Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Языческие верования и христианство Русского Севера. Сборник научных трудов

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 34 / 154 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 > Следующая >>>

различаются нижняя и верхняя части. Нижняя часть связана с землей – матерью-прародительницей, и обозначается черным цветом (цветом земли, праха предков). Верхняя часть – это космос, небо, где обитают души предков. Она окрашивается в белый цвет. Нижняя часть олицетворяет женское начало, верхняя – мужское. Символ жизни в эрзянском костюме – красный орнаменте присутствуют солярные и водные знаки. Крест символизирует не христианство, а языческого бога солнца. Треугольник символизирует женское начало, ромб – мужское. Сохранение и развитие уникальных культурных традиций способствует повышению самосознания и достоинства народа.

Произведения искусства, памятники культуры, отстаивая определенные мировоззренческие идеалы, участвуют в отражении общественных процессов Поэтому они являются носителями знаний о былом. Таковыми являются живопись и архитектура, как отдельные памятники, так и ансамбли. В камне и красках застыли философские идеи и политические веяния, определявшие политический заказ. Например, памятники Великого Новгорода – уникальное явление в истории отечественной культуры. Функция памятников – поддержание мяти об умерших, возвращение к жизни мертвых предметов. Их магическая цель – возвратить, а не отнять жизнь. Музей – сакральное «общее дело», «не собрание вещей, а собор лиц», – так мыслил основатель русского космизма философ Николай Фёдоров.

Образно выражаясь, если философия и науки – это разум культуры, искусство – ее душа, то музей, мять культуры. Книга (ее содержание) является как бы духовной, а музей – материальной памятью.

Слово является фундаментальной основой и глубоким стержнем всей человеческой культуры. На последней странице записной книжки Льва Толстого есть последняя завещательная запись: «Наше Слово – есть неограниченное все, человек же – только ограниченная часть его». «Вначале было Него начало быть...» – так говорит и Евангелие от Иоанна. И он же поясняет, говоря, что слово Истины созидает, питает энергией, дает силу и жизнь, слово же Лжи, напротив, разрушает, истощает, отнимает силу, а потому и саму жизнь. При этом отмечается, что вредные выражения не должны использоваться поскольку они неизбежно вoзвратятся обратно. Значение книг для развития духовности людей надо рассматривать в широком контексте, подключая самые разные источники, в том числе и

исторической эпохи, их породившей.

цвет. В эрзянском

па-

наряду с книгой, – па-

слово. Все через

даже против врага,

церковные книги, необходимость в которых в течение многих десятилетий не воспринималась, как и сама религия. Сегодня же, когда осозналась потребность отвести ей соответствующее место, место как культуре, стала более адекватно восприниматься и ее роль в формировании духовности людей, и роль тех книг, которые определяются как церковные. Книга как средство формирования духовности в России, феномен культуры, философское и художественное видение мира выступает с древнейших времен и как форма поиска истины, поиска путей развития личности и общества.

Культура – это поддержание священной связи времен. Культура по-своему стремится утвердить вечность. В культуре всегда есть начало консервативное, сохраняющее и продолжающее былое

, и без него культура немыслима. Русская народная культура

XVIII–XIX вв. традиционна, и эта традиционность уходит в языче-

скую старину. Значительная часть народного творчества связана с язычеством. Поэтому изучение язычества – это путь к пониманию культуры народа. Так, например, 21 июня в Якутии Ысыах – якутский Новый год, праздник, уходящий корнями в глубокую древ ность, праздник встречи лета и пробуждения природы, расцвета духа человека и единения людей. Трансляция духовного генофонда из поколения в поколение осуществляется при помощи специальных механизмов хранения и передачи информации – механизмов социальной памяти и фиксированного звукового и письменного материала. Одну из таких форм социальной памяти – специфическое выражение историкоставляет собой традиция. Традиции, как и духовность, локализовать практически невозможно. Традиция есть тайна, нечто сокрытое от стороннего глаза, и обнаруживает себя в чувствах, намеках, символах и т.д. Похоронный обряд – один из сложнейших в цикле традиционной обрядности и один из наиболее этнически значимых в семейно нашего времени крупный пласт языческой культуры. Вопрос о причинах смерти – важнейший вопрос, которым всегда интересуются люди. Тема смерти присутствует в ряде гаданий, народных примет, предсказаний, знамений. Их направленность – узнать сущность и причины смерти, освободиться от страха перед ней, определить судьбу человека, При исследовании русских народных причитаний выяснили, что она понималась не как физическое уничтожение человека, но своего рода трансформация его существования, как переселение в ка-

-бытовом укладе русского народа. Этот обряд донес до

с тем чтобы подготовиться к смерти.

