Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языческие верования и христианство Русского Севера. Сборник научных трудов
.pdf
цию, да и в самой Карелии он часто и много контактировал со
священниками, теологами, церковными активистами-лютеранами.
И он признает честность, искренность в поисках Правды, дух милосердия и солидарности, присущие лютеранам. Громадная социальная и культурная работа, гуманизация общественной и политической жизни Скандинавских стран, порожденные лютеранской
проповедью, не
«обмирщенность», отсутствие аскетики, потеря духовной и литургической глубины, либерализм сексуальной морали для него совершенно неприемлемы. «Церковь, в которой нет таинств, нет
осознания надмирности Бога и Церкви, Спасительной жертвы
Христа, это не церковь, а религиозный клуб, в котором состоят,
может
результате контактов с лютеранами) – принципиальный противник
любой модернизации богослужения, в том числе и перевода богослужения с церковнославянского на русский. Для него это один из
бастионов «надмирности» Церкви.
ву, попыток привлечь власть, чтобы ограничить лютеранскую
проповедь
лютеран слишком много, симпатий к лютеранству еще больше, да
и портить отношения с Финляндией Церкви совсем не полезно.
Мы должны не противостоять лютеранству, а утверждать превосходство Православия – своей верой и своими действиями».
церковь в Карелии утверждает свое превосходство. В своих проповедях, да и в своей внутриепархиальной политике Мануил стремится развивать осознанное, самостоятельное отношение к вере:
«В Церкви думать надо. Я не боюсь отличных от моих взглядов у
наших верующих, у наших священников. Вот чего я боюсь – когда
человек меняет свои
Такой человек – слабый верующий, а для окружающих он опасен».
численных в европейской части России) делается удивительно
много в сфере социального служения – работа с беспризорными
детьми и детьми из бедных семей, летние лагеря, создаются
терские для безработных; священников и активистов церкви можно встретить в больницах, тюрьмах, домах престарелых. Не менее
впечатляюща культурно-просветительская работа: церковь представлена во всех республиканских СМИ, имеет свои детские изо- и
музыкальные студии, участвует в преподавании в пяти классиче-
быть, очень хорошие люди». Мануил (вполне может быть, в
Мануил не приемлет жесткого противодействия лютеранст-
, тем более что, как сам он признает, «это и невозможно,
В соответствии с этими убеждениями Мануила православная
В епархии (одной из трех–четырех самых бедных и мало-
могут не вызывать его одобрения. В то же время
взгляды, узнав, что я считаю иначе, чем он.
мас-
111
ских гимназиях Петрозаводска и содержит свою собственную православную гимназию.
Епархия сумела установить теснейшие отношения с Петрозаводским университетом, где сейчас создается теологический факультет. Мануил считает, что священники, окончившие светский
университет, будут более подготовлены к проповеди в современном обществе. Инициатор создания теологического факультета –
церковный активист, профессор филологического факультета
димир Захаров – один из наиболее авторитетных специалистов по
творчеству Достоевского. Основное направление его работы – осмысление христианских основ мировоззрения великого писателя.
Мало того, благодаря Захарову Петрозаводский университет превратился в один из главных международных академических центров, организующих исследования религиозных основ русской
культуры. Несмотря на то что Захаров – резкий критик
лизма и бездуховности» западной культуры, он является частым
гостем университетов Скандинавии и США, где его научные доклады, иногда переходящие в проповедь православия, находят благодарную аудиторию. Именно идеи Захарова о необходимости
вновь сблизить церковную и светскую культуры России в стенах
университета послужили основой для организуемого ныне теологического
рой заставляет петрозаводских интеллектуалов исследовать и доказывать достоинство своей, русской культуры. Захаров противостоит Западу, но его позиция утверждения русской самобытности
вполне укладывается в европейскую традицию консервативной
критики секулярного гуманизма и массовой культуры.
единомышленники в значительной
правилам», заданным лютеранами. Требование осмысленного отношения к вере, осознания неповторимости личного отношения с
Богом (и столь же личного отношения к Писанию) в принципе не
отвергается православным вероучением. Однако услышать в наши
дни такое требование от православных священнослужителей, кроме как от живущих невдалеке от финляндской
вольно затруднительное.
ной ответственности постоянно декларируются высшими иерархами Русской православной церкви, но мало где эти декларации
факультета.
