Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовная ответственность за корыстно-насильственные преступления, сопряженные с убийством потерпевшего. Монография
.pdf
По мнению В.Д. Меньшагина, Б.С. Никифорова, убийство, совершенное в целях завладения чужим имуществом, образует состав умышленного корыстного убийства и ни при каких обстоятельствах не может «поглощаться» составом разбоя47.
По мнению М.Д. Шаргородского, квалификация содеянного в таких случаях должна осуществляться по совокупности статей, охватывая, таким образом, все признаки совершенного лицом посягательства: «Разбой (ст. 91, 146), превышение власти или служебных полномочий (ст. 171) и сопротивление представителю власти (ст. 191) не
охватывают причинение смерти и образуют в этих случаях совокупность соответствующих преступлений с составом убийства»48.
Как указывал Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от
4 июня 1960 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве»49, убийство, совершенное при разбойном нападении, подлежит
квалификации как по п. «а» ст. 102 (убийство из корыстных побуждений), так и по ст. 146, поскольку виновным одновременно совершены
два преступления, ответственность за которые предусмотрена различными статьями кодекса.
Пленум Верховного Суда РСФСР в п. 5 постановления от 22 декабря 1992 г. «О судебной практике по делам об умышленных убийствах»
разъяснил, что случаи совершения убийства при разбойном нападении следует квалифицировать по совокупности указанных преступлений, поскольку разбой не охватывается диспозицией п. «а» ст. 102 УК.
С.В. Бородин обращал внимание на необходимость отграничивать
корыстное убийство, подлежащее квалификации только по п. «а»
ст. 102 УК РСФСР, от случаев, когда оно совершено при разбойном
нападении, и определил, что критерием разграничения корыстного
убийства при разбойном нападении и корыстного убийства без признаков разбоя является наличие или отсутствие обязательной совокупности трех признаков. Если убийство совершено, во-первых, путем
нападения, во-вторых, в целях завладения имуществом (похищения
47
Меньшагин В.Д. Усиление охраны личной собственности граждан.
М., 1948. С. 47; Никифоров Б.С. Уголовно-правовая охрана личной собственности граждан в СССР. М., 1954. С. 108;
48
Советское уголовное право. Часть Особенная / Под ред. М.Д. Шаргородского, Н.А. Беляева. М., 1962. С. 134.
49
Бюллетень Верховного Суда СССР. 1960. № 4.
41
его), и если, в-третьих, завладение имуществом осуществлено в момент совершения убийства или непосредственно после него, то налицо совокупность корыстного убийства и разбоя50.
По мнению Н.Н. Салевой, сложившаяся к тому времени ситуация в
части квалификации убийства, сопряженного с другими преступлениями, в большей степени была обусловлена отсутствием определенности в официальной позиции законодателя по данному вопросу51.
Ни в одном из уголовных кодексов РСФСР (1922, 1926, 1960 гг.)
признаки сопряженности убийства с другими преступлениями не получили юридического закрепления в составе убийства с отягчающими обстоятельствами. Между тем на практике сопряженность рассматривалась как условие, свидетельствующее о необходимости квалификации содеянного в рамках одного состава преступления. Причем такая позиция отчасти поддерживалась в отечественной уголовно-правовой доктрине и на уровне указов Верховного Совета СССР, и постановлений Пленума Верховного Суда СССР. Таким образом, основная
проблема заключалась в отсутствии единства во мнениях, что приводило к возникновению существенных противоречий в практической
деятельности правоохранительных органов.
Следует отметить, что основное внимание при рассмотрении вопросов сопряженности в советское время уделялось лишь одному преступлению – разбою как одному из наиболее опасных посягательств
против собственности, в то время как похищение человека, изнасилование, вымогательство и т.д. не относились к категории преступлений,
способных по характеру и степени общественной опасности оказывать какое-либо влияние на умышленное причинение смерти другому
лицу, в результате чего признакам иных составов преступлений в период длительного времени развития уголовного законодательства не
находилось места в юридической конструкции убийства с отягчающими обстоятельствами. И лишь в конце XX столетия впервые за все
время существования признака сопряженности в отечественном уголовном праве законодатель пошел по пути его более интенсивного
использования в тексте закона, что нашло отражение в действующем
УК РФ.
