Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Уголовная ответственность за корыстно-насильственные преступления, сопряженные с убийством потерпевшего. Монография
.pdf
Проблемы несколько иного характера возникают при квалификации
убийства, сопряженного с пиратством, хищением либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ (ст. 221 УК
РФ); оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК РФ); наркотических средств или психотропных
веществ, а также растений, содержащих наркотические средства или
психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические
средства или психотропные вещества (ст. 229 УК РФ).
На первый взгляд, объективная сторона пиратства имеет признаки
грабежа или разбоя, так как нападение осуществляется в целях завладения чужим имуществом, совершенное с применением насилия либо
с угрозой его применения. Однако определяющим признаком, отличающим пиратство от преступлений против собственности, является то,
что нападение осуществляется на морское или речное судно. В результате логического и систематического толкования, можно придти к выводу о бланкетности данной нормы, и, соответственно, необходимости
обращения к Женевской конвенции об открытом море от 29 апреля
126
1958 г.
, ратифицированной Президиумом Верховного Совета СССР
от 20 октября 1960 г. и вступившей в силу 30 сентября 1962 г., в которой определен перечень действий, отнесенных к пиратству. В частности, к пиратству относится: «1) любой неправомерный акт насилия,
задержания или грабежа, совершаемый с личными целями экипажем
или пассажирами какого-либо частновладельческого судна или частновладельческого летательного аппарата и направленный: а) в открытом море против какого-либо другого судна или летательного аппарата или против лиц или имущества, находящихся на их борту; б) против
какого-либо судна или летательного аппарата, лиц или имущества в
месте, находящемся за пределами юрисдикции какого бы то ни было
государства…»
127
. Из этого можно сделать вывод, что пиратство может совершаться только в открытом море, т.е. в месте, находящемся
за пределами юрисдикции какого бы то ни было государства.
Возникает вопрос, как правильно квалифицировать убийство, со-
пряженное с пиратством: по совокупности с п. «з» ч. 2 ст. 105 (сопря-
125
Ведомости СССР. 1962. № 46. Ст. 457.
126
Статья 15 Женевской конвенции об открытом море от 29 апреля 1958 г.
// Ведомости СССР. 1962. № 46. Ст. 457.
121
женное с разбоем) (но ведь нельзя ставить знак равенства между пиратством и разбоем?) или с п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в целях скрыть
преступление или облегчить его совершение)?
Подобная ситуация возникает с квалификацией убийства, сопряженного с хищением либо вымогательством ядерных материалов или радиоактивных веществ; оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и
взрывных устройств; наркотических средств или психотропных веществ,
а также растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства
или психотропные вещества. Понятие хищения указанных предметов
не совпадает с понятием хищения чужого имущества, во-первых, по
предмету, во-вторых, для субъективной стороны составов преступлений, ст. 221, 226 и 229 УК РФ, корыстная цель и корыстный мотив не
являются обязательными признаками, в отличие от хищения чужого
имущества. В силу чего представляется не вполне корректным квалифицировать убийство, сопряженное с преступлениями, предусмотренными ст. 221, 226 и 229, по совокупности с п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ
(сопряженное с разбоем).
В.Н. Кудрявцев справедливо отмечает: «Для того чтобы правильно
квалифицировать преступное деяние, необходимо четко представлять
себе разграничительные линии между смежными составами преступлений. Устанавливая свойственные только данному деянию признаки,
отбрасывая те признаки, которые этому деянию не присущи, постепенно углубляя анализ соответствующей правовой нормы и фактических
обстоятельств содеянного, правоприменитель приходит к единственной совокупности признаков, характеризующих данное преступление,
отличающих его от других»
128
.
На практике возникает немало проблем при разграничении похищения человека из корыстных побуждений (п. «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ) и
захвата заложника по этим же мотивам (п. «з» ч. 2 ст. 206 УК РФ),
в связи с этим и возникает потребность точного, научно обоснованного
решения вопросов разграничения похищения человека и захвата заложника, которая диктуется потребностями правоприменительной практики.
127
Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 2001.
С. 126.