генетической связи – и пред-

чественно иное пространство – места обитания предков, загробный мир. Смерть – это новая субстанция, в которой продолжается бытие человека в ином мире. Похоронный обряд имеет в большей степени, чем другие обряды семейного цикла, этноинтегрирующую функцию, обладает функцией этнопсихологической консолидации. Обряд формирует чувство близости со своей этнической общностью – через сплочение деление потери семьи, объединение в поддержке. В то же время этот обряд нес идею исторической связи живых и мертвых, непрерывности жизни в чередовании поколений. Смысл поминок – пробуждение и поддержание памяти, воспоминание о своих умерших предках. В поминальном обряде всегда сохранялись воспоминания о том, что мыслилось как действие, в котором умерший воплощается и становится как бы его участником. В рамках поминок устойчиво сохранялись этноспецифические элементы, прежде всего, обрядовая пища. Как форма, опосредующая социальное общение, она выполняла этноинтегрирующую функцию. В акте совместно принимаемой трапезы микросреды, а через нее – этническая общность. Если проводины на сороковой день не устраивать, то покойник будет мучиться. В проводах души выражается забота о загробной судьбе мертвых. Многие сообщения о загробном мире, о том свете, о душе можно рассматривать не только как источники по религиозным верованиям

, но и как памятники народной культуры, устного народного творчества. В поминальной трапезе сохраняют свой этноопределяющий признак обрядовые еда и питье. Траур соблюдается в душе. С погребально-поминальной обрядностью связан крупный пласт древнего фольклора. Жанры фольклора нельзя считать лишь пережитками суеверий. Тема смерти и трагедии утраты остается вечной в Традиции, проявляющиеся в культурной жизни общества, являются важным составным элементом функционирования и развития системы культуры.

основой социальных связей и политического действия, содействуют в формировании и поддержке национального самосознания и солидарности в различных культурах и ческого развития. Нуждаются в особом исследовании и роль мифов об истоках и происхождении, роль обрядов поминовения, в ходе которых чтят память великих усопших и павших героев

умершие были когда-то живыми, и это воспоминание

получила выражение общность родственно-соседской

жизни людей, а значит, и интерес к оккультным наукам.

Мифы, символы, церемонии, ритуалы, праздники являются

в горе, преодоление несчастья, раз-

на разных этапах истори-

в современных и досовременных обществах. Cохранение культурной среды – задача не менее существенная, чем сохранение окружающей cреды. Изучаются отдельные виды культуры, культурное прошлое, вопросы сохранения и реставрации памятников, но не изучаются нравственное значение и влияние на человека всей культурной среды во всех взаимосвязях. Kачество жизни – это прежде всего культура,

ее составляющие – сохранность и доступность природного и культурного наследия – родников национальной культуры и духовного опыта многих поколений, чистого воздуха, живой воды, здоровой пищи. Для жизни человека важно сохранение культурной среды, созданной культурой его предков и им самим. Сохранение окружающей природы необходимо человеку для его биологической жизни, а культурная

среда необходима ему для духовной, нравственной жизни. Социальная память – важная составляющая и фактор формирования исторического сознания. Историческое сознание возникает на основе социальной памяти и становится развитой формой собственного сознания с возникновением исторического познания. Поэтому так важно изучать символику, мифы, ритуалы, церемонии, геральдику, традиции, обряды, памятники культуры и сохранять

культурную

среду.

Список литературы

1. Aссман Я. Культурная память: Письмо, память о прошлом и политика иден-

тичности в высоких культурах древности / Пер. с нем. М.М. Сокольской. – М.: Языки славянской культуры, 2004.

