Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория и история дипломатии. Часть первая. Древность и Средние века. Хрестоматия
.pdf
по обыкновенью круто: палкой, с которою шел, очертил он ноги
царя и сказал: «Дай мне ответ для сената, не выходя из этого
круга!» (6) Опешив от такого насилия, Антиох замешкался было
с ответом, но ненадолго, и сказал: «Что почли за благо в сенате,
то я и сделаю». Лишь тогда Попилий подал Антиоху руку — как
союзнику и другу.
(7) Затем в назначенный день Антиох покинул пределы
Египта, а римские послы своим влиянием и весом упрочили мир
между Птолемеями, с великим трудом достигнутый, и отбыли на
Кипр, откуда отослали Антиохов флот, уже успевший, впрочем,
разбить в сражении египетские суда. (8) Посольство это стяжало
добрую славу у всех народов, ибо теперь, без сомненья, Египет
был отнят у Антиоха и род Птолемеев был восстановлен в царстве отцов.
(9) Как прославлено было блестящей победой правление
одного из консулов этого года, так бесславно прошло правление
другого, ибо сделать ему ничего не пришлось. (10) Началось с
того, что, объявляя легионам день сбора, сотоварищ Павла ступил на священный участок42, не совершивши птицегаданья.
О том доложили авгурам, и те решили, что день сбора объявлен
неправильно. (11) Консул отправился в Галлию и стал на стоянку
в Кампи Макри, подле гор Сицимины и Папина; в этих местах
он и зазимовал вместе с союзниками-латинами; (12) римские
же легионы не покидали Рима, ибо день их сбора был назначен
неправильно.
(13) Разъехались по провинциям и преторы, все, кроме Гая
Папирия Карбона, которому досталась Сардиния, — сенат велел
ему вершить в Риме суд по делам между гражданами и иноземцами, ибо и этот жребий тоже выпал ему43.
(Ливий, Тит. История Рима от основания города; в 3 т. / Тит Ливий. Под ред.
М. Л. Гаспарова и Г.С. Кнаббе. — М.: Наука. — Т. 1. — 1989. — 576 с.;
Т. 2. — 1991. — 526 с.; Т. 3. — 768 с.)
42
Все выступления римских должностных лиц перед народом были связаны с обрядами, при «огрешном» совершении которых все сделанное отменялось. Священным участком могло быть любое место, назначенное для собрания
и освященное авгурским обрядом.
43
Претору, получавшему по жребию Сардинию в качестве провинции, в тот
период нередко поручались другие дела.
161
Корнелий Тацит. Анналы. Книга XV: 27–30.
27. Вслед за тем, расчистив завалы, произведенные време-
нем, Корбулон устремляется по некогда проложенной Луцием
Лукуллом дороге. Не отвергнув предложения о мирных переговорах, переданного ему прибывшими от Тиридата и Вологеза
послами, он отсылает их вместе с центурионами, которым предписывает изложить его довольно умеренные условия: ведь дело
еще не дошло до того, чтобы стала неизбежной борьба не на
жизнь, а на смерть. Много успехов одержано римлянами, но коекакие выпали и на долю парфян, и в этом — предостережение
от заносчивости. И для Тиридата гораздо выгоднее получить в
дар не подвергшееся опустошению царство, и Вологез проявит
больше попечительности о парфянском народе, заключив договор с римлянами, чем ведя с ними войну, несущую урон обоим
противникам. Ему, Корбулону, известно, сколько раздоров внутри
Парфянского государства, над какими неукротимыми и дикими
народами властвует Вологез; напротив, у римского императора
везде нерушимый мир и только одна эта война. Наряду с преподанием этих советов не пренебрег Корбулон и устрашением армянских сановников, которые первыми отпали от нас, изгоняя их из
родовых гнезд, разрушая их крепости, сея одинаковый ужас на
равнинах и среди гор, у сильных и слабых.
