Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Языческие верования и христианство Русского Севера. Сборник научных трудов

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 12 / 152 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 > Следующая >>>

10 января 2000 г. Новый указ содержал положения о духовной безопасности, где, в частности, подчеркивалось «негативное влияние» иностранных миссионеров (2). Этот указ послужил основой для восстановления систематического контроля за деятельностью религиозных меньшинств и выдавливанию иностранцев-священнослужителей из России (всем, например, памятна скандальная история с высылкой около 10 авторитетных католических клириков в

2002 г.).

«Духовная безопасность» становится предметом постоянной

обеспокоенности чиновников, политиков и иерархов РПЦ самого высокого уровня.

Политика поддержки «традиционных религий» и обеспечения «духовной безопасности» привела к тому, что к 2004 г. религиозная жизнь в России стала самой регулируемой и манипулируемой сферой гражданской жизни. Практическую пользу для властей от этого внимания на фактическое нарушение Конституции и попрание элементарных принципов справедливости) понять трудно.

Политический курс власти был с энтузиазмом поддержан (и в значительной степени инициирован) Священноначалием РПЦ. Во многих выступлениях патриарха и других высокопоставленных представителей РПЦ само существование в России религиозных организаций, не включенных в лось как деструктивное явление, вносящее «новые разделения в единство нации». Патриархия использует не религиозные, а по существу политические аргументы – «присутствие инославных вносит разделение в общество», «они разрушают русскую культуру и национальные обычаи» и т.д. (1).

РПЦ предпринимала все возможные усилия, направленные на прекращение активности иноверцев в России в епархиях РПЦ на территории России были созданы миссионерские отделы (которые правильнее было бы назвать антимиссионерскими), основная сфера деятельности которых – противодействие религиозным меньшинствам. Подобного рода «миссионерская» активность стала едва ли не самой заметной формой социального служения РПЦ во многих регионах страны. Формы деятельности этих и инспирирование антисектантских и антикатолических кампаний в прессе, пикеты и демонстрации перед собраниями и богослужениями иноверцев, обращения к властям с просьбой ограничить деятельность «еретиков».

достижения (даже если цинично не обращать

список «традиционных», оценива-

. В начале 90-х годов

отделов достаточно разнообразны – тут

РПЦ энергично поддерживала принятие репрессивного закона 1997 г., направленного на дискриминацию недавно образованных или легализованных религиозных организаций и ограничение проповеднической деятельности иностранцев в России.

Несмотря на неоднократные заявления патриарха о том, что РПЦ стоит вне политической борьбы, Московская патриархия вступила в жесткую политическую борьбу, причем по очень спорному вопросу, с позицией, мягко говоря, сомнительной с правовой точки зрения. В последние годы в выступлениях высших иерархов РПЦ все чаще употребляется термин «русская цивилизация». Причем в этой русской цивилизации находится место лишь «традиционным религиям». Согласно представлениям иерархии РПЦ, этносы, исповедующие эти религии, мирно живут в соответствии со своей верой в едином государстве и не оказывают духовного влияния друг на друга.

В декабре 1998 г. по инициативе митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла главы и представители четырех «традиционных» религиозных объединений – РПЦ, ислама, иудаизма и буддизма – приняли решение о создании Межрелигиозного совета России. Этот Совет становится для РПЦ фактически един ственным работающим органом межрелигиозного сотрудничества на территории России. Существовавшие при советской власти контакты с представителями христианских религиозных меньшинств сокращаются или прерываются вовсе.

Вся эта борьба с иноверцами, несущими «угрозу духовной безопасности нации» в условиях, когда громадное большинство населения вообще безрелигиозно и проповедническая деятельность РПЦ не приносит очевидных успехов, за сохранение результатов большевистской политики тотальной атеизации.