2. Балашова Н. Сохранение памятников культуры – одна из важнейших проблем

современности // Искусство и современность: Материалы науч.-практ. конф. преподавателей и аспирантов 12–14 апреля 1994 года. – С. 87–90.

3. Григорьев А.А. Природные и природно-рукотворные святыни России как ее

национальное культурное наследие // День науки в Санкт-Петербургском гуманитарном университете профсоюзов: Материалы ежегодной международ. научно-практ. конф. «Гуманитарная культура как фактор преобразования России» 20–21 мая 1999. – СПб., 2000. – С. 65–66.

4. Колмаков В.Б. Социальная память и историческое сознание

не XXI века: новые вехи / Материалы межвузов. научной конф. 2–3 февраля 1999 г. – Воронеж: Воронежская гос. лесотехн. академия, 1999. – С. 28–30.

СПб., 1998. –

// Россия накану-

5. Лысова Н.Ю. Памятник культуры как уникальная форма существования чело-

веческой памяти // Актуальные проблемы общества: философия, психология, культура. – Саранск: Мордовский гос. пед. ин-т, 1998. – С. 64–66.

6. Носова Г.А. Традиционные обряды русских: крестины, похороны, поминки //

Российский этнограф. – М., 1993. – № 6. – С. 5–254.

7. Страхов Н.Н. Значение смерти // Русское самосознание. – М., 1996. – №

С. 33–42.

3. –

Д.Г. Шкаев

ИНДОЕВРОПЕЙСКАЯ ХТОНИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ

У СЛАВЯН И СКАНДИНАВОВ:

КОМПАРАТИВНЫЙ АНАЛИЗ ЧЕРЕЗ МИФ И ЯЗЫК

На предварительном этапе культурно-исторического развития человеческого общества миф носит характер исключительно коллективного сознания. Связано это прежде всего с тем, что в мифах того времени предстают не отдельные личности, а племя, род, определенная группа в целом.

Таковы, вероятно, наиболее древние космогонические мифы, систематизирующие информацию о происхождении рода и окружающего мира, но не чувствительные к логическим противоречиям. Впрочем, таково свойство мифа. Следует, однако, отметить, что с выделением личностных параметров из коллектива происходит противопоставление личностного фактора общественному. Этот процесс адекватен мифологической эволюции. На этом этапе

мы уже более конкретно можем говорить о привнесении в миф личностной, субъективной, индивидуальной стороны. Конечно, вольно или невольно изменения в миф вносились всегда. Причина этого кроется в том, что сознание, интеллект, уровень ментальных навыков одного человека не могут полностью соответствовать аналогичным структурам другого. Окружающий мир воспринимается человеком лишь

посредством его сознания как совокупности субъективных пси-структур, внутренней организации индивидуального процесса получения, обработки и сохранения информации. А потому невозможно воспринять какую-либо информацию, не подвергнув ее адаптации к своему соз-

Дмитрий Геннадьевич Шкаев – научный сотрудник Института научной

информации по общественным наукам РАН, руководитель Гуманитарной лаборатории проблем молодого поколения.

нанию, т.е. переложив образы на свой предел понимания, как бы «пересоздав» информацию таким образом. Иными словами, ин-

формация переданная не есть полностью информация исходная.

Однако, очевидно, подавляющее большинство ее положений все же сохраняется, ибо, в ином случае, коммуникация была бы невозможна в принципе. Говоря иначе, формально должна существовать процесс перехода информации из одного состояния, более близкого к первоисточнику, в другое, виртуальная схема, которую, собственно, и следует называть информацией. Такая схема представляет из себя направленность к абстрактной Истине, образ которой как культивируется в сознании носителя информации, так и взаимосвязан тельности. Такое понимание «информационной схемы» логически ведет к понятию Развития: от простого к сложному, от низшего к высшему. Значит, вышеупомянутый процесс перехода информации из одного состояния в другое предполагает развитие знания. Касательно мифа, заметим, что он, по сути своей, является информацией, сообщающей о тая миф, пересказывая или воспринимая его, мы имеем дело не со словами древних. Напротив, миф не имеет ни прошлого, ни будущего, он существует лишь в нашем сознании и лишь в этот конкретный момент. К примеру, сказка, записанная со слов немецкого бюргера XVIII в., в которой ляется преданием седых веков, дошедшим до наших дней. Это собственное восприятие человеком безусловно сохраняющихся в веках мифологических схем, первичных образов фантазии, мифопоэтики как таковой. На мой взгляд, этот миф создан, как минимум, четырежды! Первый раз, когда впервые возникают исходные образы, архетипы этого мифа «пересочинен» (а то и вовсе сочинен) рассказчиком-бюргером. Третий – когда он записан с его слов. Миф не просто записан, а изложен, фактически вновь пересказан, адаптирован сначала к сознанию пересказчика, затем – с объектного языка мифологии к абстрактному сознанию гипотетического читателя посредством метаязыка пересказа, т.е. здесь выделены ными моменты. Иначе говоря, он опять-таки «перевоспринят» и «пересоздан» собирателем. Четвертый – когда этот миф изучается. Он существует лишь в сознании изучающего. Существует именно тот миф, который он воспринимает, способен воспринять, желает