122
К примеру, в мае 2008 г. в Республике Дагестан были совершены
из корыстных побуждений похищение и захват Н.А. Омаровой в качестве заложника. Квалификация действий виновного была направлена
на завладение ее двухкомнатной квартирой. Придя в квартиру, расположенную по адресу: Республика Дагестан, город Махачкала, ул. Башуева, д. 31, виновный Р.Ю. Звонарев вошел в квартиру по указанному адресу и вопреки воле потерпевшей путем применения угрозы расправы с ней потребовал от потерпевшей ключи и свидетельство о государственной регистрации права собственности на указанную квартиру. Последняя ответила ему отказом. Тогда Р.Ю. Звонарев насильно
захватил и стал удерживать Н.А. Омарову в качестве заложника с целью последней отказаться от права собственности на недвижимое имущество и, приставив к горлу нож, в присутствии ее мужа под угрозой
расправы требовал ключи и документы на квартиру как условие освобождения заложника. Муж Омаровой П.И. Омаров ответил ему отказом. Через 10 минут подъехали сотрудники милиции, и Р.Ю. Звонарев
был доставлен в правоохранительные органы. Данное уголовное дело
было направлено в прокуратуру Республики Махачкала для утверждения обвинительного заключения по п. «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ и п. «з»
ч. 2 ст. 206 УК РФ, но ввиду неверной квалификации действий виновного Р.Ю. Звонарева обвинительное заключение утверждено не было.
Квалификация действий обвиняемого Р.Ю. Звонарева по вмененным
составам не нашла своего должного подтверждения.
По мнению Е.В. Ушаковой, при квалификации следует обратить внимание на конкуренцию части и целого между нормами, предусматривающими ответственность за похищение человека и захват заложника. «При этом общей необходимо признать норму, содержащуюся в
ст. 126 УК РФ, а специальной – в ст. 206 УК РФ, исходя из чего,
можно утверждать, что захват заложника фактически является разновидностью похищения человека»
129
.
Проблеме отграничения похищения человека и захвата заложника еще в 1994 г. уделяли внимание Л.Д. Гаухман, С.В. Максимов и
С.А. Сауляк. Они отмечали, что «составы преступлений «похищение
129
Ушакова Е.В. Отграничение похищения человека от захвата заложника – вопросы согласования и рассогласования // Российский следователь. 2010. № 9 // СПС «Консультант Плюс».
123
людей» и «захват заложника» практически не поддаются точному отграничению одного от другого, что вызвано недостаточно определенными формулировками признаков этих преступлений в диспозициях
составов преступлений»
130
.
И.А. Журавлев считает, что «сущность общественной безопасности
как родового объекта заложника состоит в том, что данное деяние наносит ущерб жизненно важным интересам всего общества, неопределенно широкому кругу лиц, а не конкретному лицу. На данное обстоятельство указывает специальная цель захвата заложника: понуждение
государства, организации или гражданина совершить действия или
воздержаться от них»
131
. Сами же захват или удержание заложника
являются лишь средством достижения основной цели. При захвате заложника виновного интересует в первую очередь возможность использования удерживаемого лица, а не его личность. Потерпевшие в этом
случае не имеют никаких отношений с преступником
132
.
Рассматривая различия между похищением человека и захватом
заложников, необходимо остановиться и на дополнительном объекте
вышеназванных составов. Дополнительным объектом при захвате заложника выступает физическая свобода лица, которая в похищении
человека является непосредственным объектом. При захвате заложника целью действия виновных лиц является не захват заложника сам
по себе, а выполнение определенных действий со стороны государства, организации или гражданина. В связи с этим можно сделать вывод, что захват заложника отличается от похищения человека по объекту.
При захвате заложника главной сферой посягательства выступает общественная безопасность, а при похищении – физическая свобода человека.
По мнению Е.В. Ушаковой, немаловажным критерием разграничения рассматриваемых составов преступлений является объективная
сторона их совершения. Под захватом заложника понимается непра-
130
Гаухман Л.Д., Максимов С.В., Сауляк С. Об ответственности за захват
заложника и похищение человека // Законность. 1994. № 10. С. 44.
131
Журавлев И.А. Уголовно-правовая характеристика преступлений, свя-
занных с захватом заложника: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2001. С. 89.
132
Овчинникова Г.В., Павлик М.Ю., Коршунова О.Н. Захват заложника.
М., 2004. С. 89.