Аналогично отношениям русского народа со своей «национальной» Церковью развиваются и отношения национальных меньшинств, традиционно придерживавшихся не православия, а иных вероисповеданий, со своими религиями. После 1991 г., когда рухнули и коммунистическая идеология (вернее, ее эрзацы и обломки, ибо к этому времени ветское государство, обеспечивавшее психологическую, идейную и социальную стабильность не только русским, но и гражданам других национальностей, люди в поисках собственной идентичности обратились к своим этническим корням. В отличие от русских,

она per se уже не существовала), и Со-

выглядит как борьба

национализм которых развивался после 1991 г. медленно и лениво, другие народы России испытали взрыв «национального возрождения».

Идеологии «национального возрождения» охватили все этносы России, и почти для каждого из них религия стала одной из составляющих этого национального возрождения. В полной аналогии с поведением центральной московской власти и властей российских ных движений поддерживают свою «национальную религию» и стремятся опираться на нее: Татарии, Башкирии, республик Северного Кавказа – на ислам; Калмыкии и Тывы – на буддизм, Мари Эл – на язычество. Особенно заметна активность лидеров мусульманской общины России. Преувеличивая свою значимость энергичной и агрессивной пропагандой, они добились того, что только общественность, но и власти видят в них существенную политическую силу. В своей риторике они постоянно утверждают, что представляют 20-миллионную исламскую общину России. Нетрудно убедиться в том, что это утверждение – сильное преувеличение. Численность традиционно мусульманских народов России немногим превышает 12 млн. человек. Но и среди них сильно распространены антиклерикальные настроения, практикующих верующих – явное меньшинство, обращение в христианство среди них не редкость.

например, выявило те же 4% практикующих верующих (в данном случае мусульман) среди татар – городских жителей Республики Татарстан (4).

эклектичность и к тому же всеядность современного религиозного сознания представителей большинства сии. В то же время не только русские, но и представители других народов России не склонны к участию в организованной религиозной жизни. (Если же говорить о наиболее последовательной традиционной религиозности, то таковая характерна лишь для народов Чечни и Дагестана, но и у сравнению, скажем, с религиозностью турок или египтян.)

большую значимость приобрела тема «нетрадиционной религиозности». Пожалуй, все ведущие средства массовой информации уделяют немало места рассказам о вредоносной деятельности «тоталитарных сект». Во время федеральных и региональных выборных кампаний

областей, лидеры национальных республик и националь-

не

Исследование казанского социолога Розалинды Мусиной,

Многочисленные исследования показывают невероятную

, если не всех народов Рос-

них она значительно слабее, по

С середины 90-х годов для общественного мнения России

едва ли не каждый второй кандидат говорит о том,

чтό именно он предпримет против тоталитарных сект и иностранных миссионеров. Епископат РПЦ и многие уважаемые представители православного духовенства постоянно декларировали борьбу с нетрадиционной религиозностью и тоталитарными сектами в качестве одной из основных задач своего служения. Нигде на Западе общественность не уделяет так много внимания этой теме.

Ситуация « ния, казалось бы, должна представлять благодатную почву для культов и так называемых «тоталитарных сект». Без сомнения, этими соображениями руководствовались лидеры наиболее влиятельных и богатых международных культов, которые видели в России «лакомый кусок». Не меньшее общественное внимание приковывали к себе аутентичные российские «новые религиозные движения» (НРД родичный центр, Белое Братство, Церковь Третьего Завета (виссариониты), Радастея и др.

Однако прошедшие годы опровергли предположение о том, что Россия станет чем-то вроде заповедника нетрадиционных религиозных организаций. За исключением Церкви Свидетелей Иеговы (если ее можно отнести к НРД), почти все они, достигнув середине 90-х годов весьма скромных успехов (по оценкам одного из ведущих специалистов по современным российским НРД Марата Штерина (6), ни одно из них даже на пике своего развития не превысило пятитысячной численности), начали стагнировать и терять последователей. Общее число их также, в сравнении с Западом, невелико. Даже завышенные оценки ла РПЦ не превышают числа в 100 организаций (большинство из которых состоит из нескольких десятков человек) (5).