некая виртуальная информация, представляющая из себя

с ее максимально возможным соответствием действи-

процессах развития квазиреальности. Чи-

упоминается Вотан или Донар, не яв-

. Второй – когда он пересказан,

подразумеваемые основ-

воспринять. И это вновь привносит субъективное в структуру мифа, конечно, сохраняя при этом базис исходной информации. В итоге, якобы один и тот же миф (так он хрестоматизирован) создан как минимум четыре раза, но существует всего в одном варианте в каждый конкретный момент в каждом конкретном сознании.

Получается, что раз вариаций одного мифа множество, то самого базового мифа в реальности фактически не существует. Он виртуален. Но именно с ним нам и приходится работать. Сделать же это возможно лишь посредством восприятия (опять-таки «пересоздания») вариаций. Вполне логичен вывод, что чем меньше субъективных наслоений и изменений в исходной мифической схеме, тем ближе мы и к первоисточнику, и к виртуальной схеме. Если же отрицать возможность изучения мифа как такового вследствие всего вышеперечисленного, необходимо отвергать и возможность изучать что-либо, связанное с поступлением и обработкой в сознании информации. Именно поэтому важно изучать не конкретный миф как таковой, а зы, его сущность во взаимодействии с другими мифами. Так более ясно можно выделить интересующие нас аналогии. Действительно, аналогии в мифах, а не сами мифы интересуют нас в данном случае, ибо они, возможно, указывают на определенные общие мифологические структуры, проистекающие из культурноисторического единства индоевропейского суперэтноса следствие, более тесного единства в рамках германо-скандинавской традиции.

Эволюционный процесс мифа протекает зачастую совершенно не так, как процесс исторического развития цивилизации, этот миф создавшей. Точнее говоря, эти два процесса подчас попросту нельзя назвать адекватными друг другу. События в мифе, их периодизацию, время и персонажей торическим. В последнее время наука склонна отрицать параллельное развитие мифа и истории, ибо время мифа неравномерно и, как установлено, довольно часто вовсе не соответствует исторической хронологии, а логика (если таковая вообще присутствует) и структура мифического мира, вполне естественно, не соответствуют реалиям мира исторического. Впрочем наблюдается. Причина кроется в культурном наследии народа – творца мифа. Очевидно, что историческое развитие любой цивилизации неизбежно связано с определенной эволюцией ее культурных аспектов. Но дело в том, что мифология является неотъемлемой частью культуры, формируя ее и будучи ею формируемой.

его структурную основу, его обра-

и, как

нельзя приравнивать к ис-

, взаимосвязь все-таки

Состояние взаимообусловленности мифа и искусства, культуры и религии и приводит нас к закономерному выводу о прочной связи двух сфер. И все же культурный процесс – процесс, скорее, культурно-исторический, ибо качественные изменения в существовании цивилизации неизбежно ведут к развитию (или упадку) культуры. Иными словами, косвенная связь мифа и наблюдается, на мой взгляд, именно через культурную призму. Замечу, что, таким образом, на основе культурных аналогий и этнического родства мы можем делать вывод о единстве мифологической традиции искомых народов. Мне кажется, что в некоторых особо ярких случаях возможна и обратная операция.

