Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовная ответственность за корыстно-насильственные преступления, сопряженные с убийством потерпевшего. Монография
.pdf
ной опасности отдельных категорий преступлений, потому как усматривается устойчивая тенденция увеличения количества выявленных лиц,
совершивших преступления по наиболее тяжким составам преступлений.
1.2. Ретроспективный анализ отечественного
уголовного законодательства в части установления
ответственности за корыстно-насильственные преступления,
сопряженные с убийством потерпевших
Отечественное уголовное законодательство в части регламентации
вопросов ответственности за корыстно-насильственные преступления,
сопряженные с убийством, нельзя рассматривать в отрыве от исторического аспекта. В российском уголовном праве убийство, совершенное наряду с другими преступлениями, традиционно каралось наиболее строго. Данное правило характеризовало отечественное уголовное законодательство практически на любом из этапов развития.
Так, Русская Правда – правовой акт отечественного законодательства – устанавливала ответственность за убийство на пиру и в разбое
(ст. 20). Таким образом, разбой и ответственность за его совершение
увязывались непосредственно с фактом причинения смерти. В этом
проявилось влияние византийского права – продукта более цивилизованного народа, на что обращали внимание российские криминалисты еще в XIX в.
17
Убийство, сопряженное с разбоем, уже тогда относилось к преступлению, которое совершается из низменных побуждений18, что уже само
по себе повышало общественную опасность данного посягательства19.
17
См., например: Семеновский Д. Речь о характере уголовного законодательства известнейших древних народов и отечественного – русского,
произнесенная в торжественном собрании Ярославского Демидов ского
лицея 15 января 1845 года. М., 1845. С. 34; Колосовский П. Очерк исторического развития преступлений против жизни и здоровья. М., 1857.
18
См.: Ярошенко О.Н. Убийство: понятие и квалификация: дис. …канд.
юрид. наук. Н. Новгород, 2003. С. 16.
19
См.: Николаев К.Д. Отягчающие обстоятельства хищений: дис…. канд.
юрид. наук. Омск, 2002. С. 55; Нафиев С.Х. Корыстное убийство: понятие,
виды, квалификация (уголовно-правовые и криминологические аспекты).
Челябинск, 1999. С. 24.
31
Следует отметить, что уже тогда существовало четкое разделение
ответственности между «простым» убийством и убийством, совершенным «с боем». По мнению М.Д. Шаргородского, наличие существенных отличий в видах и размерах наказаний за различные виды
убийств по древнерусскому праву обусловлено характеристикой их
признаков20.
В отдельных источниках прямо указывалось на существование таких преступлений против жизни, как «убийство» и «разбой». При этом
первым термином называлось убийство вообще, а вторым – непосредственно умышленное причинение смерти или, иначе, разбой, который рассматривался как «предумышленное убийство с корыстной целью…»21.
Сопряженность убийства с таким имущественным преступлением,
как разбой, т. е. посягательством низменного характера, практически
всегда влекла за собой смертную казнь, длительное время реализация которой осуществлялась посредством кровной мести. Н.А.
Максименко указывает, что «месть предварительно освещалась авторитетом судебного решения»22.
Переход уголовного права из частного в публичное начинает рассматривать жизнь человека как ценность, которую государство берет
под свою охрану. При этом ответственность за убийство обусловливалась занимаемым потерпевшим положением в обществе, в том числе
имущественным. Например, убийство холопа квалифицировали как
истребление чужой вещи, так как жизнь этой категории людей не рассматривалась как объект уголовно-правовой охраны, за ними не признавалось право на жизнь.
Таким образом, несмотря на одно и тоже последствие, т. е. смерть
потерпевшего, обстоятельства ее причинения уже в это время оказывали существенное влияние как на размер ответственности, так и в
целом на отношение общества к виновному лицу. Данный вывод можно сделать, даже несмотря на отсутствие в рассматриваемом памятнике
20
См.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М.,
1947. С. 92.
21
Очерки истории русского права. История уголовного права и судо-
производства: по лекциям проф. М. Дьякова. Юрьев, 1905. С. 31.
22
См.: Максименко Н.А. Мнимые архаизмы уголовного права «Русской
Правды» // Вестник Европы. 1905. Март–апрель. С. 127.