Определенное сдерживающее влияние на распространение НРД оказала антисектантская кампания, развернутая рядом общественных и политических организаций, РПЦ и СМИ в 1994– 2002 гг. Властные органы постепенно прекращают контакты с сектантами, а к 1997 г. почти их допускали. Кое-где им чинили препятствия при регистрации, аренде помещений и т. д. Однако это давление не было столь сильным, чтобы всерьез помешать развиваться действительно перспективным религиозным движениям. У НРД в первую очередь не было в России почвы для широкого распространения.

общественность, и РПЦ, и западные миссионеры, и лидеры аутентичных культов совершали одну и ту же ошибку: всем казалось, что в России существует «духовный вакуум», который

идейного вакуума» и мировоззренческого броже-

), возникшие после падения коммунизма, – Бого-

Миссионерского отде-

не осталось учебных заведений, куда бы

талантливый пророк новой веры может легко заполнить. Но новоявленные культы не достигают больших успехов. В обществе действительно широко распространены всякого рода оккультные, языческие, псевдохристианские верования. Но они размыты, эклектичны, изменчивы. Эти верования слабы, почти никто не собирается ради них вступать в какие-либо дисциплинированные организации. Вся «институциональность» ворах о них, чтении оккультной литературы и, в крайнем случае, членстве в организациях, которые можно назвать семинарами или клубами, а не сектами или культами. В этом отношении знаменательно возникновение консультативно-информационных центров, которые распространяют сведения о новоявленных гуру, целителях, контактерах и т.д., а также гочисленных клубов любителей «религиозного» по всей стране. Члены клубов выслушивают нового «учителя» или проходят курс медитативной практики, затем ожидают следующего – «все они что-то дают».

Симптоматична в этом отношении быстрая эволюция наиболее крупных аутентичных российских НРД – Белого Братства и Богородичного центра. За неполные 15 лет они сткой дисциплины, аскетических практик и стремления к изоляции от окружающего мира.

Зона религиозной энтропии все растет и оказывается устойчивой системой, а не переходным этапом к новой религии. На этом фоне борьба с «тоталитарными сектами» оказывается борьбой с призраками. Самые легкие репрессии их разгоняют, остается лишь горстка последователей Борьба же с самими верованиями со стороны не только государства и общества, но и РПЦ оказывается подобной войне с собственной тенью – потому что сами они сполна заражены «нетрадиционной религиозностью». Россия – действительно заповедник «нетрадиционной религиозности», но вовсе не нетрадиционных религиозных организаций или религиозных идеологий.

На фоне весьма скромного возрождения реальной православной религиозности (а также традиционной религиозности национальных меньшинств) и явного провала НРД вполне успешным за последние 15 лет выглядит развитие католицизма, а лавры чемпионов миссионерской деятельности должны быть отданы протестантам.

. Но сами верования никуда не исчезают.

оккультную литературу среди мно-

нетрадиционных догматических

таких религий – в разго-

отказались от же-

Возрождение католичества происходит в политических и идеологических условиях, как благоприятных, так одновременно и резко враждебных ему. Это одновременное сочетание противоречащих друг другу по отношению к католичеству настроений придает особую остроту католическому присутствию в России.

С одной стороны, в общественном мнении широко распространены симпатии к католической церкви; различные течение последних лет стабильно показывают наибольшую терпимость к католичеству по сравнению с другими неправославными вероисповеданиями и религиями (например, согласно опросу Всероссийского центра общественного мнения в июне 2003 г., 54% россиян приветствовали возможный визит папы в Россию и только 24% были против). Католическая религиозность близка православной и одновременно лишена тех ее служат препятствием для людей, ищущих Бога и Церкви, – понятный язык богослужения, отсутствие широко распространенного в РПЦ сегодня антиинтеллектуализма, национализма, неприятия демократии и прав человека в политической доктрине.

