Основным источником покрытия дефицита федерального бюджета будут государственные заимствования в 2021 г. в объеме 2,94 трлн р., в 2022 г. – 1,87 трлн р., в 2023 г. – 2,39 трлн р.

На 01.01.2022 года внутренний долг государства достигнет 18,3 трлн р. и правительство его планирует нарастить к 01.01.2024 г. до 23,0 трлн р., что со­ставит 21,4% ВВП против 12,3% в докризисном 2019 г., другими словами, долг государства за четыре года вырастет почти в 2 раза.

Следует также отметить, что доходы бюджета по отношению к ВВП со­кратятся с 16,7% в 2020 г. до 16,2% в 2021 г., снизятся и расходы бюджета к ВВП с 21,1% в 2020 г. до 18,6% в 2021 г. и 17,6% в 2022 г. Начиная с 2014 года доля доходов и расходов федерального бюджета по отношению к ВВП ежегод­но сокращается, если в 2014 г. бюджет составлял 19,8% ВВП, то в 2021 г. этот показатель будет равняться 16,2%, что на 3,6% ниже. Сокращается и доля зара­ботной платы практически ежегодно в ВВП страны. Экономическая модель Российской Федерации построена и работает против здравого смысла. Доля до­ходов и расходов федерального бюджета к ВВП самая низкая среди стран мира (табл. 3.3).

В России сегодня принятый пакет мер предусматривает только поддерж­ку семей с детьми. Это выплаты на каждого ребенка до 3 лет по 5 тыс. р., от 3 до 7 лет по 5,5 тыс. р. и единовременная выплата по 10 000 р. на каждого ре­бенка от 3 до 15 лет включительно. Поддержка семей с детьми необходима, но этого недостаточно. Необходимо распространить эти выплаты на детей старших возрастов и студентов очной формы обучения до 24 лет.

Риски от прямых выплат в сложившейся ситуации будут минимальные и не спровоцируют рост инфляции, так как только за ноябрь 2020 г. потребитель­ская активность граждан снизилась на 10% по сравнению с ноябрем 2019 г., несмотря на распродажи в «День холостяка» (11 ноября) и «Черная пятница» (27 ноября), и прямые выплаты гражданам даже не смогут компенсировать те средства, которые потеряли россияне.

Очередное заявление министра финансов А. Силуанова, что «вертолет­ной» раздачи денег не будет, так как российский рубль не является резервной валютой, не имеет под собой финансового обоснования. На все наши предло­жения потребуется дополнительно еще около 2 трлн р. Такие меры снизят на­грузку на бизнес и вызовут потребительский спрос, так как потребительский спрос за девять месяцев 2020 г. сократился на 6,7%. Чтобы не допустить разры­ва производственных цепочек из-за не платежей и поддержать потребительский спрос, российское правительство должно направить на поддержку экономики и граждан не менее 10% от ВВП, что будет соответствовать 10 трлн р., из них 6 трлн р. – бюджетные средства, а остальные 4 трлн р. – это фискальные меры и субсидированные кредиты. Только при такой поддержке российский ВВП в 2020 г. мог бы уменьшиться не более чем на 1,5…2,0%, а в 2021 г. позволило бы достигнуть уровня 2019 г., а так как меры поддержки бизнеса и граждан бы­ли незначительными, то надо рассматривать худший вариант, падение эконо­мики России на 4,5…5,0%.

К существенному росту кредитования реального сектора экономики мо­жет привести снижение средневзвешенной процентной ставки по кредитам до 5…6% годовых, а также необходимо смягчить регулятивные меры или же госу­дарство должно взять часть рисков на себя, предоставляя госгарантии банкам.

Ухудшение ситуации в России и мире, связанной с пандемией коронави­руса, предполагает понизить и прогноз по темпам восстановления экономики в ближайшие 2021–2022 гг. и только к концу 2022 г. ВВП России достигнет уровня 2019 г., а в 2023 г. по прогнозам Центрального банка рост составит 2…3%. Все это приведет к тому, что в 2025 г. ВВП России по ППС останется по-прежнему только шестым в Европе, а доля Российской Федерации в миро­вой экономике сократится с 3,1% в 2020 г. до 2,8% по итогам 2024 г.

Российские банки улучшили свои показатели по процедурам открытия счетов, адаптации новых клиентов, управлению платежами, проведению перево­дов, пользованию банковскими картами, а также в области кросс-продаж. Также трендом среди российских розничных клиентов банков является большая попу­лярность мобильных приложений по сравнению с интернет-банкингом.