32
русского права указаний на иные случаи отягчения ответственности за
убийство, посредством включения в данный состав других, помимо
разбоя, преступлений. Сам факт усиления мер уголовной репрессии в
период действия Русской Правды за счет признака сопряженности свидетельствует о его достаточно древнем происхождении и длительном пути исторического развития23.
В другом историческом документе – Псковской судебной грамоте
(1397–1467 гг.) – отсутствовала четко выраженная позиция относительно убийства, сопряженного с другими преступлениями8. Однако
анализ содержания данного первоисточника позволяет сделать предположение о существовании уголовной ответственности за данную
разновидность умышленного причинения смерти, так называемые «лихие убийства»24. В частности, в Псковской Судной Грамоте устанавливалась ответственность за разбой и «наход», т. е. разбойное нападение шайкой25, которое, как правило, сопровождалось убийством жертвы преступного посягательства.
С образованием Русского централизованного государства после
освобождения от татаро-монгольского ига возникла необходимость в
принятии нового законодательства, которое устанавливало бы единообразное правовое регулирование новых общественных отношений.
Таким правовым актом явился Судебник 1497 г., при становлении которого были использованы уставные грамоты и Русская Правда. Значительным правовым актом становится «Запись о душегубстве», в котором под душегубством понималось не только убийство в чистом виде,
но и самоубийство и даже смерть в результате несчастного случая (без
покаяния в грехах). В этом документе нормативное выражение сопряженности убийства с разбоем было более четким, устанавливалась
смертная казнь за «душегубство» со стороны разбойников.
23
Салева Н.Н. Развитие отечественного уголовного законодательства об
ответственности за убийство, сопряженное с иными преступлениями // Совершенствование практики применения уголовного законодательства
сотрудниками О ВД: Сборник статей. Екатеринбург: Изд-во Уральского
юридического института МВД России, 2005. С. 90.
24
См.: Памятники русского права. Вып. 2. М., 1953.
25
См.: Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в
Русском государстве XV–XVII вв. М., 1995. С. 100.
26
См.: Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т. 2 / Под ред.
проф. Н.А. Беляева, проф. М.Д. Шаргородского. Л., 1970. С. 528.
33
В Судебнике 1550 г. сопряженность убийства также рассматривалась исключительно через призму разбоя, а непосредственное описание преступления в этом документе практически полностью совпадало с его аналогами в источниках более раннего происхождения. В то
же время в Судебнике помимо самостоятельной ответственности за
убийство, совершенное в процессе разбоя, дополнительно регламентировался вопрос ответственности тех лиц, о преступлениях которых
стало известно в процессе чьего-либо доноса. При этом разбой попрежнему оставался единственным преступлением, которое длительный период времени рассматривалось в качестве неотъемлемой составляющей убийства.
Значимый след в истории российского права оставило Соборное
Уложение 1649 г., принятое во время царствования Алексея Михайловича. В нем получили развитие нормы, имеющие прямое отношение к
убийству. В частности, Уложение представляет особый интерес с позиции анализа уголовно-правового регулирования сопряженности убийства с другими преступлениями. В данном источнике не только четко
были регламентированы вопросы об ответственности за убийство, которое совершалось в процессе разбойного нападения, но, кроме того,
устанавливалась повышенная ответственность за причинение смерти в
процессе совершения татьбы, рассматриваемой как ненасильственное
деяние.
Таким образом, если в правовых актах более раннего периода происхождения речь шла исключительно о насильственном похищении
чужого имущества, в процессе которого причинялась смерть его собственнику, то здесь представлен явно иной подход к дифференциации
ответственности посредством нормативного выражения признака сопряженности – его использование применительно к убийству впервые
стало распространяться в том числе и на деяния, которые изначально
не были связаны с физическим воздействием на потерпевшего27.
В период царствования Петра I идет дальнейшее обострение противоречий между различными социальными группами, что обусловило
проведение законодательной реформы. Уложения Алексея Михайловича не способствовали проведению уголовной политики Петра I, направленной на закрепление и обслуживание абсолютной дворянско-
27
Салева Н.Н. Указ. соч. С. 92.
