Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория и история дипломатии. Часть первая. Древность и Средние века. Хрестоматия
.pdf
незаслуженной бранью, не только меня, но и других. (9) И человека, которого он так бесчестит, меняя снова и снова, при каждом
удобном случае, свое отношение, как будто он судит об Алкивиаде или Фемистокле, которые прославились больше всех эллинов, — вот этого человека он обвиняет в разрушении городов
Фокиды, в передаче в чужие руки принадлежавшей вам во Фракии местности, в изгнании Керсоблепта, друга и союзника нашего
государства, из его владений. (10) Он стал сравнивать меня с
сицилийским тираном Дионисием, настойчиво, с громким криком увещевал вас принять меры против такого чудовища и рассказал вам о сновидении жрицы. Раздув таким образом это дело,
он отказался от взведенной на меня клеветы, приписывая причину этих событий не моим речам, но оружию Филиппа. (11) При
такой наглости и непоследовательности этого человека трудно
подробно вспомнить, что было сказано, и, подвергаясь опасности, опровергать неожиданную клевету. Я начну с того, в чем, как
я думаю, мои слова будут наиболее ясны и понятны вам и обоснованы, — с речей относительно мира и избрания посольства.
При таких условиях я лучше всего вспомню об этих событиях и в
состоянии буду изложить их так, чтобы вы поняли. (12) Все вы, я
думаю, помните то время, когда евбейские послы, окончив свои
переговоры с народом о мире, сказали, что Филипп поручил им
сообщить вам, что он желает прекратить враждебные действия
против вас и сохранять мир. Немного позже Фринон из дема Рамнунт был захвачен пиратами во время Олимпийского перемирия,
на что он сам жаловался. Откупившись и придя сюда, он стал
просить вас назначить по его делу посла к Филиппу, чтобы, если
это возможно, вернуть свой выкуп. Вы исполнили его просьбу и
назначили для него послом Ктесифонта4. (13) Ктесифонт, вернувшись в Афины по окончании своего поручения, сделал вам доклад
о тех делах, по которым был послан, и, кроме того, сообщил, что
4
Ктесифонт, сын Леосфена. В 348 г. до н. э. был послом к Филиппу по делу
Фринона, затем входил в состав посольства 346 г. Фринон был захвачен македонскими пиратами во время священного перемирия перед открытием Олимпийских игр, обязательного и для пиратов. Это позволило афинянам обсуждать
частное дело Фринона на народном собрании и назначить посла для официальных переговоров с Филиппом о возвращении выкупа.
121
Филипп говорит, будто он неохотно начал с вами войну и готов
прекратить военные действия хоть сейчас. Так сказал Ктесифонт
и заявил при этом, что Филипп чрезвычайно расположен к вам.
Народ с удовольствием выслушал это и поблагодарил Ктесифонта. Никто не возражал. Тогда Филократ из дема Агнунт немедленно предлагает постановление, единогласно принятое всем
народом: «Пусть Филиппу будет предоставлена возможность
отправить сюда глашатая и послов для переговоров о мире». Прежде даже этому мешал кое-кто из тех, кого это слишком интересовало, как показало само дело. (14) Эти люди признают предложение Филократа противозаконным и поручают Ликину вести
процесс, требуя штрафа в 100 талантов. Затем процесс этот был
передан в суд. Филократ, будучи болен, пригласил своим защитником Демосфена, а не меня. Демосфен, этот ненавистник
Филиппа, выступая в суде, потратил на защиту целый день. Наконец, Филократа оправдывают, а обвинитель его не получает пятой
части голосов5. Это вы все знаете. (15) К тому времени был взят
Олинф, и там были захвачены в плен многие из наших граждан.