50
Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказа-
ние по российскому праву. М., 1994. С. 61, 63.
51
Салева Н.Н. Указ. соч. С. 97–98.
42
Уголовно-правовой охране прав граждан от преступных посягательств посвящен разд. VII УК РФ 1996 г., которым начинается Особенная часть. По мнению Э.В Кабурнеева, помещение ряда преступлений против личности не в гл. 16 «Преступления против жизни и здоровья», а в иные главы вполне оправданно, так как основное содержание, социальный смысл подобных норм определяется не посягательством на интересы личности, а посягательством на другие защищаемые уголовным законом общественные отношения52.
В гл. 16 УК РФ преступления против жизни расположены на первом месте, что подчеркивает их наибольшую степень опасности.
В ст. 105–110 УК РФ предусмотрена ответственность за посягательство на жизнь человека. Эти преступления и составляют систему преступлений против жизни, так как каждый вид убийства можно рассматривать в качестве элемента этой системы, взаимосвязанного с другими
видами убийства и образующего в целом единое понятие – убийство53.
В ч. 2 ст. 105 УК РФ содержится перечень квалифицирующих признаков убийства, который является подсистемой в системе преступлений против жизни. Сама же система преступлений против жизни характеризуется таким общим признаком, как умышленное причинение
смерти другому человеку. Поэтому все исследователи обращались к
вопросу о том, что есть жизнь, когда она начинается и когда кончается,
т. е. когда может быть совершено убийство54.
Еще в XIX в. Н.А. Неклюдов определял жизнь как деятельность сил
человека55, А.Н. Красиков – как деятельность сил человека как биосоциального существа, которая охватывает весь период самопроизвольного психофизического существования, имеющего начальный и конечный момент56.
Большую трудность всегда вызывало определение начального момента жизни человека.
52
Кабурнеев Э.В. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс».
53
См.: Садовский В.Н. Основание общей теории систем. М., 1974. С. 83–85.
54
С м., например: Загородников Н.И., Побегайло Э.Ф. Умышл енное
убийство и борьба с ним. Воронеж, 1965; Красиков А.Н. Ответственность
за убийство по российскому уголовному праву. Саратов, 1999.
55
См.: Неклюдов Н.А. Руководство к Особенной части русского уголовного права. Т. 1. СПб., 1876. С. 263.
56
См.: Красиков А.Н. Указ. соч. С. 34.
43
В германской уголовно-правовой литературе преобладает мнение,
что началом жизни следует считать самостоятельную жизнь человеческого существа вне утробы матери. Ф. Лист полагал, что самостоятельное существование человека начинается с прекращением плацентарного дыхания и наступлением дыхания через легкие57.
Доктрина российского уголовного права во многом напоминала
немецкую, и вопрос о начальном и конечном моменте жизни решался
под влиянием немецкой уголовно-правовой литературы.
В российской уголовно-правовой литературе до 1917 г. были сформулированы две точки зрения по поводу начального момента жизни: одни авторы полагали, что начальный момент жизни должен определяться появлением хотя бы какой-либо части тела ребенка из утробы матери58, и в советской уголовно-правовой литературе долгое время господствовала эта точка
зрения, хотя некоторые авторы полагали, что самостоятельная жизнь младенца начинается с отделением его от утробы матери и началом дыхания59.
В последние годы большинство ученых-криминалистов считают
начальным моментом жизни начало родов60. Этот вопрос является дискуссионным и актуальным: дело в том, что в УК РФ впервые введена
норма, предусматривающая ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка.
В некоторых странах указанные вопросы уже давно решаются на законодательном уровне. Например, в Уголовном кодексе Индии предусматривается: «Причинение смерти ребенку в утробе матери не является убийством. Но причинение смерти живому ребенку, если какая-либо его часть
появилась из утробы, хотя бы ребенок не начал дышать или не полностью
родился, может рассматриваться как убийство», причем это положение
нашло свое отражение в УК Индии более двух веков тому назад61.
Вопрос о моменте окончания жизни человека в уголовно-правовой
литературе также решается неоднозначно. Некоторую ясность в понима-
57
Лист Ф. Учебник уголовного права. Особенная часть. М., 1905. С. 5.