Столкновение с чужой – финляндской, лютеранской культу-
Очевидно, что «противостоя лютеранству» Мануил и его
степени начинают «играть по
границы, дело до-
Необходимость развития социального служения и социаль-
«рациона-
Вла-
112
столь успешно претворяются в жизнь, как в Карелии, где многие
примеры этого социального служения подают протестанты.
Своеобразие жизни Петрозаводской епархии можно объяснять и личными качествами делателей, и демократическими традициями жителей Русского Севера и даже попытаться связать его с
наследием Новгородской республики. Но пример лютеранства, с
которым постоянно приходится
сталкиваться православным Каре-
лии, останется хотя бы одним из факторов.
За последние десять лет Россия плотно соприкоснулась с
массовой культурой Запада, его экономической и политической
системой. Но несмотря на появление западных миссионеров, возникновение протестантских и католических приходов, ничтожное
меньшинство наших сограждан узнало, что такое религиозная
жизнь Запада. В Карелии же
это соприкосновение оказалось, наверное, самым значительным, и его результаты нельзя назвать разрушительными.
Список литературы
1. Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России / Отв.
ред. и сост. С.Б. Филатов. – М.; СПб.: Летний сад, 2002. – 488 с.
2. Фишман О.М. «Отче» и колдуны: образы жизни карельской старообрядческой
общины // Обряды и верования народов Карелии. – Петрозаводск, 1994. –
С. 122–143.
113
НАСЛЕДИЕ РУССКОГО СЕВЕРА:
ГИПОТЕЗЫ И ЭКСПЕДИЦИИ
Г.В. Хлебников*
ИЗ ВАРЯГ В ГРЕКИ: ЗАМЕТКИ К ТЕОЛОГИИ
ПАСТОРАЛИ В КАРЕЛИИ
И В АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ
С 23 августа по 10 сентября 2010 г. по приглашению СевероЗападного бюро Исследовательской ассоциации «Freedom inside» и
туристического клуба «Сампо» при Петрозаводским государственном университете научный сотрудник Отдела философии
ИНИОН РАН Дмитрий Геннадьевич Шкаев принял участие в
организации и работе северной
педиции в качестве представителя Центра гуманитарных научноинформационных исследований ИНИОН РАН. С ним в экспедиции участвовал и его друг, кандидат в мастера спорта по туризму,
окончивший факультет туризма Петрозаводского госуниверситета,
Юрий Юрьевич Ланёв (из семьи потомственных спортсменовтуристов: его отец, мать, брат, оба племянника, дядя – все
спорта по туризму).
Целью экспедиции было исследовать и задокументировать в
форме фото- и видеоматериалов ряд культурных объектов на территории Русского Севера, которые со времен распада Советского
Союза изучались мало или вообще не изучались. В поле зрения
экспедиции находились как древнейшие культурно-цивилизационные объекты (следы сейдов, сейды, петроглифы), игравшие
играющие существенную роль в мифологии северных народов, так
историко-культурологической экс-
мастера
и
*
Георгий Владимирович Хлебников – кандидат философских наук, Заве-
дующий Отделом философии Института научной информации по общественным
наукам РАН.
114
и цивилизационные артефакты XIX–XX вв., имеющие культурноисторическое значение. Все эти объекты представляют значительный интерес с точки зрения истории, цивилизации, исследования
мифов и языческих религий, культурологии. Экспедиции удалось
выявить кросскультурные связи различных северных этносов, а
также фактологически проследить преемственность воззрений местных народностей, которые, и сейчас возводя сейды, осуществляя
поклонение
В связи с этим возникает актуальный вопрос о необходимости
дальнейшего изучения мифологем и языческих верований этих
этносов, сумевших на протяжении тысячелетий обеспечить гомеостазис с окружающей средой, сохранить свои культурноэкологические ниши и выжить, несмотря на вызовы крайне суровых климатических условий.
В ходе экспедиции
Кольский полуостров с его выдающимися памятниками природы и
артефактами: горы Хибины с их культовыми каменными равнинами у перевала Петрелиуса и вершины Юдычвумчорр (1200 м);
Прионежье (культовая скала Чертов Стул); Заонежье (мыс Бесов
Нос, комплекс петроглифов которого датируется примерно 3000 г.
до н.э., и острова Гурьи, где имеется
лифов); Северную Карелию; Северное Приладожье, в том числе,
загадочную «лестницу великанов» у малоизвестной пещеры в скалах, а также ряд других объектов.