В их числе были Патрокл, брат Эргохара, и Еверат, сын Стромбиха. Их родственники, возложив на алтарь масличную ветвь,
просили вас позаботиться о пленниках. В народном собрании
выступили в их пользу Филократ и Демосфен, а не Эсхин. Послом
к Филиппу отправляют актера Аристодема6, которого тот знал и
любил за его искусство. (16) Аристодем, вернувшись из посольства, не являлся в Совет из-за каких-то занятий. Его опередил
Иатрокл, прибывший из Македонии и отпущенный Филиппом из
плена без выкупа. Многие, слыша от Иатрокла те же рассказы о
Филиппе, какие они слышали раньше, негодовали, что Аристодем не сообщил о результатах посольства. (17) Наконец, пришел
в Совет Демократ из дема Афидны и убедил Совет вызвать Аристодема. Одним из членов Совета был мой обвинитель Демосфен. Аристодем, выступив в Совете, заявил о величайшей распо-
5
Обвинитель, не получивший 1/5 части голосов на суде, подвергался штрафу и лишался права когда-либо выступать на судебном собрании с обвинением.
6
Аристодем, трагический актер, один из наиболее известных в то время.
Был он родом из Метапонта, но, получив гражданские права в Афинах, постоянно там и жил.
122
ложенности Филиппа к нашему государству и добавил, что он
хочет стать даже союзником нашего города. Это он сказал не
только в Совете, но и в народном собрании. Демосфен не только
ничего не возразил, но даже предложил увенчать Аристодема.
(18) После обсуждения этих вопросов в народном собрании
Филократ внес предложение избрать послами к Филиппу десять
человек для переговоров с ним о мире и ради общих интересов
его и афинян. При избрании десяти послов Навсикл7 предложил
кандидатом меня, а сам Филократ — Демосфена, который вот
теперь обвиняет Филократа. (19) Демосфен так сочувствовал
этим делам, что внес в Совет следующее предложение: «Чтобы
участие Аристодема в посольстве не принесло ему ущерба, пусть
назначат послов в те города, в которых Аристодем должен был
выступать на сцене с тем, чтобы они испросили для него отмену
штрафа». А что это правда, возьми постановление народа, прочитай заочное показание Аристодема и позови тех лиц, на которых он сослался. Пусть судьи знают, кто был другом Филократа и
кто уверял, что он убедит народ дать Аристодему почетные дары.
Постановления. Свидетельские показания.
(20) Итак, с самого начала направление всем этим делам
было дано не мною, а Демосфеном и Филократом. Во время
посольства Демосфен во что бы то ни стало старался обедать с
нами, склонив к этому не меня, а моих товарищей, Аглаокреонта
с Тенедоса, которого вы избрали из числа союзников, и Иатрокла.
Демосфен говорит, что в пути я упрашивал его вместе следить за
этим чудовищем Филократом. Но слова его — выдумка. В самом
деле, каким образом мог бы я настраивать Демосфена против
Филократа? Ведь я знал, что Демосфен защищал Филократа во
время процесса по вопросу о противозаконном предложении и в
свою очередь был выдвинут Филократом в члены посольства.
(21) Впрочем, нам, участникам посольства, было не до таких
речей. В течение всего путешествия мы были вынуждены терпеть
Демосфена, человека несносного и тяжелого характера. Когда мы
обсуждали, что следует говорить, и Кимон сказал, что он боится,
7
Навсикл — афинский стратег. Во время Священной войны в 352 г. до н. э.
закрыл путь Филиппу через Фермопилы.
123
как бы Филипп, отстаивая свои права, не взял над нами верх,
Демосфен стал хвастаться, что он обладает неистощимым потоком красноречия; относительно же наших прав на Амфиполь и
начала войны он обещал наговорить таких речей, что зажмет рот
Филиппу, как сырым тростником, и убедит афинян вернуть из
изгнания Леосфена8, а Филиппа — отдать афинянам Амфиполь.