28. Имя Корбулона не вызывало злобы или ненависти даже у
варваров, и поэтому они считали его совет искренним. И Вологез,
проявив уступчивость в самом существенном, в первую очередь
добивается установления перемирия в нескольких префектурах,
а Тиридат просит назначить место и день для открытия переговоров. Срок варвары предложили близкий, место — то самое,
где недавно вместе с Петом были окружены легионы, так как
оно напоминало о счастливых для них событиях; не воспротивился этому и Корбулон, полагая, что различие в обстоятельствах
послужит к возвеличению его славы. Не смущало его и бесчестье, которому подвергся там Пет, и это отчетливо проявилось
в том, что он приказал его сыну, трибуну, отправиться туда во
главе манипулов и прикрыть землею останки павших в этих злосчастных битвах. В назначенный день знатный римский всадник
Тиберий Александр, данный на время этой войны Корбулону в
162
помощники, и Анний Винициан, зять Корбулона, еще не достигший необходимого для сенаторского звания возраста и назначенный исполняющим обязанности легата пятого легиона, прибыли
в лагерь Тиридата и ради того, чтобы его почтить, и чтобы, располагая такими заложниками, он не опасался, что ему подстроена
западня; после этого из того и другого войска было выделено по
двадцати всадников. Завидев Корбулона, царь первым спрыгнул с
коня; не замедлил сделать то же и Корбулон, и, спешившись, они
протянули друг другу руки.
29. После этого римлянин хвалит молодого человека за то,
что, сойдя с чреватого опасностями пути, он предпочел ему верный и безопасный; Тиридат же, сначала многословно распространившись о знатности своего рода, об остальном говорил с
подобающей в его положении скромностью: итак, он отправится
в Рим и доставит Цезарю новую славу — ведь перед ним предстанет просителем Арсакид, хотя парфяне и не понесли поражения.
В конце концов согласились на том, что Тиридат положит свою
царскую корону к подножию статуи Цезаря и получит ее обратно
не иначе как из рук самого Нерона; этим они завершили переговоры и на прощание обменялись поцелуем. Спустя несколько
дней оба войска во всем своем блеске были выстроены друг
против друга — с одной стороны конница, расставленная отрядами с отечественными отличиями, с другой — ряды легионов
со сверкающими орлами, значками и изображениями богов, как в
храме; посередине был сооружен трибунал с курульным креслом
на нем и изваянием Нерона на кресле. После заклания, согласно
обычаю, жертвенных животных к нему приблизился Тиридат и
положил у его ног снятую с головы диадему, что вселило в души
присутствовавших волнение, усугублявшееся тем, что у них пред
глазами все еще стояли картины истребления римских войск и
осады, которой они подвергались; теперь счастье повернулось в
другую сторону; Тиридат отправится в Рим напоказ всему миру, и
намного ли он своей участью будет отличаться от пленника?
30. Ко всей своей славе Корбулон добавил еще обходительность и устроил пир; и всякий раз, когда царь подмечал нечто
новое, например что смена караулов возвещается центурионом,
что гости поднимаются из-за столов по сигналу трубой, что выло-
163
женный пред авгуралом1 жертвенник поджигается подносимым
к нему снизу факелом, и расспрашивал, в чем сущность всех
этих порядков, Корбулон, направляя свои ответы к возвеличению
Рима, поверг царя в изумление пред нашими древними нравами.
На следующий день Тиридат попросил дозволить ему отлучиться, чтобы перед столь дальним путем встретиться с братьями
и повидать мать; тогда же он отдал Корбулону в заложницы дочь
и вручил ему просительное письмо к Нерону.
(Тацит, Публий Корнелий. Анналы. Малые произведения. История; пер. с лат. /
П. К. Тацит. — М.: АСТ; Ладомир, 2003. — 986 с.)
1
Авгурал — место, в котором производились ауспиции (птицегадания);
в лагере авгурал устраивали в отдельной палатке, справа от палатки полководца.
164
4. ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ
ВОСТОЧНОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ —
ВИЗАНТИИ
Началом Византийской империи принято считать 395 год,
когда император Феодосий I разделил Римское государство
на две части — Восточную и Западную. Столицей Восточной
части империи сделался Константинополь (так был переименован в 330 г. старый греческий город Византии).
Византийскую дипломатию можно рассматривать своего
рода связующим звеном дипломатии Римской империи, дипломатии государств Востока — и дипломатии Европейского средневековья.