При посещении пещер, предположительно культового назначения, локусов с петроглифами, языческих жертвенников, мест
скопления сейдов (5) предполагалось также фиксировать методом
интроспекции их вероятные психоэнергетические воздействия на
человека
го состояния до и после посещения этих, считающихся сакральными, мест, так и потенциально более тонкие влияния, например,
на сознание или когнитивные процессы.
Идея этой, кажущейся парадоксальной, тематизации и возникла при одном из обсуждений результатов данной историкокультурологической экспедиции, когда просматривался и интерпретировался собранный видеоматериал и концептуализировался
субъективный опыт участников похода. Выяснилось, что на уровне факта неоднократно отмечались выраженные феномены необычных переживаний и восприятий, испытываемых людьми как
возле некоторых природных локусов, имеющих, скорее всего, естественное происхождение, так и возле артефактов культового на-
петроглифам, поступают как их далекие предки.
исследовательская группа посетила
ряд малоизвестных петрог-
, отмечая, по возможности, как изменения эмоционально-
115
значения. Однако имеющиеся понятия и концепты экстантного
религиоведения, по-видимому, не раскрывают с достаточной полнотой ни суть агента воздействия, ни возможный механизм взаимодействия человека и культового топоса.
Один из исследователей, Д. Шкаев, отрицая какое бы то ни
было активное воздействие на реципиента извне, обосновывал известный подход, согласно
ные переживания субъективны и вызываются действием на человека специфических констелляций естественных предметов,
которые релевантны архетипам подсознания. Это, в свою очередь,
вызывает ряд вопросов о причинах и метапричинах подобной специфической системной релевантности и координированности.
Имеющиеся ответы не во всем кажутся достаточно убедительными. Кроме того, подобное
общепризнанным. Так, например, представляется возможным (и
эвристичным) обратиться, к аналогичному типу опыта, который
был неоднократно зафиксирован, концептуально осознан и, вероятно, утилизована еще в античности.
Базовая интуиция философско-теологического понимания и
отношения к природе в античности, по-видимому, артикулирована
уже в известной апофтегме первого греческого
заметившего, что «все полно демонов» (πάντα δαιμόνων πλήρη, –
Aristotl., De An. 411a7–8). Таким образом, были обобщены как эмпирический опыт наблюдений древних греков, так и рациональная
рефлексия над ним, результировавшие в концепцию пандемонизма. Для этого типа сознания божественные начала природы не
просто существовали, они были персонифицированы и непосредственно перцептуировались органами
принимался, и мыслился синкретично взаимосвязанным: природные духи, обитающие в водной стихии, лесу, скалах и т.п., в
древности могли воздействовать на человеческие существа, вступать с ними в визуальное и речевое общение, как читаем, например, у Гомера и Гесиода, находиться среди людей, смешиваться с
ними; были способны трансформироваться в человеческий образ,
стать даже демонами-родоначальниками.
В классической литературе «демон» (даймон, δαίμων) обозначает деятельного агента невидимого мира, который обладает
сверхчеловеческой силой и может влиять как на жизнь и судьбу
людей, так и на течение естественных процессов. Этимология слова «демон» не вполне ясна. В
ных подхода: 1. Платон в «Кратиле» (от глагола δαήναι – знать):
которому религиозные и квазирелигиоз-
объяснение не является единственным и
философа Фалеса,
чувств человека. Мир и вос-
ее понимании существует три основ-
116
«Из-за того, что разумны и знающие, они и названы демонами», –
«ότι φρόνιμοι καί δαήμονες ήσαν, δαίμονας αύτούς ώνόμασε». Таким
образом, демон – «разумный и знающий». 2. Известный еще древним грамматикам и принятый некоторыми современными исследователями подход, возводящий термин «демон» к корню, общему
с глаголом δαίομαι, δαίνυμι, δατέομαι – «раздаю», «
(дары). Таким образом, демон – «распределитель, раздаятель» (даров, δαιτύμαι – «раздаю»). Например, эпитет Зевса – Даятель
(Έπιδώτης), Гадеса – Равнодающий (Ίσοδαίτης) и богов вообще –
«дарители» (δωτήρες). 3. Принимаемая многими учеными этимо-
логия от корня διF, которая соответствует восточноарийскому
dêva, daêva и daïvas (с переходом дигаммы в соответствующую
носовую и с суффиксом μων – man); т.е. демон
светлое существо, Бог (3).