124
вомерное физическое ограничение свободы человека, при котором его
последующее возвращение к свободе ставится в зависимость от выполнения требований субъекта, обращенных к государству, организации, физическим и юридическим лицам. Захват может осуществляться открыто или тайно, без насилия или с насилием, не опасным (ч. 1
ст. 206 УК РФ) либо опасным (ч. 2 ст. 206 УК РФ) для жизни или
здоровья. Объективная сторона похищения заключается в совершении общественно опасного деяния, т.е. в завладении живым человеком
вопреки его воле с последующим его перемещением и удержанием
133
Однако А.Н. Попов считает, что объективные стороны захвата заложника и похищения человека могут совпадать, поскольку «захват»
является родовым понятием для похищения человека и незаконного
лишения свободы. Следовательно, если человек был изъят из мест
своего обычного пребывания, то в этом случае разграничить преступления, предусмотренные ст. 126 и 206 УК РФ, по объективной стороне
невозможно
134
.
Существенное отличие между похищением человека и захватом заложников заключается в особенности их субъективной стороны. Для
захвата заложника характерно то, что оно совершается с определенной целью – предъявления требования государству, организации или
физическим лицам совершить какие-либо действия (или отказаться от
их совершения) как условия освобождения захваченного под угрозой
расправы над ним.
Цель похищения не является обязательным признаком этого состава. Она может быть различной. Это может быть месть, корысть, другие низменные цели, понуждение потерпевшего к выполнению какихлибо обязательств перед виновным и др., за исключением предъявления требований государству, организации или физическим лицам, выполнение которых является условием освобождения похищенного. Ибо
в этом случае будет налицо состав преступления, предусмотренного
ст. 206 УК РФ.
Е.В. Ушакова отмечает, что субъективная сторона похищения человека и захвата заложника характеризуется виной в форме прямого
.
133
Ушакова Е.В. Отграничение похищения человека от захвата заложника – вопросы согласования и рассогласования // Российский следователь. 2010. № 9 // СПС «Консультант Плюс».
134
Попов А.Н. Указ. соч. С. 315.
125
умысла, однако интеллектуальный момент рассматриваемых преступлений различен. Так, при захвате заложника сознанием виновного
охватывается определенная совокупность противоправных действий,
направленных на причинение вреда общественным отношениям, регламентирующим безопасные условия жизни общества, а именно: безопасность личности, нарушение нормальной деятельности организаций и т.д. В свою очередь, при похищении человека интеллектуальный
момент прямого умысла характеризуется осознанием виновным того,
что, совершая преступление, он лишает другого человека свободы.
Мотивы рассматриваемых преступлений могут быть самыми различными. Это может быть корысть, совершение преступлений по найму
135
С.И. Никулин считает, что при похищении человека, совершаемом
из корыстных побуждений, виновный может, в частности, потребовать
выкуп за предоставление свободы похищенному от заинтересованных
в его судьбе лиц. Однако при этом сам факт похищения, как и выдвижение требований имущественного характера не предаются огласке,
осуществляются тайно (в первую очередь от правоохранительных ор-
136
ганов)
.
А.Е. Игнатов отличие между похищением человека и захватом заложника видит в следующем: «По характеру действия захват заложника носит демонстративный характер, о факте захвата преступники
сообщают средствам массовой информации, официальным органам.
Похищение же человека часто происходит тайно, и виновные об этом
сообщают только близким похищенного, если требуют выкуп»
137
.
Аналогичную точку зрения высказал В.И. Радченко: «Для квалификации действий, связанных с удовлетворением материальных требований, по ст. 206 УК РФ требуется, чтобы они получили огласку и стали
известны общественности и властям, в то время как при похищении
человека преступник выдвигает свои требования тайно, не желая, чтобы они получили огласку и стали известны властям»
138
.
.
135
Ушакова Е.В. Указ. соч.
136
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв.
ред. В.И. Радченко. М., 2000. С. 257.
137
Практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Фе-
дерации / Под общ. Ред. Х.Д.Аликперова и Э.Ф. Побегайло. М., 2001. С. 321.
138
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв.
ред. В.М. Лебедев. М., 2001. С. 416.
