят в жертву в начале
мира. Труп рассекают на части. Из уст его возникли брахманы –
жрецы, руки его стали кшатриями – воинами, из бедер его
созданы
были вайшьи – земледельцы, а из ног родились шудры – низшее
сословие, которому определено было служить высшим. Из мысли
Пуруши возникла луна, из глаза – солнце, из уст – верховные боги
Индра и Агни, из дыхания – ветер, из пупа – воздушное пространство, из головы – небо, из ног – земля, из ушей – стороны света.
Очевидно,
идея космического жертвоприношения, равно как
и религиозного, заключена в понимании цикличности жизненного
процесса, невозможности смерти без жизни, а жизни – без смерти.
Согласно древнеславянским мифам, в начале времен существовала абсолютная темнота. Во тьме существовал Род, прародитель всего сущего, «родник богов». Изначально Род был заключен
в яйце. Когда он родил Ладу
(богиню, олицетворение Любви), то
смог силой Любви разрушить узилище. После долгих мучений Род
создал Небесное и Поднебесное царства, разделил сушу и воду,
Тьму и Свет, «Правду с Кривдою» (т.е. правду и ложь). Затем Род
создал Землю. Солнце вышло из лица Бога, месяц – из груди, звезды – из глаз, зори –
1
Имир, обладавший безграничной жизненной силой, устав от титанической
борьбы за существование, заснул. Под мышками гиганта из пятен пота возникли еще
два великана: мужчина и женщина. Имир беспокойно ворочался во сне, и его ногами
был рожден третий великан (шестиголовый Трудгельмир). Отпрыски Имира множились. Так возникла первая раса этого мира – гиганты
хримтурсы (гримтурсены).
Умирая, Имир исторгнул поток крови, затопивший все. Выжили только двое
потомков Имира – двое великанов холода. Так бесславно закончилась эра скандинавских титанов, правивших мирозданием. На смену им пришло поколение богов.
50
из бровей, ночи – из дум, ветры – из дыхания,
холода, инеистые великаны –
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]