34
чиновничьей монархии28. Артикул воинский и Морской устав были
изначально предназначены для военных, но за недостатком общего
уголовного законодательства стали распространяться и на лиц
гражданского состояния. В Артикуле воинском было уделено большое внимание посягательствам на жизнь: дана более четкая дифференциация убийствам, совершенным умышленно и неосторожно, дано
деление убийств на простые и квалифицированные (арт. 156 и 157). За
совершение простого убийства предусматривалось наказание в виде
смертной казни путем отсечения головы, а за квалифицированное –
путем колесования.
К квалифицированным видам убийства относились убийство по найму, убийство родителей, «дитя во младенчестве» (арт. 163), убийство
путем отравления (арт. 162) и другие виды. В данном источнике устанавливалась повышенная ответственность за убийство, совершаемое
из корыстных побуждений (арт. 161), состав которого длительное время охватывал собой и случаи причинения смерти в результате совершения отдельных форм хищения, таких как разбой и татьба29.
Следует отметить, что официальная позиция законодателя по вопросу
усиления ответственности за убийство, сопряженное с другими преступлениями, оказывала непосредственное влияние и на степень его теоретической разработки. Вопросы идеальной совокупности преступлений,
к которым можно отнести сопряженность убийства с другими посягательствами, находили соответствующее отражение не только в текстах
уголовных законов, но и впервые получили теоретическое обоснование
в юридической литературе конца XVIII–начала XIX столетия.
О необходимости усиления ответственности за убийство на основе
его сопряженности с другими преступлениями указывалось практически в каждом исследовании, посвященном вопросам охраны жизни
и здоровья человека. И.Я. Фойницкий считал, что сопряженность
убийства необходимо рассматривать исключительно через призму имущественных посягательств и выделял умышленное причинение смерти, «учиненное для ограбления», а также убийство «вообще для завладения какою-либо собственностью самого убитого или другого
28
См.: Татищев В.Н. Духовная моему сыну. СПб., 1896; Прокопович
Феофан. Правда воли монаршей. СПб., 1726 Л. К З.
29
Российское законодательство X–XX веков. Акты Земских соборов /
Под ред. проф. О.И. Чистякова. М., 1986. Т. 4. С. 383.
35
лица», которые он относил к разновидностям корыстного убийства30.
Н.А. Неклюдов также указывал, что под корыстной целью данного вида
посягательства следует понимать не что иное, как цель «ограбления,
т.е. похищения посредством разбоя или грабежа»31.
В юридической литературе этого периода разбой определялся как
«нападение, учиненное открыто силою, или с оружием, или хотя бы
без оружия, но сопровождавшееся или убийством, или покушением
на оное…»32. Таким образом, усиление ответственности на основе признака сопряженности было весьма характерным явлением для отечественного уголовного законодательства этого времени. Однако при этом
использовались различные приемы законодательной техники, в результате чего данный признак оказывался то в юридической конструкции
убийства, то в составах имущественных посягательств.
В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., которому предшествовала большая подготовительная работа – издание
первых научных трудов по уголовному праву Н. Неймана, Г. Солнцева, Л. Цветаева, П. Гуляева и др., – в разделе, посвященном преступлениям против жизни, здоровья, свободы, чести частных лиц, на первом месте были расположены преступления против жизни, которые
подразделялись на две группы и размещались в двух главах: в первой
главе предусматривалась ответственность за смертоубийство, а во второй – за самоубийство. В Уложении убийства дифференцировались на
простые, квалифицированные, привилегированные и совершенные по
неосторожности. К простым убийствам закон относил непредумышленные – без заранее обдуманного умысла, к квалифицированным – отцеубийство и другие виды, указанные в законе, к привилегированным –
убийство матерью незаконнорожденного ребенка, убийство новорожденного, не имеющего человеческого образа (урода). Уложение отнесло к преступлениям и доведение до самоубийства, и подстрекательство к самоубийству, и пособничество ему (ст. 1946).
30
См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Пося-
гательства личные и имущественные. СПб., 1890. С. 43–44.
31
Неклюдов Н.А. Руководство к Особенной части Русского уголовного
права. Т. 2. Преступления и проступки против собственности. СПб., 1876.
С. 287–288.
32
Набоков В.Д. Сборник статей по уголовному праву. СПб., 1904. С 213.