Однако в когнитивном аспекте, по-видимому, все три подхода не исключают, а органично дополняют друг друга, создавая в
целом образ могущественных божественных сил, существ, называемых Сократом в «Апологии» «либо богами, либо детьми богов»
(Ap., 15d); он рассказывает об их постоянном позитивном воздействии на разные
своей жизни, благодаря чему он не раз смог избегнуть опасных
ситуаций и даже смерти (Ap., 19c – 20e).
При этом современные исследователи исключают понимание этого феномена как какой-либо субъективной болезненной
галлюцинации, а также как «голоса совести» или морального действия чего-либо вроде категорического императива,
сообщениям Платона и Ксенофонта, которые согласно свидетельствовали, что демон обращался к Сократу с посредством «звука и
знака» (φωνή καί σημεΐον) (см.: там же).
В связи с этим возникла идея соотнести наиболее яркий
субъективный опыт участников экспедиции с имеющимся в античности богатым концептуальным аппаратом, с помощью которого
тогда понимался и интерпретировался аналогичный опыт переживания нуминозного. В качестве материала представилось
уместным использовать один из диалогов Платона («Федр»), в котором Сократ (один из самых гениальных людей в истории) и его
друг Федр испытывают и интерпретируют, как кажется, подобные
же воздействия в окрестностях Афин, рядом с языческим жертвенником. Тонкое, но существенное влияние этих демонических сил
, как малозначительные, так и важные, события в
распределяю»
– это блестящее,
возвращаясь к
117
стимулирующе проявляется в буколических и пасторальных сценах, репрезентативно описанных Платоном в данном диалоге
1
Греческий гений – не только философ, но и один из величайших
писателей в истории человечества, – в простых и при этом удивительно образных выражениях изображает идиллическую гармонию и взаимопроникающее единство, царившие в то время между
человеком и окружающими его природными явлениями «Но где
же ты хочешь, чтобы мы, усевшись, начали
читать», – спрашивает
Федр. «Сюда давай свернем, – отвечает Сократ, – и пойдем вдоль
Илиса, а потом, где будет мниться (δόξῃ) подходящим, там, в тиши
и покое, сядем». – «В добрый час, кажется (ὡς ἔοικεν), – замечает
его собеседник, – я случился (ἔτυχον) бос. Ты же так всегда. Легче
ведь нам идти будет по
водице, мочить ноги, и отнюдь не без при-
ятности, особенно в эту пору года и такой день» (228е–229а).
В этом тексте обращает на себя внимание категориальная и
понятийная структура, стоящая за материальным каркасом реальности, художественно воспроизведенным Платоном. И прежде
всего гносеология перцепции, маркированная употреблением глаголов «иметь мнение
», «мниться» и «казаться», которые в данном
локусе предваряют высказывания обоих философов и как бы семантически подчеркивают: все, что воспринимают собеседники,
они осознают больше как им только мнящееся и кажущееся, не
совсем подлинное; скорее, как объекты мнения, чем как нечто безусловно реальное и достоверное, хотя непосредственное чувственное ощущение
от телесного соприкосновения с реальными объектами интенсивно переживается акторами, в том числе, в аспекте
удовольствия и наслаждения.
Не менее интересны имманентная и комплексная, сложная
диалектика происходящего, «естественное» единство противоречий и их переход в свою противоположность, которые реально
присутствуют в материальных и психических явлениях и выражены использованными Платоном языковыми
средствами (в 229а).
Так, телесное движение должно смениться (и, далее, сменяется)
.
1
Использован греческий текст в издании: Платон. Федр. Перевод
А.Н. Егунова. Ред. греч. и русс. текстов, вступит. статья, комментарии, хронолог.,
индексы имен и наиб. употр. терминов Ю.А. Шичалина. – М., 1989. – 136 с. (6).
Здесь и далее цитаты из «Федра» по этому изданию (см. также: 4). (Перевод на
русский язык, кроме оговоренных случаев, мой. –
художественно очень достойные переводы далеко не всегда транслируют лексико-семантические коды и философские интенции специальных текстов.)
118
Г.Х.: даже филологически и
физической остановкой и уже интеллектуальным действием (чтением и беседой), жаркий день уравновешивается прохладой воды в
речке, затишью вокруг соответствует покой в душах (что, к тому
же, выражено одним и тем же словом). Даже «случайность» того,
что Федр оказался босиком, предполагается необходимостью мелководья (по которому пойдут друзья, чтобы освежиться)
дением» погодных условий времени года вообще и дня в частности. Синтагма же всех обстоятельств этой предустановленной
гармонии приносит людям, оказавшимся в фокусе данной волны
жизни, огромную эйфорию, наслаждение, что подчеркнуто грамматически двойным отрицанием термина «не неприятно», 229а),
которое акцентирует его значение и концептуально артикулирует,
по-видимому, идею
тина (существования) и благо оказываются едиными в процессуальности настоящего, собираясь и фокусируясь в человеке.
