Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория и история дипломатии. Часть первая. Древность и Средние века. Хрестоматия
.pdf
сената они осыпали трибуна язвительными упреками и все наперебой побуждали консулов снова созвать комиции, снова поставить предложенный закон на голосование, (6) осудить народ за
нерадение его и растолковать, сколько вреда и бесчестья принесет
государству отсрочка этой войны.
7. (1) Консул созвал граждан на Марсово поле на народное
собрание и, перед тем как центурии пошли голосовать, обратился
к сходке34 со следующей речью: (2) «Сдается мне, квириты35, что
не приходится вам выбирать между войной и миром, ибо Филипп
такого выбора вам не оставил, и на суше и на море он уже начал
готовить большую, тяжкую войну, а решать приходится только
одно: посылать ли легионы в Македонию или встречать врага
здесь, на италийской земле. (3) Может быть, до недавних пор вам
не доводилось испытать, какова тут разница, но в последнюю
Пуническую войну вы познали ее на опыте. Нет сомнения: приди
мы на помощь жителям Сагунта, когда они оказались в осаде и
умоляли нас о помощи, столь же решительно и быстро, как наши
предки в свое время выступили на поддержку мамертинцев,
мы избавились бы от бедствий, которые сами же промедлением
своим себе на горе навлекли на Италию, и война отбушевала
бы в Испании. (4) Бесспорно и то, что, вовремя послав в Македонию Левина во главе флота, угрожавшего тут же развернуть
боевые действия у морских ее берегов, мы принудили остаться
на месте того же Филиппа, когда он в письмах и через послов
договорился уже с Ганнибалом и готов был перенести войну в
Италию. (5) Теперь Ганнибал изгнан, карфагеняне разбиты — так
почему же мы медлим сделать то самое, на что решились, когда
враг стоял на нашей земле? (6) Примиримся с падением Афин,
как примирились мы когда-то с падением Сагунта, и выкажем
тем царю всю нашу слабость, (7) и не через пять месяцев, что
понадобились тогда Ганнибалу, а через пять дней всего Филипп,
34
Центуриатные комиции первоначально были собранием римского войска
и воспроизводили его структуру. Их проводил консул (или диктатор), облеченный военной властью, которая не могла применяться в пределах померия (освященной городской черты), и потому они созывались на Марсовом поле. Комиции
лишь голосовали и принимали решения, а предварительное обсуждение (если
таковое устраивалось) считалось неформальной сходкой.
35
Квириты — обычное обращение оратора к римским гражданам.
151
отплыв из Коринф, появится в Италии. (8) Вы скажете, что никак
нельзя равнять Филиппа с Ганнибалом, а македонян с карфагенянами. Пусть так. Но уж с Пирром-то во всяком случае равнять его
можно. Да что я говорю: равнять! Этот явно превосходит того, да
и народ македонский несравненно сильнее. (9) Эпир всегда был и
до сего дня остается ничтожным придатком Македонии, а в руках
у Филиппа весь Пелопоннес, под его властью Аргос, гордый не
только древней своей славой, но и тем, что там нашел конец Пирр.
(10) Сравните ту пору с нынешней: во времена Пирра Италия
процветала — не в пример тому, что сейчас; не растрачены были
наши силы, готовые к бою стояли полководцы и армии, которых
нынче поглотила Пуническая война, но и с ними сумел Пирр
справиться, победителем подошел почти к самым стенам Рима.
(11) На помощь ему тогда поднялись не только жители Тарента и
с ними прибрежные области, что зовутся Великой Грецией, — это
можно понять, у них и прозвание то же, и язык общий, — но от
нас отпали еще и луканцы, бруттийцы, самниты. (12) Что ж вы
думаете — теперь, едва Филипп появится в Италии, они останутся спокойны и сохранят нам верность? Были они верны нам
при Ганнибале? Ни разу народы эти не упустили случая предать
нас — разве что не было вождя, к кому перебежать. (13) Если бы
не решились вы переправиться в Африку, Ганнибал и карфагеняне и сегодня стояли бы в Италии. Пусть же война обрушится не
на Италию, а на Македонию, пусть лежат опустошенные огнем и
мечом не наши, а ее города и нивы. (14) Мы знаем по опыту, что
наше оружие сильнее, что боевые действия удачнее, когда разворачиваются не на родной земле, а за ее пределами. Идите же,
да сопутствуют вам боги, голосуйте и прикажите начать войну,
которую в своем постановлении предлагают сенаторы. (15) Не я,
консул, жду от вас такого решения, а воистину сами боги бессмертные: совершая жертвоприношения, я молил их даровать
этой войне исход благоприятный для меня, для сената, для вас,
для союзников и латинов, для флотов и войск наших, и они знамениями своими возвестили, что все завершится удачно и счастливо».