Тем не менее, разыскивая и изучая в германо-скандинавскую мифологическую традицию, я прежде всего пытаюсь подчеркнуть, собственно, не этническое родство цивилизаций, а единство характерных мифологических моментов через это родство. Вполне понятно, что не стоит останавливаться на доказательстве единого индоевропейского происхождения германских племен, давших начало и древнегерманской, и древнескандинавской культурам. вышеописанному принципу мы можем говорить и о родстве мифологии германцев и скандинавов. Этот факт подтверждается различными примерами, одним из которых может послужить возможное единство некоторых элементов мифологической традиции двух народов.

Образ дракона (змея, змия, гидры и пр.) характерен для множества большинства цивилизаций: от Древнего Египта до современной Японии. Сквозь тысячелетия проходит этот древний хтонический персонаж. В данном случае рассмотрим одну из его ипостасей – олицетворение темных подземных (подводных) сил. Снорри Стурлусон в «Младшей Эдде» приводит целый список имен: Дракон, Фафнир, Ермунганд, Гадюка, Нидхегг, Граввитнир, Серая Спина, Свиватель, Усыпитель, Злобный. Нидхегг, например, является тем самым драконом, что гложет корни Мирового Древа – Иггдрасиля.

(«Старшая Эдда»), где говорится о Рагнарек (Гибели Богов) и упоминается битва громовержца Тора с Мировым Змеем – порождением Локи, братом Фенрира ним, бог побеждает змея, но и сам умирает от его яда, пройдя девять шагов.

мифов, легенд, преданий. Он встречается в культуре

Следует обратить внимание на «Прорицание вельвы»

Это уже давно доказано. Отмечу также, что по

и Хель – Ермунгандом. Сражаясь с

данной статье общую

Змей, Гад, Гони, Моин,

истории

Интересно, что схожее событие мы встречаем в древнем

англосаксонском эпосе «Беовульф» (ок. 700

), повествующем

о легендарном короле-воине Беовульфе. Эпос возник на основе героических песен и саг скандинавского и англосаксонского происхождения. Во второй части эпоса стареющий богатырь сражается с ужасным драконом и, убив его (не без помощи одного из своих воинов – Виглафа), умирает сам – от ядовитого дыхания чудовища.

Налицо важная

аналогия двух мифов. Чем же это объясняется и о чем это говорит? Попробуем разобраться. Касательно аналогии замечу, что, судя по всему, речь здесь идет о, так сказать, «этническом» родстве мифов. Известная германская общность англосаксов и скандинавов позволяет нам сделать вывод и о родстве двух мифологий как следствии

этнокультурной взаимосвязи на основе общего индоевропейского базиса. Далее отметим, что подобная эпическая аналогия говорит не о чем ином, как о единстве некой мифологической традиции, описывающей битву героя с драконом и последующую гибель обоих от ран. Это один из элементов общей мифологической традиции, и вышеупомянутый пример наиболее ярко характеризует

подобную общность традиции германо-скандинавской. Однако финальный момент эпизода битвы с драконом – гибель обоих поединщиков – отнюдь не является решающим фактором данного элемента общей традиции. Дело в том, что в иных случаях гибнет только дракон (что парадоксально, ибо тоже доказывает общность данной традиции, – об этом чуть ниже).

Что

касается гибели одного лишь чудовища, ярким примером тому может служить германский эпос «Песнь о Нибелунгах» (а точнее, его первоисточник – скандинавская «Сага о Вельсунгах» и более раннее эддическое сказание о Сигурде и «ложе Фафнира»). В них (как и в «Песне о Зигфриде в Роговой Коже») главный герой – витязь Зигфрид (Сигурд

)2 – убивает дракона. Называется имя чу-

довища – Фафнир. По наущению учителя-карлика Регина Зигфрид убивает дракона, при этом не пострадав. Наоборот, сюжет мифа

Однако самый ранний список датируется X веком.

В принципе, Сигурд и Зигфрид – одно и то же имя. Различие кроется в

звучании корня «Сиг» («Зиг») – «победа» – в диалектах древнегерманского языка. Таким образом, имя героя, возможно, следует переводить как «Победитель».

<<< < Предыдущая 1 2 34 / 154 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]