Такое счастливое событие в мире, естественно, не может
произойти само по себе, оно, безусловно, требует какого-то провиденциально-разумного вмешательства и участия, ведь даже само
понимание счастливой случайности
временно имя богини удачи (Τύχη).
И это божественное, демоническое начало вводится Платоном, но сначала ему предшествуют пропедевтический разговор о
взаимоотношениях божества и людей (229b–c, Борей, похищающий Орейтею) и удивительная по красоте пасторальная экфраза, в
которой также легко можно увидеть метафоры и метасмыслы:
«Сократ: Клянусь
очень развесистый и высокий, вербы же высота и тенистость прекрасны, она в высшей точке цветения, благоуханием наполняет все
место. А вот под платаном и приятнейший родник течет с очень
холодной водой, ногой можно удостовериться. Кажется, по изваяниям дев, еще и нимф каких-то
хочешь, приятный ветерок этого места мил и чрезвычайно сладостен; по-летнему звонко аукается все хору цикад. Но изысканней
всего трава, что в тиши и спокойствии высоко выросла и преклоняющему голову чрезвычайно хороша» (230в–с).
Оставляя в стороне напрашивающееся сравнение Сократа и
Федра
символ чистоты и плодородия), необходимо отметить едва ли случайное наличие внутри этого райского земного уголка святилища
существ, стоящих между миром богов и людей, которые больше,
чем эти, но меньше, чем те, первые (как и демоны), а также целого
с платаном и вербой (причем Федр, скорее всего, верба,
благости бытия. Таким образом, красота, ис-
в греческом языке – это одно-
Герой, красивое пристанище. И платан этот
, и Ахелоя святилище. Если же за-
и «совпа-
119
хора цикад – якобы произошедших по воле муз из умерших от самозабвенной любви к своему искусству певцов (259в–с).
Несомненное влияние каких-то особенностей различных локусов (чаще всего, в лесистой местности, – как здесь не вспомнить
о священных рощах древних и новых язычников) ощущалось и
участниками северной историко-культурологической экспедиции.
Так, по наблюдениям Ю. Ланёва, в путешествии лидер похода при
выборе места остановки всегда руководствуется не «аналитикой
места», т.е. не оценивает его только по объективным показаниям
(защищенность от ветра, от возможного нападения пресмыкающихся, диких зверей и т.п.), а руководствуется интуитивным чувством, которое явно проявляется в эмоции: «
но» находиться ему в этой точке или нет. Если происходит ошибка
и выбор оказывается неудачным (что бывает редко), в группе начинаются раздоры и пререкания. Однако на этот раз все решения о
выборе остановок были оптимальными, и все члены похода чувствовали себя в этих местах достаточно комфортно
Это – один из наиболее однозначных и бесспорных фактов,
отмеченных участником экспедиции, который сам, тем не менее,
не имеет сколько-нибудь валидной рабочей теории, объясняющей
механизмы этого необычного, предположительно, психического
воздействия в пасторальных ситуациях.
Продолжим анализ диалога Платона в интересующем нас
аспекте.
Последовавшее затем в параллель пению цикад восторженное чтение
таким недостаточно рефлектированным «пением» молодого ума,
над которым здесь подсмеивается Платон, а дальше и уже более
откровенно будет смеяться Сократ. Поэтому, вероятно, термин,
которым Сократ характеризует это читаемое Лисием сочинение, –
«демоническое» («δαιμονίως», 234d), амбивалентен: «Хорошо, конечно, составлено, – как будто хочет сказать философ, –
чем получилось бы у обычного человека, но все же далеко не идеально, не божественно». Кроме того, он, наконец, называет своими
именами все происходящее и дает имя-понятие тому, что еще
только должно произойти позже.
перед началом такого серьезного дела
музам (дочерям Зевса и Мнемозины) – тоже, как и демоны, божественным существам, – с просьбой «вместе со мной приняться» за
Федром произведения Лисия, как кажется, и является
Сам же Сократ отнюдь не полагается лишь на свои силы:
он не забывает обратиться к
приятно или неприят-
.
лучше,
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]