126
Г.В. Овчинникова, М.Ю. Павлик, О.Н. Коршунова при разграничении похищения человека из корыстных побуждений и захвата заложника, совершенного из корыстных побуждений, исходят из следующих критериев:
1) из личности потерпевшего. При захвате это может быть любой
человек, а при похищении конкретный;
2) места совершения преступления. Местом захвата заложника, как
правило, являются общественные места;
3) стремления избежать огласки при похищении человека и публич-
ного обнаружения своего умысла при захвате заложника
139
.
В то же время А.Н. Попов указывает на необоснованность выделения указанных критериев и считает, что если имущественные требования предъявляются к самому похищенному – это похищение человека; если к другим лицам – это захват заложника
140
.
Однако В.С. Комиссаров считает, что при похищении человека из
корыстных побуждений требование о передаче имущества, права на
имущество либо о совершении действий имущественного характера
может быть направлено не только непосредственно к похищенному,
но и к его близким, в то время как при захвате заложника указанные
требования направлены не к захваченному лицу, а к другим лицам или
организациям, указанным в ст. 206 УК РФ
141
.
Т.М. Устинова, кроме того, указывает, что в случаях, когда требование о передаче имущества или денежных средств адресуется родственникам или знакомым похищенного как условие его освобождения, содеянное образует совокупность с вымогательством (ст. 163 УК
РФ), так как преступник посягает на иной объект – собственность других лиц
142
.
Однако, по мнению Т.Б. Гаджиева, когда похищение человека
совершено для получения материальных благ или избавления от
139
Овчинникова Г.В., Павлик М.Ю., Коршунова О.Н. Указ. соч. С. 93–94.
140
Попов А.Н. Указ. соч. С. 319.
141
Комиссаров В.С. Захват заложника: происхождение нормы, вопро-
сы совершенствования // Законность. 1996. № 3. С. 48.
142
Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник. 2-е изд., испр. и доп. / Под ред. д-ра юр. наук, проф. Л.В. ИногамовойХегай, д-ра юр. наук, проф. А.И. Рарога, д-ра юр. наук, проф. А.И. Чучаева.
М.: Юридическая фирма «Контракт»: ИНФРА-М, 2011. С. 91.
127
материальных затрат, что проявляется в требовании предоставить материальные блага – как правило, выкупа, или избавить от материальных затрат за освобождение похищенного человека, и сопровождается иными действиями, характеризующими вымогательство, содеянное
содержит составы преступлений: 1) похищение человека; 2) вымогательство; 3) захват заложника. В тех случаях, когда все признаки разграничиваемых составов преступлений совпадают, содеянное необходимо квалифицировать как захват заложника.
Указанный вывод автор обосновывает тем, что нормы об ответственности за захват заложника и за похищение человека соотносятся как
специальная и общая, о чем, в частности, свидетельствуют соответствующие суждения, высказанные в юридической литературе
143
, а при
конкуренции специальной и общей норм, согласно ч. 3 ст. 17 УК РФ,
применяется только одна специальная норма. Вместе с тем автор считает, что в обрисованной ситуации не имеет значения адресат предъявления требований, т.е. является им третья сторона или сам потерпевший. Однако направленность такого посягательства на непосредственные объекты и захвата заложника, и вымогательства, отличающиеся
друг от друга, является основным и определяющим аргументом квалификации данного посягательства по совокупности преступлений:
захвата заложника и вымогательства – соответственно по п. «з» ч. 2
ст. 206 и ст. 163 УК РФ
144
.
Из сказанного видно, что требование выкупа при похищении человека независимо от адресата таких требований следует квалифицировать как захват заложника по совокупности с вымогательством. На
наш взгляд, такое толкование похищения человека, совершенного из
корыстных побуждений, является ограничительным. Об этом свидетельствует анализ материалов судебной практики, который показал,
что действия виновных при похищении человека и вымогательстве
денег у родственников за его освобождение, квалифицированы суда-
143
См.: Скляров С.В. Захват заложников и его отграничение от похищения человека и незаконного лишения свободы // Актуальные проблемы
общественной безопасности. Тезисы Всероссийской научно-практиче ской конференции (24–27 сентября 1996 г.). Иркутск: Иркутская высшая школа
МВД России, 1996. С. 47; Бриллиантов В. Похищение человека или захват
заложника // Российская юстиция. 1999. № 9. С. 43.
144
Гаджиев Т.Б. Указ. соч.