4.1. Византийская дипломатия IV–V вв.
Приск Панийский
Приск Панийский (410–475), ритор и софист, уроженец
фракийского города Панион. При императорах Феодосии II (408–
450) и Маркиане (450–457) участвовал в посольствах Византийского двора к Аттиле, в Рим, в Дамаск и в Египет. Дошедшие до
нас фрагменты сочинений Прииска позволяют в деталях представить дипломатическую составляющую отношений гуннов и
Восточной Римской империи. Прииск описывает или по меньшей
мере упоминает около двадцати посольств, которыми обменялись гунны и Константинополь 30-е, 40-е и начале 50-х годов V
века.
Сказания Приска Панийского
Отрывок 1-й.
(433 г. по Р. X. Феодосия II 26 г.)
Над Уннами царствовал Руа. Он решился вести войну против Амилзуров, Итимаров, Тоносуров, Войсков и других народов,
поселившихся на Истре и прибегавших к союзу с Римлянами. Он
отправил к Римлянам Ислу, и прежде употребленного в дело для
прекращения возникшего между ними и Римлянами несогласия,
и грозил нарушением прежде установленных условий, если Рим-
165
ляне не выдадут им всех беглых. Римляне советовались об отправлении к Уннам посольства. Плинфа и Дионисий, первый племени
Скифского, а второй из Фракийцев, военачальники, достигшие
у Римлян консульского достоинства, хотели быть отправлены
посланниками. Так как можно было ожидать, что Исла приедет
к Руе прежде того посольства, которое Римляне полагали отправить к нему, то Плинфа отправил вместе с Ислою одного из своих
приближенных по имени Сингилаха, дабы склонить Руу вступить
в переговоры с ним, а не с другими Римлянами. Когда Руа умер,
а царство Уннское перешло к Аттиле, то Римский Сенат положил
назначить посланником Плинфу. По утверждении этого мнения
царем, Плинфа хотел, чтоб вместе с ними назначен был и Эпиген, как человек, славящийся благоразумием в имевший достоинство квестора. Когда и Эпиген был назначен посланником, то
оба отправились к Уннам. Они доехали до Марга, города Мисийского, в Иллирике. Он лежит на берегу Истра против крепости
Константии, стоящей на другом берегу. Туда же приехали и Царские Скифы. Съезд происходил вне города; Скифы сидели верхом
на лошадях, и хотели вести переговоры не слезая с них. Римские
посланники, заботясь о своем достоинстве, имели с ними свидание также верхом. Они не считали приличным вести переговоры
пешие с людьми сидевшими на конях. Постановлено было.... чтоб
Уннам были выдаваемы бегущие из Скифии люди, равно и прежде
бежавшие к Римлянам, также и бывшие у них в плену Римляне,
без выкупа перешедшие к своим, в противном случае за каждого
пленного Римлянина, бежавшего к своим, Римляне были обязаны платить захватившим его по праву войны по осьми золотых
монет; чтоб Римляне не помогали никакому варварскому народу,
с которым Унны вели войну; чтоб торжища между Римлянами и
Уннами происходили на равных правах и без всякого опасения;
чтоб за сохранение договора Римляне платили Царским Скифам
ежегодно по семи сот литр золота (эта дань простиралась прежде
до трехсот пятидесяти литр). На сих условиях заключен был мир;
в сохранении его Римляне и Унны поклялись по обычаю своих
предков, и те и другие потом возвратились в свою землю. Варварам были выданы искавшие убежища у Римлян Унны. В числе
их были дети Мамы и Атакама, происходящие из царского рода.
166
В наказание за их бегство Унны, получив их, распяли в Фракийском замке Карсе. По заключении мира с Римлянами, приближенные Аттилы и Влиды обратились к покорению других народов
Скифии и завели войну с Соросгами.
Отрывок 5-й.