58
См.: Набоков В.Д. Элементарный учебник Особенной части русского
уголовного права. Вып. 1. Кн. 1 и 2. СПб., 1903. С. 3.
59
См.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М.,
1948. С. 59. Однако в 1953 г. М.Д. Шаргородский присоединился к первой
точке зрения на начальный момент жизни человека.
60
См.: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Под ред.
И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой. М., 1997. С. 37.
61
Кабурнеев Э.В. Указ. соч. // СПС «Консультант Плюс».
44
ние момента наступления смерти внес Закон РФ от 22 декабря 1992 г.
№ 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека», однако
между медиками, юристами и теологами при решении проблемы, является
ли человек живым или мертвым с погибшим головным мозгом, но при
наличии восстановленной и искусственно поддерживаемой деятельности
дыхания и кровообращения, дискуссия продолжается. Одни считают, что
смерть мозга идентична концу жизни, другие с этим не соглашаются.
Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» в
ст. 9 увязывает момент окончания жизни с необратимой гибелью всего головного мозга. Однако и это положение не прекращает дискуссий. В частности, приводятся такие аргументы, как возможность медицинской науки в скором будущем оживлять головной мозг.
В начале 70-х гг. прошлого столетия достижения медицины в области реаниматологии поставили вопрос о границе между жизнью и смертью. Анализ многочисленных случаев привел к пересмотру констатации смерти: в качестве критерия было решено исходить не из состояния органов дыхания и сердцебиения, а из оценки состояния мозга как
главного органа человеческого организма. Так, в начале 80-х гг. прошлого столетия впервые был предложен новый критерий: «смерть мозга». Отличие такого органа, как мозг, в сравнении с органами дыхания и
сердцем состоит в том, что именно он осуществляет интеграцию работы
других органов тела, с одной стороны, и отвечает за работу сознания –
с другой. Поэтому на него не распространяется та ошибка, когда смерть
одного органа отождествляется со смертью всего организма.
С учетом уже имеющихся достижений медицинской науки целесообразно обратиться к исследованиям этих проблем с точки зрения так
называемой унификации, т.е. предположить, что началом жизни человека и моментом его смерти являются соответственно появление и
прекращение одной и той же функции организма.
Объективная сторона убийства состоит в противоправном лишении
жизни другого человека. Отсутствие в законе указания на противоправность рассматриваемого деяния – существенный его пробел, поскольку не является, например, преступлением лишение жизни другого
человека в состоянии необходимой обороны, приведение в исполнение приговора суда к смертной казни и т. п.
62
Редин М.П. Понятие убийства в российском уголовном законодатель-
стве // Российская юстиция. 2007. № 10. С. 48-49.
62
45
Убийство может быть совершено как путем действия, так и путем
бездействия. Чаще всего убийство совершается путем действия, нарушающего функции или анатомическую целостность жизненно важных органов человека. Человек лишается жизни путем применения
виновным огнестрельного и холодного оружия, иных предметов, путем отравления, производства взрыва и другими способами.
Однако убийство может осуществляться и путем психического воздействия на потерпевшего: угрозы, испуг, умышленное сообщение
сведений, вызвавших инфаркт. Например, человеку, страдающему тяжелой формой кардиологического заболевания, посылают ложную
телеграмму о смерти его близких в расчете на то, что он скончается от
сердечного приступа. Так и происходит.
Убийство в форме бездействия может быть тогда, когда виновный в
целях лишения жизни не предотвращает наступление смерти, хотя он
мог и обязан был это сделать, а в ряде случаев и сам создает опасность ее наступления.
Обязанность виновного совершить действия по предотвращению
смерти может вытекать из требований закона (родители не кормят своих новорожденных или малолетних детей или не принимают иных мер
для сохранения их жизни в целях причинения смерти). Подобная обязанность может происходить из служебного или профессионального
положения (работницы детских яслей, медицинские работники, пожарные, которые не принимают мер по спасению ребенка, больного, находящегося в очаге пожара). Кроме того, лицо, своим предшествующим поведением поставившее другого в опасное для жизни состояние, обязано принять меры для его спасения. Например, руководитель
туристского похода, приведший туристов в опасное для жизни место,
обязан вывести их оттуда.
Убийство относится к преступлениям с материальным составом.