С другой стороны, естественное развитие русского католицизма в последние годы сталкивается с растущими антикатолическими настроениями. Антикатолицизм, как это прежде, носит не столько собственно религиозный, сколько культурно-политический характер, является следствием вновь возрождающегося противостояния Западу и западным ценностям. Надежды российского общества конца 80-х – начала 90-х годов на быстрое и легкое решение социально-экономических проблем, построение правового общества «западного типа» сменились невротическими реакциями по принципу «зелен виноград – не получается демократическое процветающее государство – так мы и не хотели». Два националистических течения – коммунистическое и православно-почвенническое – иногда конфликтуя, иногда объединяясь, тянут страну к изоляции и стагнации в культурной, религиозной, политической и экономической сферах. И оба этих течения видят в католицизме своего заклятого ческая и некоммунистическая националистическая пресса часто пользуются одними и теми же мифами, предрассудками и обвинениями: католический заговор, католическая экспансия, интриги иезуитов – вот что мешает России жить счастливо.

Возродившееся после практически полного разгрома российское католичество за последние 15 лет достигло многого. По официальным католическим оценкам, в России сейчас

черт, которые часто

у нас бывало и

врага. Коммунисти-

опросы в

около 0,5

млн. католиков (по нашим оценкам, около 150 тыс., но это все равно немало для церкви, фактически возродившейся из пепла). Эти же источники, следуя установкам Ватикана, перспективы роста связывают с вычисленной ими цифрой в 3 млн. человек, для которых обращение к Римско-католической церкви означает возвращение к вере предков. Но них действительно к ней вернутся, равно как и того, сколько русских (татар, якутов и т.д.) найдут Бога в костеле.

Уже сейчас начинает формироваться собственно русский католицизм, с русским католическим самосознанием, русским патриотизмом. Возникающее сейчас русское католическое сознание, естественно, не является механической ских и русских идей. Фактически в российской католической среде сейчас идет сложный процесс переосмысления русской истории, культуры и духовности. Для русского католика Россия – часть «Запада», ее религия и культура осмысляются как часть общеевропейской традиции. Периоды тотального противостояния Западу для русского католика – исторические недоразумения давно минувших лет туется как возвращение в родной европейский дом, давшее блестящие результаты, которыми можно гордиться.

культурных традиций западного консерватизма, включающих в себя такие ценности, как политическая свобода, достоинство человеческой личности, примат права. Эти ценности, европейского консерватизма, почти совершенно чужды российскому правому лагерю, для которого и сейчас «демократия» и «права человека» – бранные выражения.

чениями христианства и другими религиями, в последние годы был протестантизм.

общественной и положение. Среди протестантов почти не было интеллигенции, они были социально и культурно пассивны.

Число зарегистрированных протестантских общин выросло с 900 в 1990 г. до около 5 тыс. в 2003 г, что составляет около трети от числа зарегистрированных православных общин и уже больше, чем

число мусульманских организаций, – тех около 3,5 тыс. Но

более существенны качественные изменения.

, а русская культура конца ХVIII – начала ХХ в. трак-

Католики оказываются в России носителями политических и

Но все же наиболее успешным, по сравнению с другими те-

К 1988 г. российский протестантизм занимал в религиозной,

культурной жизни страны глубоко маргинальное

За прошедшие годы положение изменилось кардинально.

никто не может предсказать, сколько из

смесью западноевропей-

неотделимые от

Во-первых, наиболее динамично развивающимся и к настоящему времени самым многочисленным течением протестантизма в России стало пятидесятничество. Несколько пятидесятнических объединений в первую очередь определяют сейчас лицо российского протестантизма. Принципиально новым явлением стало возникновение (а в настоящее время и преобладание) общин харизматического направления. Динамичное харизматическое движение коренным образом ского пятидесятничества. Оно привлекло в пятидесятничество много социально активной молодежи. Во многих регионах России харизматы стали организаторами различных экуменических объединений религиозных меньшинств, противодействующих нарушениям в области свободы совести. Многие харизматические церкви активно включились в политическую жизнь, в некоторых регионах – таких как Хакасия, Удмуртия, Свердловская, Омская области, – сплоченная и хорошо организованная политическая активность харизматов-пятидесятников становится заметным фактором местной политической жизни. Пятидесятники (в том числе и харизматы) часто становятся общепризнанными чемпионами в благотворительности и социальной работе (3).