(22) Однако я не стану растягивать речь подробным рассказом о
его наглости. Как только мы прибыли в Македонию, мы условились во время приема у Филиппа прежде всего предоставить
слово старшему, а остальным в порядке соответственно возрасту:
самым младшим из нас оказался Демосфен, так по крайней мере
он сам утверждал. Затем нас пригласили к Филиппу. Обратите,
пожалуйста, самое серьезное внимание на мои слова. Вы сможете
тогда воочию увидеть необычайную зависть этого человека, его
ужасную трусость, коварство и такие козни против своих товарищей по посольству, с которыми он разделял стол, каких никто не
стал бы устраивать без особых целей даже против своих злейших
врагов. А он говорит, что выше всего ставит гостеприимство
нашего города и общий стол, не будучи ни нашим земляком, ни
здешним уроженцем, — ведь в этом он сам сознается. (23) Мы, у
которых есть в нашем отечестве святыни и гробницы предков,
мы, разделяющие вместе с вами занятия и отношения, свойственные свободным людям, обладающие законными женами, родичами и детьми, — мы были достойны вашего доверия в Афинах — ведь в противном случае вы никогда не избрали бы нас
послами, — а придя в Македонию вдруг стали изменниками.
А этот человек, который распродал себя целиком, не исключая и
языка, возмущается и поносит взятки, словно Аристид9. (24)
Выслушайте же наши слова, которые мы высказали, защищая вас,
и затем те речи, которые произнес Демосфен, это великое «сокро-
8
Леосфен — афинский полководец и оратор. В борьбе с Александром Ферским (Фессалия), одержав сначала победу, был затем разбит, и Александр, обманув афинский флот, ворвался в Пирейскую гавань и, ограбив столы трапезитов,
удалился (361/0 г. до н. э.). Этот позорный для афинян случай привел к процессу,
в котором Леосфен был приговорен к смерти. Ему удалось бежать в Македонию,
а позже жить у Филиппа.
9
Во времена Эсхина начатое Геродотом прославление имени Аристида
привело к тому, что оно само стало символом справедливости.
124
вище нашего государства». Я смогу тогда последовательно и
понемногу опровергнуть каждое обвинение. Я чрезвычайно
хвалю вас всех, граждане судьи, за то, что вы слушаете нас молча
и беспристрастно. Поэтому если я не опровергну какого-нибудь
обвинения, то буду обвинять не вас, а самого себя. (25) После
того, как старшие по возрасту изложили цели нашего посольства,
очередь дошла и до нас. Подробности того, что я сказал тогда, и
то, что отвечал на это Филипп, я обстоятельно изложил всем афинянам в народном собрании, а теперь постараюсь напомнить вам
лишь в общих чертах. (26) Прежде всего я подробно рассказал о
нашей старинной преданности и о тех благодеяниях, которые вы
впервые оказали Аминте, отцу Филиппа. Я ничего не пропускал,
но напоминал обо всем последовательно. Затем я рассказал о тех
благодеяниях, которые испытал и может засвидетельствовать сам
Филипп. Вскоре после смерти Аминты и старшего из братьев
Александра, когда Пердикка и Филипп были еще детьми, а Евридике, их матери, изменили люди, считавшиеся ее друзьями, (27) с
целью захвата власти в страну возвращается Павсаний10, бывший
изгнанником. Обстоятельства благоприятствовали ему; у него
теперь было много сторонников. Имея в своем распоряжении
эллинское войско, он взял Антемунт, Терму, Стрепсу и некоторые
другие укрепления. Македоняне были не единодушны, но большинство их сочувствовало Павсанию. В такой обстановке афиняне избрали стратегом для похода на Амфиполь Ификрата11.
Амфиполиты были сами хозяевами своего города и пользовались
плодами своей земли. (28) Ификрат прибыл в те места сначала с
небольшим флотом — больше для ознакомления с обстановкой,
чем для осады города. «В этот момент, — рассказывал я
Филиппу, — твоя мать Евридика пригласила его к себе и, как
передают все присутствовавшие, она подвела в объятья Ификрата
твоего брата Пердикку, а тебя посадила на его колени, так как ты
10
Павсаний принадлежал к царскому македонскому роду. Пользуясь смутами в Македонии после смерти Аминты III, он, опираясь на своих сторонников в
Македонии, вторгся в страну во главе наемного войска.