8. (1) После этой речи центурии отправлены были голосовать
и повелели сенату объявить войну. (2) Консулы по постановлению
152
сената назначили трехдневные молебствия; народ, решив начать
войну против царя Филиппа, возносил теперь во всех храмах
моления36 о ниспослании ей благополучного исхода. (3) Консул
Сульпиций запросил жрецов-фециалов, будут ли они объявлять
войну самому Филиппу или достаточно объявить ее в одной из
македонских крепостей, ближе других расположенной к границе.
Фециалы сказали, что оба способа законны. (4) Сенат разрешил
консулу выбрать среди фециалов посла, который отправился бы к
царю объявить войну, (5) после чего сенаторы занялись распределением войск между консулами и преторами. Консулам приказали
набрать каждому по два легиона, старые же распустить. (6) Сульпицию, которому выпало на долю вести новую, сулившую много
славы войну, разрешили набрать сколько сможет добровольцев
среди воинов Сципиона, вернувшихся из Африки, — брать же
кого-либо из них в новое войско против их воли запретили. (7)
Консулов обязали предоставить преторам Луцию Фурию Пурпуреону и Квинту Минуцию Руфу по пять тысяч союзников-латинов
каждому, дабы силами их один удерживал Галлию, а другой —
Бруттий. (8) Квинт Фульвий Гиллон сам должен был набрать
себе пять тысяч воинов — союзников и латинов — среди солдат,
входивших ранее в войско консула Публия Элия, но отслуживших срок меньший, чем другие, и с ними оборонять Сицилию.
(9) Марку Валерию Фальтону, который в предыдущем году как
претор ведал Кампанской провинцией, продлили власть на год,
и теперь уже как пропретор он должен был отправиться в Сардинию (10) и набрать в находившихся там войсках еще пять тысяч
союзников-латинов из тех, что проделали меньше боевых кампаний, нежели их товарищи. (11) Консулы тоже получили приказ
набрать два городских легиона37, дабы в случае необходимости
двинуться с ними против тех народов Италии, что во время Пунической войны вступили в союз с врагом и затаили злобу против
римлян. В наступавшем году в распоряжении государства было,
таким образом, шесть легионов римских граждан.
36
Речь идет о лектистерниях, «угощении богов» (умилостивительный об-
ряд).
37
Легионы, так называвшиеся, были резервными, используемыми при необходимости.
153
9. (1) В разгар подготовки к войне прибыли в Рим послы царя
Птолемея и сообщили, что афиняне просят у него помощи против
Филиппа. (2) «Хотя вы и мы в равной мере союзники Афин, —
продолжали послы, — царь не намерен посылать в Грецию ни
войско, ни флот ни для нападения, ни ради обороны, без согласия
римского народа. (3) Буде народ Рима пожелает сам защищать
своих союзников, царь останется в своих пределах; а предпочтут
римляне хранить мир, царь и тут спорить не станет и сам пошлет
войско, которое без труда защитит Афины от Филиппа». (4) Ответ
гласил: сенат благодарит царя Птолемея, но народ Рима привык
сам защищать своих союзников. Если римлянам в ходе предстоящей войны понадобится помощь, они обратятся к царю Птолемею, ибо хорошо знают, сколь сильна его держава — надежный оплот и верный союзник римского государства. (5) Послы,
согласно особому решению сената, были одарены — каждый
получил по пять тысяч ассов.
Покуда консулы набирали легионы и готовились к войне,
граждане Рима — обычно являвшие пример благочестия, накануне же новых войн тем паче — (6) позаботились об исполнении
всех необходимых обрядов. А так как моления были уже вознесены и богослужения во всех храмах совершены, то, дабы не
упустить ничего из принятого в таких случаях, решили обязать
консула, получившего в управление Македонию, обещать Юпитеру дары и игры в его честь. (7) Великий понтифик38 Лициний,
однако, объявил, что не должно давать обет от имени государства,
не установив заранее, какие деньги для этого следует тотчас же
отложить, дабы их с другими не смешивать и не расходовать на
войну, — иначе-де невозможно будет обет исполнить, как положено по священным обрядам39. (8) К таким словам да и к человеку,
что произнес их, нельзя было не прислушаться. Все же консулу
поручили обратиться к коллегии понтификов и спросить, можно
ли исполнять обет, если заранее не установлено, сколько именно
38
Понтификам (с великим понтификом во главе) как высшей жреческой
коллегии, надзиравшей за всеми общественными и частными культами, принадлежало окончательное суждение по всем спорным вопросам сакрального права.