36
Система норм об ответственности за посягательства на жизнь в Уложении 1845 г. выгодно отличалась от предыдущего законодательства,
она была продумана и выстроена на основе анализа предшествующего законодательства и практики его применения. В Уложении 1845 г.
также предусматривалось усиление наказания за убийство, сопряженное с другим преступлением. Составители проекта Уложения объясняли это тем, что здесь одновременно присутствует «два рода преступлений, т. е. совокупность законопротивных деяний»33. Таким образом, применение этого обстоятельства возможно только тогда, когда
убийство служило средством для совершения другого преступления
против собственности, при этом возможность квалификации рассматриваемых деяний по совокупности исключалась34.
И.Я. Фойницкий указывал на критерии отграничения убийства, сопряженного с имущественными посягательствами, непосредственно
от таких посягательств, отмечая, что отграничение должно осуществляться в зависимости от направления воли виновного. Если умысел на
лишение жизни возник в процессе имущественного посягательства «для
устранения представившихся виновному препятствий, то должны быть
применены правила о разбое и грабеже». Если наоборот, то и грабеж, и
разбой должны охватываться рамками состава корыстного убийства35.
В то же время в целом Уложение 1845 г. во многом отставало от
уголовных кодексов западных государств. Естественное право в России понималось сквозь призму православия. Уложение оставалось
законодательством крепостного строя, которому свойственны казуистичность, громоздкость формулировок, отсутствие функций и т. д. После судебной реформы 1864 г. на фоне обновлений социальной жизни
Уложение 1845 г. выглядело архаичным. В него в 1866 и 1885 гг. были
внесены изменения, которые, однако, не касались существа самого Уложения, не отвечали существующим реалиям. Оно действовало до 1917 г.
Критика недостатков Уложения 1845 г. подтолкнула царское правительство к принятию решения о разработке нового Уголовного уложения.
Впервые к созданию проекта были привлечены ученые-криминалисты –
33
Неклюдов Н.А. Указ. соч. С. 287–288.
34
Там же.
35
См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. СПб.,
1916. С. 43.
37
Н.С. Таганцев, Н.А. Неклюдов, И.Я. Фойницкий. Уголовное уложение
было принято в 1903 г., однако в 1904 г. вступили в действие лишь
статьи о политических преступлениях36.
Таким образом, к началу XX столетия российское уголовное законодательство твердо стояло на позиции необходимости усиления мер
уголовной репрессии за убийство, сопряженное с другими посягательствами, что получило необходимое теоретическое обоснование в
отечественной уголовно-правовой доктрине. В результате объединения уже существующего практического материала и научных разработок в Уголовном уложении 1903 г. официальная позиция законодателя по данному вопросу была выражена максимально четко, что нашло свое отражение в квалифицированном составе убийства (ст. 455
Уголовного уложения)37.
Октябрь 1917 г. внес соответствующие коррективы в процесс законотворчества. Декретом СНК от 24 апреля 1917 г. № 1 «О суде»
запрещалось применение законов царской России в случаях их противоречия «революционной совести и революционному правосознанию». Однако, несмотря на существование запрета на применение
царского законодательства, отдельные уголовно-правовые институты, в том числе вопросов сопряженности убийства с другими преступлениями, все же нашли свое отражение в первых уголовных
кодексах РСФСР.
В первом УК РСФСР 1922 г., в его главе пятой, посвященной преступлениям против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, на первом месте помещены преступления против жизни – убийства. Эта глава напоминала главу Уголовного уложения 1903 г., однако сходство было только внешним: исходя из общего представления
(понятия) преступления, убийство должно было быть общественно
опасным, а было ли оно действительно таковым, определял суд, формальные признаки убийства отступали на второй план.
В ст. 142 УК РСФСР 1922 г., регламентирующей ответственность за
умышленное причинение смерти, содержалось указание на совершение
36
Кабурнеев Э.В. Развитие законодательства об ответственности за убий-
ство // Журнал российского права. 2007. № 8 // СПС «Консультант Плюс».
37
См.: Уголовное уложение Высочайшее, утвержденное 22 марта 1903 года.
Киев; Петербург; Харьков, 1903. С 143–144.
38
данного посягательства из корыстных побуждений38. Данный пункт
включал в свое содержание различные разновидности рассматриваемого вида общественно опасного посягательства, в том числе и его
сопряженность с разбоем, грабежом и другими преступлениями
корыстно-насильственной направленности39.