11
Ификрат — знаменитый афинский полководец, герой Коринфской войны, оратор. Известна его военная реформа (пелтасты). В 368 г. до н. э. был
послан афинянами во Фракию, где некоторое время был занят военными мероприятиями, не увенчавшимися, однако, сколько-нибудь заметными успехами.
125
был еще ребенком, и сказала: «Отец этих детей Аминта, когда
был жив, усыновил тебя и дружески относился к Афинскому
государству, поэтому тебе следует в личных отношениях быть
братом этих детей, а в общественных делах — нашим другом».
(29) После этого она тут же настоятельно просила и о вас, и о
себе, и о царстве — вообще о спасении. Выслушав ее, Ификрат
изгнал Павсания из Македонии и сохранил вам престол». Затем я
рассказал о Птолемее, который, будучи регентом, совершил такой
неблагодарный и возмутительный поступок. Прежде всего я указал на то, что он в борьбе за Амфиполь противодействовал
нашему государству и заключил союз с фиванцами в то время,
когда афиняне враждовали с ними. И далее я добавил, что Пердикка, вступив на престол, воевал с нашим государством из-за
Амфиполя. (30) Я также подробно рассказал о том, сколь мягки
были вы, несмотря на обиды; я говорил, что вы, одержав под
командой Каллисфена победу в войне с Пердиккой, заключили с
ним перемирие, не оставляя надежды добиться какого-либо удовлетворения своих прав. Я старался опровергнуть и эту клевету,
доказывая, что народ казнил Каллисфена не за его перемирие с
Пердиккой, а по другим причинам. Я не колебался далее обвинять самого Филиппа, упрекая его в том, что он возобновил войну
против нашего государства. (31) В доказательство всего, о чем я
говорил, я представлял письма этих людей, постановления народа
и договор о перемирии Каллисфена. И относительно исконного
обладания этой областью и так называемыми Девятью Путями, а
также о детях Тесея, из которых, по преданию, Акамант получил
эту страну в приданое за своей женой, в то время было уместно
рассказать; и действительно, я рассказал (об этом тогда) как
можно более подробно, а вот теперь, как кажется, необходимо
сократить мою речь. Тем не менее я хотел бы напомнить вам о
доказательствах, которые основаны уже не на древних преданиях,
а на современных нам событиях. (32) Когда состоялся союз между
лакедемонянами и прочими эллинами, одним из членов союза
был Аминта, отец Филиппа. Посылая своего представителя и распоряжаясь предоставленным ему голосом, он вместе с другими
эллинами постановил помочь афинянам захватить Амфиполь,
который им принадлежал. В подтверждение этого я представил
126
вам, на основании официальных документов, общее постановление собравшихся тогда эллинов и имена тех, кто голосовал за
него. (33) «А владения, те, от которых отказался Аминта перед
всеми эллинами, не только заявив об этом, но и проголосовав, на
них тебе, его сыну, — говорил я, — не следует предъявлять притязаний. Но, быть может, ты скажешь, что, захватив этот город во
время войны, владеешь им справедливо. На это я могу тебе возразить. Если ты взял этот город силой оружия в результате войны
с нами, тогда ты владеешь им по праву войны; но если ты отобрал
у амфиполитов город, принадлежащий афинянам, тогда ты владеешь уже не достоянием амфиполитов, но землею афинян»12. (34)
После этих и других речей дошла, наконец, и до Демосфена очередь выполнить долг посла. Все напряженно ждали услышать
«дивные» и «могучие» речи. Ведь даже до самого Филиппа, как
об этом узнали впоследствии, и до его друзей дошел слух о его
чрезмерных обещаниях. Когда все были так настроены слушать
его, это чудовище пробормотало какое-то неясное и безжизненное вступление. Сделав небольшой исторический очерк событий,
Демосфен вдруг спутался, замолчал и, наконец, совершенно прекратил выступление. (35) Филипп, увидев, в каком он был состоянии, советовал ему успокоиться и не думать, что с этой неудачей
связана для него какая-нибудь беда, как для актера в театре, но
спокойно и понемногу припоминать и говорить так, как он себе
первоначально наметил. Но раз смутившись и сбившись со своих
записок, Демосфен не мог даже прийти в себя и когда вторично
начал говорить, то с ним случилось то же самое. Так как наступило молчание, то глашатай предложил нам удалиться. (36) После
того как мы, члены посольства, остались одни, этот «доблестный» Демосфен, приняв очень мрачный вид, заявил, что я погубил наше государство и союзников. Когда же этому удивились не
только я, но и все члены посольства и стали спрашивать, по какой
12
Амфиполь, освободившись от власти Афин к концу Пелопоннесской войны, отказался вступить во II Афинский морской союз. Попытки афинян захватить Амфиполь были неудачны. Филипп, воспользовавшись этим, предложил
захватить Амфиполь для Афин, но, завоевав его, конечно, не выполнил обещания. Это послужило началом первой войны Афин с Македонией. Одним из наиболее важных поручений, данных послам в Афинах, было добиться от Филиппа
возвращения Амфиполя.