(447 по P. X.; Феод. 40-й)
Между Римлянами и Уннами произошло в Херсонисе сражение, после которого заключен между ними мир через посланника Анатолия, на следующих условиях: выдать Уннам переметчиков и шесть тысяч литр золота, в жалованье за прошедшее
время; платить ежегодно определенную дань в две тысячи сто
литр золота; за каждого Римского военнопленного, бежавшего
и перешедшего в свою землю без выкупа, платить двенадцать
золотых монет; если принимающие его не будут платить этой
цены, то обязаны выдать Уннам беглеца. Римлянам не принимать
к себе никакого варвара, прибегающего к ним. Римляне показывали, будто принимали эти условия по доброй воле; но одна
необходимость, чрезвычайный страх, объявший их правителей,
и желание мира заставляли их принимать охотно всякое требование, как бы оно ни было тягостно. Они согласились и на плату
дани, которая была самая обременительная, несмотря на то, что
доходы и царская казна были истощены не на полезные дела, а на
непристойные зрелища, на безрассудную пышность, на забавы и
на другие издержки, от которых благоразумный человек и среди
счастливейшего состояния государства должен удерживаться,
а тем более должны были удерживаться от того люди, которые
не радели о деле ратном и платили дань не только Скифам, но
и прочим варварам, живущим вокруг Римских владений. Царь
принуждал всех вносить деньги, которые, следовало отправить
к Уннам. Он обложил податью даже тех, которые по приговору
суда или по щедроте царской, получили временное облегчение
от тягостной оценки земли. Положенное количество золота вносили и особы причисленные к сенату, выше своего состояния.
Многих самое блистательное состояние их довело до превратностей. Побоями вымогали у них деньги, по назначению чиновников, на которых возложена была царем эта обязанность, так что
167
люди издавна богатые выставляли на продажу уборы жен и свои
пожитки. Такое бедствие постигло Римлян после этой войны,
что многие из них уморили себя голодом, или прекратили жизнь,
надев петлю на шею. В короткое время истощена была казна;
золото и беглецы отправлены были к Уннам. Исполнение сего
дела поручено было Скотте. Римляне убивали многих переметчиков, потому что те противились выдаче их Скифам. В числе
их было несколько человек из царского рода, которые переехали
к Римлянам, отказываясь служить Аттиле. Сверх всего этого
Аттила требовал еще, чтоб Асимунтийцы выдали всех бывших
у них военнопленных, Римлян или варваров. Асимунт есть крепкий замок недалеко от Иллирика, к стороне Фракии. Жители его
нанесли неприятелю много вреда. Они не защищались со стен, а,
выступая из окопов, бились с несчетным множеством неприятелей и с военачальниками, которые пользовались между Скифами
величайшею славою. Унны, потеряв надежду завладеть замком,
отступили от него. Тогда Асимунтийцы выступили против них из
своих укреплений, и погнались за ними далеко от своего округа.
Когда караульные дали им знать, что неприятели проходят мимо
с добычею, то они напали на них нечаянно, и отняли захваченную ими у Римлян добычу. Уступая неприятелю в числе, Асимунтийцы превышали его мужеством и отвагой. В этой войне они
истребили множество Скифов; а множество Римлян освободили
и принимали и себе бежавших от неприятелей. Тогда Аттила
объявил, что не выведет своих войск из Римских областей и не
утвердит мирного договора, пока Римляне, бежавшие к Асимунтийцам, не будут ему выданы, или не будет заплачена за них цена,
и пока не будут Асимунтийцами освобождены Скифы, уведенные ими в плен. Противоречить Аттиле не был в состоянии ни
посланник Анатолий, ни Феодул, начальник находившегося во
Фракии войска. Никакими рассуждениями не могли они убедить
варвара отказаться от своих требований, когда он положился на
свои силы и готов был поднять оружие; а между тем сами упали
духом вследствие прежнего поражения. Они писали к Асимунтийцам и приказывали им или выдать убежавших к ним Римских
военнопленников, или за каждого из них платить по двенадцати
золотых монет, а военнопленных Уннов освободить. Асимун-
168
тийцы, получив письмо, отвечали, что убежавших к ним Римлян
они освободили, а пойманных в плен Скифов истребили; что они
еще удерживали у себя двоих, потому, что неприятели во время
осады их замка, поставив засаду, увели некоторых мальчиков,
пасших стада перед замком, что если не получат их обратно, то не
возвратят тех, которых они взяли по праву войны. Когда посланные к Асимунтийцам принесли такой ответ, то царь Скифский
и Римские начальники согласились в том, что надлежало отыскать мальчиков, похищенных по показанию Асимунтийцев. Они
никого не отыскали, и Асимунтийцы возвратили бывших у них
варваров, после того, как Скифы поклялись, что у них тех мальчиков не было. Асимунтийцы также поклялись, что убежавшие к
ним Римляне были ими освобождены. Они в этом поклялись, хотя
у них и были некоторые Римляне; но они не считали преступлением божиться ложно, для спасения людей своего племени.