39
Римляне исполняли обеты божествам со скрупулезной точностью, отсюда и забота о точности формулировки обета.
154
денег на то предназначено. Понтифики ответили, что можно и это
даже лучше, чем назначать сумму заранее. (9) В соответствии с
таким их решением консул вслед за великим понтификом произнес слова обета, какой обычно давали на следующие пять лет,
(10) с той, однако, разницей, что денег на игры и на дары он обещал столько, сколько ко времени исполнения обета установит
сенат. В Риме до той поры восемь раз по обету давали Великие
игры, но всегда говорилось, сколько денег на них жертвуется; то
было впервые, что сумма пожертвования осталась неназванной.
Книга XXXIV: 57–58.
57. (1) Окончивши набор, консулы отправились по своим про-
винциям; тогда Тит Квинкций предложил сенату рассмотреть и,
если ему будет угодно, утвердить постановления, что принял он
вместе с десятью легатами в Греции; (2) он добавил, что сделать
это сенаторам будет легче, если выслушают они послов, прибывших со всех концов Греции, от многих городов Азии и от царей.
(3) Гай Скрибоний, городской претор, ввел их в сенат, и каждый
получил весьма благоприятный ответ. (4) Антиоха же дело, как
требовавшее больше времени, дабы его обсудить, передали рассмотреть десяти легатам, из коих некоторые бывали у царя в Азии
или в Лисимахии. (5) А Титу Квинкцию велели собрать потом
тех легатов, с ними вместе выслушать посланцев Антиоха и ответить им, как того требуют достоинство и польза римского народа.
(6) Главными в царском посольстве были Менипп и Гегесианакт.
Менипп стал говорить первым: не видит он, какая трудность в
их деле, ибо прибыли они затем лишь, чтобы просить о дружбе
и заключить союз с римским народом. (7) А в дружбу вступать
меж собой могут города и цари только тремя путями. Первый —
когда победители предписывали условия побежденным; тогда кто
силою оружия одержал верх, тот и получает все, а потом и по
своим законам и по своему благоусмотрению решает, что покоренным вернуть, а что себе оставить. (8) Второй — когда силы
оказались равны, и стороны заключают на равных договор о мире
и дружбе, соглашаются, кому что вернуть и какие требования
удовлетворить; если же какое владение или имущество пострадало от войны, то улаживают дело либо по древним установле-
155
ниям, либо исходя из взаимной выгоды. (9) И третий — когда те,
кто прежде никогда не враждовали и сошлись, дабы заключить
союз и вступить в дружбу; тут никто своих условий не устанавливает и чужих не принимает, ибо нет ни победителей, ни побежденных. (10) Так-то и обстоит дело с Антиохом, и царь никак не
поймет, с чего бы это римляне сочли себя вправе давать ему свои
условия, указывать, которые города Азии должны стать свободными, а которые будут платить подати, да еще — в какие будет
закрыт доступ и для войска царского и для самого царя. (11) Так
можно говорить об условиях мира с Филиппом, ибо Филипп —
враг, но не так должно говорить о союзе с Антиохом, ибо Антиох
римлянам друг.