127
причине он это сказал, Демосфен спросил, разве я забыл о положении дел в Афинах? Разве я не помню о народе, изнуренном и
жаждущем мира? (37) «Не кичишься ли ты, — говорил он, —
пятьюдесятью кораблями, которые афиняне решили снарядить,
но которых никогда не удастся укомплектовать экипажем. Ведь
ты так разгневал Филиппа и наговорил ему таких слов, которые
могут повести не от войны к миру, а от мира к вечной войне».
Едва я стал возражать на это, как нас позвали слуги Филиппа. (38)
Когда мы пришли и уселись, Филипп стал сначала отвечать по
порядку на каждую речь, а более всего, естественно, остановился
на моих словах. Конечно, я не пропустил, думаю, ничего такого,
что было бы уместно высказать, и Филипп часто упоминал мое
имя в своей речи, а Демосфену, который так смешно исполнил
свой долг, он не сказал, как кажется, ни слова. (39) Это, понятно,
было для него мучительным горем. Затем Филипп перешел к
вопросу о дружественных отношениях. При этом совершенно не
оправдалась клевета, высказанная раньше относительно меня
Демосфеном перед членами посольства, что я буду виновником
войны и раздора. Тогда уже — это было заметно — он совершенно вышел из себя, так что держал себя в высшей степени
непристойно даже в то время, когда нас пригласили на почетный
обед. (40) Когда мы, по окончании посольства, возвращались
домой, Демосфен на пути вдруг стал сверх ожидания любезно
разговаривать с каждым из нас. …
…(171) Итак, я, первый доложивший вам о победе нашего
государства и об успехе ваших детей, прошу у вас этой первой
милости — спасения моей жизни. Я не враг народа, как утверждает мой обвинитель, а враг порока. Я не мешаю вам подражать
предкам Демосфена — ведь их нет13, но призываю вас ревностно
исполнять хорошие и спасительные для государства решения.
А теперь, начав с древних времен, я прослежу их несколько подробнее. (172) В старину наше государство прославилось морской
битвой с персами при Саламине. И, несмотря на то, что городские
стены были разрушены варварами и сохранился мир с лакедемо-
13
Стремясь унизить Демосфена и доказать, что он вообще не афинянин,
Эсхин подчеркивает, что предки афинян — не предки Демосфена.
128
нянами, демократический строй оставался у нас без изменения.