Оконченное убийство имеет место в тех случаях, когда в результате
деяния виновного последовала смерть. При этом не имеет значения,
наступила ли смерть немедленно после совершения деяния или по истечении определенного времени. Время смерти решающего значения
не имеет. Важно другое – установление умысла на лишение жизни.
Отсутствие последствия при наличии прямого умысла на лишение
жизни означает, что деяние виновного является покушением на убийство.
46
Между деянием и смертью потерпевшего должна быть установлена
причинная связь. Это означает, что смерть должна явиться необходимым и закономерным результатом действий (бездействия) виновного,
а не случайным его последствием.
Убийство всегда выражается в противоправном лишении жизни
другого человека (не самоубийстве и не пособничестве ему). Уголовный закон в равной степени считает убийством не только случаи лишения жизни помимо воли потерпевшего, но и с его согласия.
Достаточно сложными для юридического анализа являются ситуации спасения собственной жизни за счет жизни другого лица. На практике нередко встречаются случаи, когда субъект причиняет смерть другому человеку, подчиняясь инстинкту самосохранения (например, при
кораблекрушении – в процессе отнятия спасательного жилета). В.Ф.Антонов считает, что при квалификации данного вида убийства допустимо применение ч. 2 ст. 28 УК РФ. В соответствии с предписаниями
данной статьи лицо освобождается от уголовной ответственности в
случае, если оно предвидело наступление общественно опасных последствий своих действий, однако не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия личных психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий. Исключением из данного
правила, по мнению автора, являются ситуации, когда борьба с угрожающей опасностью являлась прямой профессиональной обязанностью лица (в частности, военнослужащий в боевой обстановке не вправе спасать свою жизнь за счет жизни своего товарища)63.
Данная позиция соответствует историческим традициям русского
уголовного права. В дореволюционной России убийство, связанное
со спасением собственной жизни, рассматривалось как аморальное,
но в то же время ненаказуемое деяние. Правовая оценка причинения
смерти в состоянии «крайности» обуславливалась идеей трагического
несовершенства человека. Ненаказуемость подобных действий объяснялась невозможностью отождествления нравственных норм с юридическими и отсутствием у государства права требовать «проявления
героизма» от рядовых граждан. В. Спасович, в частности, отмечал:
«Жизнь погибающего равноценна, как и жизнь того, кого погибающий умерщвляет для своего собственного спасения, даже для спасения других лиц, более ему близких. Этот поступок можно считать
63
Антонов В.Ф. Указ. соч. С. 42.
47
недостойным, безнравственным, потому что нравственный закон вменяет нам в обязанность самоотверживание, но обязанность эта не юридическая, и государство не вправе требовать ее исполнения под страхом наказания»64.
А.Ф. Кистяковский, признавая спасение собственной жизни за счет
другого лица в нравственном отношении неприемлемым, одновременно указывал на то, что такие действия не могут считаться уголовно
наказуемыми «на том основании, что такое действие совершается человеком, обезумевшим от страха потерять свою жизнь»65. Н.С. Таганцев, исследуя вопросы крайней необходимости, не раз отмечал: «...я
бесспорно могу лишить жизни другого, спасая себя»66.
В современной теории уголовного права вопрос о возможности
спасения собственной жизни путем причинения смерти другому лицу
относится к числу дискуссионных. На страницах юридической литературы не раз обсуждался вопрос о квалификации действий альпиниста, в целях спасения собственной жизни обрезавшего веревку, к которой был прикреплен его товарищ. М.Д. Шаргородский считал, что
такие действия являются наказуемыми и лицо должно нести ответственность на общих основаниях: «Наказуем, как мы полагаем, и альпинист, обрубивший веревку, к которой привязан его товарищ, сорвавшийся с горы и тянущий его за собой в бездну, когда он не может того
удержать, и имеется дилемма – или погибнуть обоим, или спастись
ему одному»67. Аналогичные мнения по данному вопросу высказывали М.И. Якубович, Н.Н. Паше-Озерский, Н.А. Овезов и ряд других
отечественных криминалистов. Однако некоторые авторы придерживаются противоположной точки зрения. В частности, Ю.В. Баулин,
рассматривая данный случай, утверждает: «Правомерными должны
быть признаны действия альпиниста, обрубившего веревку, к которой
был привязан его товарищ, срывающийся с горы и тянущий его в
бездну. В этом случае причиненный вред вполне отвечает характеру
64
Спасович В.Д. Учебник уголовного права. Т. 1. СПб., 1863. С. 104.