Аналогичным образом выглядела ситуация и в Уголовном кодексе
РСФСР 1926 г., где в п. «б» ст. 136 УК речь шла лишь о корыстном
мотиве данного преступления. Между тем, в рамках отдельных видов
имущественных посягательств причинение смерти рассматривалось в
качестве обстоятельства, отягчающего ответственность. В частности,
в ч.2 ст.167 УК РСФСР 1926 г. прямо указывалась на убийство в процессе разбойного нападения. Внешняя схожесть признаков состава
корыстного убийства с некоторыми имущественными преступлениями, влекущими за собой смерть потерпевшего, способствовало возникновению определенных трудностей в правоприменительной деятельности правоохранительных органов. Зачастую принимаемые решения
по конкретным делам носили противоречивый характер, а квалификация схожих действий осуществлялась то по ст. 136 УК РСФСР, то по
ст. 167 УК РСФСР. Не было единства по рассматриваемой проблеме и
в отечественной уголовно-правовой доктрине40.
Сложившаяся ситуация отчасти усугублялась наличием в Общей
части УК положения, регламентирующего процесс назначения в случае одновременного или последовательного совершения лицом нескольких преступлений. В соответствии с эти правилом, когда в действиях лица усматривались признаки нескольких преступлений, суд
должен определять наказание по статье, устанавливающей наибольшую наказуемость. В составе убийства речи о признаках других преступлений не велось, ответственность в случае его сопряженности с
другими посягательствами должна была регламентироваться указанным
положением. В то же время практика, уже сф ормировавшаяся к
38
См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства
СССР и РСФСР 1917–1952 гг. М., 1953. С. 133.
39
См.: Карницкий Д., Рогинский Г. Уголовный кодекс РСФСР: Пособие для
слушателей правовых вузов, школ и юридических курсов. М., 1935. С. 196–197.
40
См.: Пионтковский А.А. Преступления против личности. М., 1938.
С. 20–21; Уголовное право. Особенная часть / Под ред. Т.И. Голякова. М.,
1943. С. 143, 235.
39
этому времени, шла по иному пути, ограничиваясь дефинициями
Особенной части. Квалификация совершенного деяния следовала
по ст. 136 или ст. 167 УК РСФСР, а реализация ответственности осуществлялась в рамках одной санкции41.
Однако в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР
«Об усилении охраны личной собственности граждан»42, изданным
4 июня 1947 г., вопрос о квалификации убийства, сопряженного с разбоем, решался в пользу имущественного посягательства. Это же правило нашло подтверждение в руководящем постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 19 марта 1948 г. «О применении Указа от 4 июня
1947 г.», где содержалась прямая ссылка на Указ и на необходимость
его прямого и неукоснительного применения43.
Такое положение сохранялось вплоть до появления нового Указа от
30 апреля 1954 г. «Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство»44, в соответствии с которым квалификация убийства,
сопряженного с разбоем, должна была осуществляться по совокупности статей. Причем речь шла о совокупности п. «а» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР
и ч. 2 ст. 2 Указа от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан» с обязательной ссылкой на Указ от 30 апреля 1954 г.
«Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство»45.
Таким образом, законодатель впервые в истории при убийстве, сопряженном с другими преступлениями, указал на необходимость «двойной» квалификации. Однако, несмотря на частичное решение существующих проблем, в теории уголовного права, у правоприменителя
по-прежнему осталось немало вопросов.
Так, Н.И. Загородников указывал, что «нападение, совершенное в
целях завладения государственным, общественным и личным имуществом, если при этом была причинена смерть потерпевшему, не может
охватываться составом убийства из корыстных побуждений»46.
41
Салева Н.Н. Указ. соч. С. 96–97.
42
Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР
и РСФСР 1917–1952 гг. М., 1953. С. 430.
43
См.: Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Курс советского уголовного
права. Особенная часть. М., 1955. Т. 1. С. 537–538.
44
Ведомости Верховного Совета СССР. 1954. № 19. Ст. 221.
45
См.: Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Указ. соч. С. 537–540.
46
См., например: Загородников Н.И. Преступления против жизни по
советскому уголовному праву., М., 1961. С. 124.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]