Но сбитые с толку некоторыми, мы вступили в войну с лакедемонянами, сами перенеся и причинив врагам много страданий,
мы отправили для переговоров с лакедемонянами их проксена
Кимона, сына Мильтиада, заключили 50-летнее перемирие и
соблюдали его 13 лет. (173) В течение этого времени мы укрепили
Пирей, возвели северную стену, построили 100 триер, кроме тех,
которые у нас были, подготовили к военной службе 300 всадников, купили 300 скифов14 и надежно сохраняли демократический строй. Но когда в нашу государственную жизнь вторглись
люди неблагородного и необузданного характера, то мы опять
начали войну с лакедемонянами из-за Эгины15. (174) И тут немало
пострадав, мы захотели заключить мир. Отправив к лакедемонянам Андокида с товарищами, мы заключили на 30 лет тот мир,
который высоко поднял благосостояние народа. Мы отнесли
1 000 талантов на Акрополь, построили еще 100 триер, воздвигли
доки, призвали под знамена 1200 всадников и еще столько же
других стрелков, возвели длинную северную стену, и никто не
пытался ниспровергнуть демократию. (175) Мегарцы уговорили
нас опять начать войну, но мы, бросив на разорение свою страну
и лишившись многих благ, почувствовали потребность в мире и
заключили его при посредстве Никия, сына Никерата. И опять в
течение этого времени мы отнесли на Акрополь 7000 талантов
благодаря этому миру; мы приобрели не менее 300 быстроходных
и прочных триер; ежегодно поступало к нам доходов более чем
на 1200 талантов; мы владели Херсонесом, Наксосом и Евбеей и
за это время вывели множество колоний. (176) Имея столько благ,
мы опять начали войну с лакедемонянами, последовав увещеваниям аргосцев, и, наконец, вследствие склонности наших ораторов к войне, мы подверглись несчастиям. Наш город был занят
иноземным гарнизоном, установилось правление 400 и нечестивая тирания Тридцати. Мы не заключали мира, но были вынуждены исполнять приказания. Затем благодаря мудрой политике
демократы возвратились из Филы, и вставшие во главе народа
14
Здесь имеется в виду городская полиция из 300 скифов, которая была
введена в конце VI в. до н. э.
15
Война с Эгиной происходила еще до заключения перемирия.
129
Архин и Фрасибул16 заставили нас дать клятву не помнить зла
друг на друга, за что все признали наше государство мудрейшим.
(177) После этого демократия расцвела и опять усилилась, но явились самозваные граждане, которые постоянно привлекали к себе
нездоровые элементы государства. Своей политикой они вызывали войну за войной; во время мира они предсказывали в своих
речах страшные опасности, волновали честолюбивые и слишком
впечатлительные умы, а на войне не касались оружия. Становясь контролерами в армии и уполномоченными по снаряжению
флота, усыновляя детей от гетер, позоря себя доносами, они подвергли наше государство крайним опасностям. Идею демократии
они уважали только в своих льстивых речах, а своими поступками
старались нарушить мир, благодаря которому сохраняется демократия, и вызывали войны, вследствие чего демократия ниспровергается. (178) Они, сплотившись теперь против меня, пришли
сюда и говорят, что Филипп купил мир и в своем договоре во всем
надул нас и что он сам нарушил тот мир, который счел для себя
выгодным. Меня же они судят не как посла, а как поручителя за
Филиппа и за мир, и от того, кто властен только над своими словами, они требуют осуществления своих надежд. Один и тот же
человек хвалит меня в своих постановлениях, как я указал, а на
суде является моим обвинителем. Из десяти послов я один только
привлекаюсь к ответственности. … (180) Я обращаюсь с просьбой и мольбою о спасении прежде всего к богам, затем — к вам,
в чьей власти решение моего дела, перед которыми я постарался
оправдаться по поводу каждого из возведенных на меня обвинений, насколько мог их вспомнить. Прошу вас оправдать меня и не
выдать этому логографу17 и скифу — вас, отцы детей, и вас, кому
дороги младшие братья. Вспомните, что в своем процессе против
Тимарха я обратился к ним с навеки памятным призывом — заботиться о нравственности. … (184) Я прошу быть моим защитни-
16
Архин из дема Койле, — выдающийся государственный деятель второй
половины V в. до н. э., представитель умеренной демократии. В 403 г. до н. э.
он вместе с Фрасибулом и демократами участвовал в походе из Филы против
Тридцати в Афинах.
17
В древности, особенно в Афинах, логографами называли ораторов, составлявших судебные речи для своих клиентов.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]