Отрывок 6-й
(447 по Р. X.; Феод. 40-й)
Вслед за заключением мира, Аттила отправил посланников в
Восточную Империю, требуя выдачи переметчиков. Посланники
были приняты, осыпаны подарками и отпущены с объявлением,
что никаких переметчиков у Римлян не было. Аттила послал
опять других посланников. Когда и эти были одарены, то отправлено было третье посольство, а после него и четвертое. Аттила,
зная щедрость Римлян, зная, что они оказывали ее из опасения,
чтоб не был нарушен мир, — кому из своих любимцев хотел сделать добро, того и отправлял к Римлянам, придумывая к тому разные пустые причины и предлоги. Римляне повиновались всякому
его требованию; на всякое с его стороны понуждение смотрели,
как на приказ повелителя. Не с ним одним боялись они завести
войну, но страшились и Парфян, которые делали приготовления
к войне, и Вандилов, беспокоивших их на море, и Исавров, которые восставали для грабежей, и Саракинов, делавших набеги на
восточные края державы, и Эфиопских народов, соединявшихся
против них. Посему уничиженные Римляне, Аттилу ласкали, а
против других народов делали приготовления, набирали воинов,
назначали вождей.
169
Отрывок 7-й
(448 г. по P. X.; Феод. 41)
В Византию прибыл опять посланник Аттилы. Это был
Эдикон, Скиф, отличавшийся великими военными подвигами.
Вместе с ним был и Орест Римлянин, житель Пеонской области,
лежащей при реке Сае, и состоявшей тогда под властию Аттилы,
вследствие договора, заключенного с Аэтием, полководцем
Западных Римлян. Эдикон был представлен царю в вручил ему
грамоты Аттилы, в которых царь Скифский жаловался на Римлян за невыдачу беглых. Он грозил против них вооружиться,
если беглецы не будут ему выданы, и если Римляне не перестанут обрабатывать завоеванную им землю. Эта земля в длину
простиралась по течению Истра от Пеонии до Нов Фракийских,
а в ширину на пять дней пути. Аттила требовал притом, чтоб
торг в Иллирике происходил не по прежнему на берегу Истра,
но в Наиссе, который полагал он границею Скифской и Римской земли, как город им разоренный. Он отстоит от Истра на
пять дней пути для доброго пешехода. Аттила требовал при том,
чтоб для переговоров с ним о делах еще нерешенных, отправлены были к нему посланники, люди не простые, но самые
значительные из имевших консульское достоинство; что если
Римляне боятся прислать их к нему, то он сам перейдет в Сардику для принятия их. Царь прочел грамоту Аттилы, а Вигила
перевел ему все то, что Эдикон объявил изустно по приказанию
Аттилы. Эдикон вышел из дворца вместе с ними, и посещал
другие домы; между прочим пришел и к царскому щитоносцу
Хрисафию, как человеку, имевшему величайшую силу. Эдикон
был изумлен пышностию царских домов, и когда вступил в разговор с Хрисафием, то Вигила переводя его слова, говорил, что
Эдикон превозносит царский двор и восхищен богатством Римлян. Хрисафий заметил тогда, что он может владеть большим
богатством и иметь золотом крытый дом, если оставит Скифов и
пристанет к Римлянам. Эдикон отвечал, что слуге не позволено
это сделать без позволения своего господина. Евнух спросил
тогда Эдикона: имеет ли он всегда свободный доступ к Аттиле,
и какою силою пользуется между Скифами. Эдикон отвечал, что
он близкий человек к Аттиле, и что ему, вместе с другими значи-
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]