128
ми по совокупности преступлений как похищение человека из корыстных побуждений и вымогательство
145
, а не захват заложника и вымо-
гательство.
Федеральным законом от 30 декабря 2008 г. в ч. 3 ст. 205 и ч. 4
ст. 206 УК РФ были закреплены особо отягчающие обстоятельства,
усиливающие наказание за соответствующие деяния, если они «повлекли умышленное причинение смерти человеку». При этом законодатель указал именно на причинение смерти, а не на признак сопряженности совершенного деяния с указанным последствием.
Как справедливо отметили М.В. Бавсун и К.Д. Николаев, в связи с
неоднозначностью формулировки, которая используется в новых редакциях ст. 205, 206 УК, возникает целый ряд вопросов, относящихся
как к проблемам законодательной техники, так и к аспектам практического применения соответствующих уголовно-правовых норм
146
.
По мнению авторов, выражение «деяние, повлекшее умышленное
причинение...» является некорректным, так как «захват и причине-
ние сами по себе являются самостоятельными, равнозначными по отношению друг к другу деяниями, каждое из которых способно повлечь за собой собственные последствия…. И захват заложника, и
террористический акт не могут повлечь умышленное причинение
смерти. Они могут быть сопряжены с убийством, являясь, таким образом, сложносоставными преступлениями, но не выступать в роли
первопричины нового деяния»
147
.
Таким образом, указанные изменения в УК РФ не решают, а лишь
дополняют существовавшие проблемы квалификации. К примеру, остается непонятным, требуется ли в случаях захвата заложника и умышленного причинения смерти дополнительная квалификация по признакам убийства. Следует, на наш взгляд, согласиться с М.В. Бавсун и
145
См., например: Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 20 мая 2010 г. № 58-О10-20; Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 4 февраля 2010 г. № 16-О10-2;
Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от
11 мая 2010 г. № 58-Д10-4 и др.
146
Бавсун М.В., Николаев К.Д. Проблемы юридической оценки преступлений против общественной безопасности, сопряженных с убийством //
Российская юстиция. 2010. № 1 // СПС «Консультант Плюс».
147
Там же.
129
К.Д. Николаевым, что «если брать за основу подход, применение которого сохраняется для других пунктов ч. 2 ст. 105 УК, где имеется
указание на сопряженность, то, видимо, требуется»
148
.
Можно предположить, что путем внесения указанных изменений,
законодатель пытался избавиться от так называемой двойной квалификации и пошел по пути постепенного исключения из ч. 2 ст. 105 УК
указания на признаки составов других преступлений. Однако возникает вопрос, почему это произошло лишь с захватом заложника,
а остальные посягательства (похищение человека, разбой, вымогательство, бандитизм, изнасилование, насильственные действия сексуального характера) так и остались в рамках квалифицированного убийства.
Кроме того, непонятно, почему сопряженность убийства лишь с
указанными в ч. 2 ст. 105 УК преступлениями переводит данное деяние в ранг квалифицированного. Всем указанным преступлениям
(за исключением бандитизма) присуще насилие в качестве признака
либо основного, либо квалифицированного состава. Но в Уголовном
кодексе содержится немало других составов насильственных преступлений. Почему бы в таком случае не предусмотреть квалифицированный вид убийства по признаку сопряженности, к примеру, с пиратством, незаконным лишением свободы, торговлей людьми или другими посягательствами
149
? Каким же образом следует квалифицировать
иные, в частности, обозначенные в табл. 1 корыстно-насильственные
преступления, если они сопряжены с убийством?
Таким образом, необходимо отметить, что во избежание существу-
ющих в судебной практике и теории проблем квалификации убийства,
сопряженного с совершением корыстно-насильственных преступлений против личности и общественной безопасности, следует отказаться от квалифицирующих признаков убийства, сопряженного с совершением каких-либо преступлений, а в зависимости от цели и мотива
убийства, квалифицировать соответствующие составы преступления
по совокупности с п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (с целью облегчить совершение соответствующего преступления, либо с целью скрыть его);
или же с ч. 1 ст. 105 УК (по мотиву мести за оказанное сопротивление).
148
Бавсун М.В., Николаев К.Д. Проблемы юридической оценки преступле-
ний против общественной безопасности, сопряженных с убийством.
149
Там же.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]