Во-вторых, укореняются течения, либо не представленные в России ранее, либо представленные не среди русских, а среди циональных меньшинств, – методизм, лютеранство, плимутские братья, реформаторство, пресвитерианство и т.д. Фактически сейчас в России утвердились все основные течения протестантизма. Существенная черта современного российского протестантизма – это преобладание консерваторов во всех протестантских деноминациях (за исключением методизма). Во многих деноминациях либеральные течения вообще отсутствуют, что резко отличает российский протестантизм от

В-третьих, протестантизм распространяется не только среди русских, но и среди народов традиционно исламских, буддистских, языческих.

Протестантизм перестает быть маргинальным явлением. Фактически за 15 лет появилась многочисленная протестантская интеллигенция. Протестантизм начинает играть заметную роль в благотворительности, социальной и культурной сферах, правозащитной деятельности. В некоторых регионах протестантские объединения успешно занимаются политикой.

Россия после 75 лет атеистических репрессий оказалась страной, в которой была не только разрушена организованная ре-

изменило социальное лицо россий-

, Ярославская

на-

протестантизма на Западе.

лигиозная жизнь, у постсоветских людей сильно ослабла сама способность верить в Бога (самый яркий показатель в этом отношении, измеряемый опросами, – чрезвычайно маленькое число тех, кто молится, а те, кто молится, – делают это редко, по сравнению с жителями, например, европейских стран). Вследствие этого, неизбежные после крушения советской власти реставрационные настроения делают православное (и, в значительной степени, мусульманское) возрождение явлением скорее культурным и политическим, чем собственно религиозным. «Традиционная религиозность» в этих условиях используется в качестве идеологической оболочки общественными силами, проповедующими национальную изоляцию, политический авторитаризм и ксенофобию. В силу условий, в которых духовно и политически формировалось православное

и мусульманское духовенство, лидеры этих религий с энтузиазмом исполняют ту роль, к которой их толкают обстоятельства. Такая ситуация предоставляет протестантам и, в меньшей степени, католикам хорошие возможности для успешной проповеди среди населения, но создает серьезные препятствия со стороны власти, националистически настроенной части общества, православного и мусульманского

духовенства.

В условиях сильно секуляризованного и ориентированного на утверждение демократических институтов общества позиция духовенства «традиционных религий» находится в состоянии непроявленного и неосознанного конфликта с обществом. Рано или поздно этот конфликт примет открытый и публичный характер.

Список литературы

1. Алексий II, патриарх Всея Руси. Доклад Патриарха Московского и Всея

Руси Алексия II на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 18 февраля 1997 г. // Журнал Московской патриархии. – М., 1997. – № 3 – С. 58–68.

2. Лоуренс Ю. Проблемы свободы религии в современной России // Религия и

общество. Очерки религиозной жизни современной России / Отв. ред. и сост. Сергей Филатов. – М.;

3. Лункин Р. Пятидесятники в России: опасности и достижения нового христиан-

ства // Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России / Отв. ред. и сост. Сергей Филатов. – М., СПб.: Летний сад, 2002. – С. 336–360.

СПб.: Летний сад, 2002. – С. 29.

4. Мусина Р. Ислам и мусульмане в современном Татарстане // Религия и госу-

дарство в современной России. – М.: Московский центр Карнеги, 1997. –

С. 86.

5. Новые религиозные организации России деструктивного и оккультного ха-

рактера / Миссионерский отдел Московского патриархата. – Белгород, 1999.

6. Штерин М. Новые религиозные движения в России 1990-х годов // Старые

церкви, новые верующие / Отв

Летний сад, 2000 г. – С. 159–162.

. ред. К. Каариайнен и Д. Фурман. – М., СПб.:

<<< < Предыдущая 12 / 152 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]