65
Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник Общего уголовного пра-
ва. М. 1882. С. 401.
66
Таганцев Н.С. Русское уголовное права. Часть Общая. СПб. 1908.
С. 55.
67
Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1948.
С. 243.
48
опасности – смерть одного человека предотвращает угрозу смерти двух
лиц»68. Представляется, что доводы Ю.В. Баулина, обосновывающие
ненаказуемость действий альпиниста, нельзя признать правильными.
Оправдание человека тем, что смерть одного предотвращает угрозу
смерти двух людей, несет в себе опасность нравственного оправдания
подобных поступков.
Оживленную дискуссию вызывают проблемы юридической оценки
случаев убийства «живого» трупа. Например, А. выстрелом из ружья
убивает В. Желая скрыть следы преступления, он выбрасывает труп в
реку. Впоследствии судебно-медицинской экспертизой было установлено, что смерть потерпевшего наступила не от огнестрельного ранения,
а от утопления. Следует полагать, что в процессе оценки данных случаев решающее значение имеет субъективная сторона преступления. Если
в ходе расследования выяснено, что после совершения выстрела лицо
раскаялось в совершенном деянии, пыталось оказать медицинскую помощь потерпевшему, однако решив, что предпринятые им меры не принесли желаемого результата, в целях сокрытия следов преступления и
ухода от ответственности выбросило «труп» в реку, то такие действия
должны квалифицироваться по правилам совокупности преступлений.
В данном случае лицо привлекается к ответственности за совершение двух преступлений: покушение на убийство и неосторожное причинение смерти. Если же после произведенного выстрела виновный никаких мер, направленных на спасение потерпевшего, не предпринимал, а
расследованием установлено, что вплоть до утопления трупа лицо в случае обнаружения «признаков жизни» готово было вновь реализовать
умысел на убийство, – такие действия следует квалифицировать как
обычное преступление – в зависимости от обстоятельств как простое
либо квалифицированное убийство. Ошибка виновного в развитии причинно-следственной связи юридического значения не имеет69.
При выяснении объективной стороны убийства необходимо также
уделить внимание месту, времени, способу, орудиям, всей обстановке
совершения убийства.
Способ совершения убийства, как правило, не влияет на квалификацию содеянного. Однако некоторые способы убийства учитываются
68
Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния.
Харьков. 1991. С. 320.
69
Антонов В.Ф. Указ. соч. С. 43.
49
в качестве отягчающего обстоятельства (особая жестокость – п. «д»;
общеопасный способ – п. «е» ст. 105).
С субъективной стороны убийство может быть только умышленным. Исключительно большое значение имеет установление по делам
этой категории мотивов и целей лишения потерпевшего жизни. Мотивы и цели могут быть самыми разнообразными – от стремления пресечь посягательства в ситуации необходимой обороны до расправы с
потерпевшим из-за ревности или из корыстных побуждений.
Особую сложность для правоприменительной практики представляет выявление направленности умысла в момент нанесения потерпевшему тех или иных ранений. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. разъяснил, что при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности
всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и
орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных
повреждений (например, ранение жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения70.
В зависимости от сочетания указанных признаков и решаются вопросы о направленности умысла и его видах, разграничении убийства
и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего
смерть потерпевшего, отграничение покушения на убийство от причинения вреда здоровью той или иной степени тяжести, убийства от неосторожного причинения смерти и др.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г.
указал, что «если убийство может быть совершено как с прямым, так
и косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с
прямым умыслом»71. При доказанности покушения на убийство дополнительной квалификации по фактически наступившим для потерпевшего последствиям не требуется. При наличии косвенного или неконкретизированного умысла лицо отвечает за фактически причиненный вред
(например, за причинение вреда здоровью).
Субъектом ответственности за убийство, предусмотренное ст. 105
УК РФ, может быть любое вменяемое физическое лицо, достигшее
70
Российская газета. 1999. 9 февраля.
71
Там же.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]