58. (1) На это Квинкций ответил: «Если вам угодно делить,
какие есть союзы да дружбы, то и я хочу предложить два условия;
если же царь их не примет, то передайте ему, что он вступить в
дружбу с римским народом не сможет. (2) Первое: царь требует,
чтобы не вмешивались мы вовсе, когда речь идет о городах Азии;
тогда и сам он пусть не вмешивается в дела Европы. (3) Второе:
если не останется царь в пределах Азии, а переправится в Европу,
римляне сочтут себя вправе продолжать дружбу, что вели до сей
поры с городами в Азии, а также еще и с другими азийскими
городами вступать в дружбу». (4) От таких слов вознегодовал
Гегесианакт: ему, мол, и слышать в поношенье, как закрывают
Антиоху доступ в города Фракии и Херсонеса, (5) коими прадед
его Селевк, победив и убив в бою царя Лисимаха, с честью овладел и передал наследникам и кои Антиоху пришлось потом либо
отбивать у фракийцев, что и совершил он столь же достохвально,
либо заселять снова, призвавши назад земледельцев в те города,
которые были покинуты жителями, как и сама Лисимахия; те же,
что лежали в развалинах или были сожжены, он отстроил заново
с великими для себя затратами. (6) Так приобрел и так вернул
себе Антиох эти владения. И разве изгнать его оттуда все равно,
что запретить римлянам входить в Азию? (7) Ведь они-то никогда
не имели в Азии никаких владений! Всей душой стремится царь
к дружбе с римлянами, но на условиях славных, а не низких. (8)
На то Квинкций: «Если уж начали мы рассуждать о достойном
и славном (а ведь только об этом, или прежде всего об этом, и
156
подобает рассуждать первому в мире народу и столь могущественному царю), (9) то скажите, что же достойнее — добиваться
свободы для всех греческих городов, где бы ни находились они,
или стремиться ввергнуть их в рабство и обложить данью? (10)
Антиох думает, будто слава его в том, чтобы поработить города,
коими прадед его овладел лишь по праву войны, дед же и отец
вообще никогда не считали своими наследственными владениями; (11) ну, а римский народ будет, как прежде, с постоянством
и верностью стоять за свободу греков. (12) Народ наш освободил
уже Грецию от Филиппа, и так же точно желает он освободить в
Азии города греков от Антиоха. (13) Не для того выводили греки
свои колонии в Эолиду и Ионию, чтобы быть у царя в рабстве, но
для того, чтобы древнейшее племя греческое множилось и распространялось по всей земле».
Книга XXXVII: 45.
45. (1) Примерно тогда же от Тралл, и от Магнесии, что на
Меандре, и от Эфеса пришли послы, чтобы сдать города. (2)
Поликсенид, узнав о битве, оставил Эфес и доплыл с флотом до
Ликийских Патар. Опасаясь дозора родосских кораблей, стоявших тогда у Мегисты, он высадился на берег и с немногими спутниками пешком отправился в Сирию. (3) Города Азии вверяли
себя милости консула и владычеству народа римского. Консул
был уже в Сардах. Туда же из Элатии прибыл и Публий Сципион,
как только он почувствовал себя в силах перенести тяготы путешествия.
(4) Примерно тогда же посланец от Антиоха через Публия
Сципиона обратился к консулу и получил у него для царя разрешение прислать уполномоченных на переговоры. (5) Через
несколько дней явились Зевксид, бывший наместник Лидии, и
Антипатр, сын его брата. (6) Прежде всего они встретились с
Эвменом, которого из-за давней вражды считали главным противником мира. Найдя, что он настроен более мягко, чем думали
и сами они, и Антиох, послы затем обратились к Публию Сципиону, а при его посредничестве и к консулу. (7) По их просьбе
совет собрался в полном составе, дабы выслушать то, что послам
было поручено объявить. Начал Зевксид: «Мы не столько сами
157
имеем что-то сказать, сколько спрашиваем у вас, римляне, чем
именно можем мы искупить ошибку царя и исходатайствовать у
победителей мир и прощение. (8) Ведь вы всегда великодушно
снисходили к поверженным царям и народам. Насколько же великодушнее, насколько милостивее подобает вам вести себя после
этой победы, сделавшей вас властителями земного круга. (9) С
кем из смертных вам теперь враждовать? Подобно богам, пристало вам оберегать и миловать род людской». (10) Каков будет
ответ, решили еще до прихода послов. (11) Отвечать поручили
Публию Африканскому. Передают, что речь свою он повел так:
«Из находящегося во власти бессмертных богов мы, римляне,
имеем то, что даровано ими. (12) Но дух, зависящий от нашего
разума, был и пребывает в нас неизменным при любых обстоятельствах. Его не укрепляет удача и не ослабляет несчастье. В
свидетели этого я бы дал вам вашего же Ганнибала, если бы не
мог привести в пример вас самих: (13) после того, как мы переправились через Геллеспонт, вы завязали переговоры о мире. Еще
не видали мы вашего войска, еще Марс не склонился ни в ту, ни
в другую сторону и исход войны был неясен, а мы уже, ведя с
вами переговоры как равные с равными, предъявили те самые
условия, которые выставляем теперь, когда обращаемся к вам как
победители к побежденным: (14) оставьте в покое Европу, очистите все азиатские земли по сю сторону Тавра; для возмещения
военных расходов выплатите пятнадцать тысяч евбейских талантов, пятьсот немедленно, а две с половиной тысячи — после одобрения мирного договора сенатом и народом римским, а затем
по тысяче талантов в течение двенадцати лет. (15) Эвмену тоже
вы должны возместить четыреста талантов и недоимку зерна из
задолженности его отцу. (16) По заключении договора вы в обеспечение его исполнения выдадите нам в качестве заклада по
нашему выбору двадцать заложников. Но никогда не будем мы
до конца уверены в мире, пока в стане тех, кто заключает его с
римским народом, находится Ганнибал. Его мы требуем в первую
очередь. (17) Выдадите вы также этолийца Фоанта, зачинщика
этолийской войны, который подстрекал вас надеждой на этолийцев, а их надеждой на вас — и всех против нас; в придачу к нему
мы требуем и акарнанца Мнасилоха и халкидцев Филона и Эвбу-
158
лида. (18) Царь заключает мир, находясь в худшем положении
потому, что заключает его позже, чем мог бы. Если он и теперь
будет мешкать, пусть знает, что величие царей труднее низвести
с горних высот до среднего уровня, нежели от него низвергнуть
в ничтожество». (19) Царь отряжал послов с поручением соглашаться на любые условия мира. Итак, было решено, что послам
надо отправиться в Рим. Консул распределил войско по зимним
квартирам в Магнесии, что на Меандре, в Траллах и Эфесе. (20)
Через несколько дней в Эфес к консулу были приведены заложники от царя, а также послы, которым предстояла дорога в Рим.
(21) Эвмен также отправился в Рим одновременно с послами. За
ними последовали посольства от всех народов Азии.
Книга XLII: 43.
43. (1) Речь эта была выслушана с одобрением, и Марций
предложил направить в Рим послов. Так как признавал необходимость испробовать все до единого средства, не упуская ни малейшей надежды на благоприятный исход дела, конец беседы прошел
в обсуждении того, каким образом обеспечить послам безопасность в пути. (2) Было очевидно, что для этой цели необходимо
просить перемирия, и хотя Марций желал этого и, затевая переговоры, только этого и добивался, на просьбу царя он согласился
с трудом и лишь в виде большого одолжения. (3) А ведь римляне
тогда не подготовились еще как следует к войне, не было у них
под рукой ничего — ни войска, ни полководца, тогда как Персей
был полностью снаряжен и подготовлен и, если бы не ослепила
его ни на чем не основанная надежда на мир, при полной своей
боевой готовности легко мог бы открыть военные действия в
удобное для себя и неблагоприятное для противника время.
(4) После этих переговоров, заручившись обещанием, что
состоится перемирие, римские послы тотчас направились в Беотию. (5) Там уже начались волнения, так как некоторые из союзных народов, едва услышав о намерении римских послов выяснить, каким отдельным городам не нравилось заключение союза
с царем, отказались от участия в общем собрании беотийцев.
(6) Еще в пути римлян перехватили сначала херонейские, потом
фиванские послы, утверждавшие, что их города не принимали
159
участия в собрании, на котором был заключен тот союз с царем.
Римляне, не дав никакого ответа на месте, предложили им следовать за собой в Халкиду. (7) Раздоры иного рода породили
большое напряжение в Фивах. Партия беотийцев, потерпевшая
неудачу на собрании на выборах беотарха40, мстя за нанесенную
обиду, собрала большую толпу народа и вынесла постановление
— не принимать беотархов в города. (8) Все изгнанники удалились в Феспии, где их приняли без колебания; затем, с переменой
общего настроения, их снова призвали в Фивы, и там они издали
постановление о том, что двенадцать человек, которые, будучи
частными лицами, созвали народное собрание, должны быть
наказаны изгнанием. (9) После этого новый претор, а именно
Исмений, человек знатный и влиятельный, провел постановление, заочно приговаривавшее их к смертной казни. Осужденные
бежали в Халкиду; оттуда они направились к римлянам в Ларису
и здесь выставили Исмения главным виновником союза, заключенного с Персеем. Из этого спора возникла борьба партий. (10)
В конце концов к римлянам явились представители обеих сторон,
а также изгнанники и обвинители Исмения и сам Исмений.
Книга XLV: 12.
12. (1) Срок истек, и Антиох, отправивши нильским устьем
суда к Пелузию, сам двинулся через пустыни Аравии; он был
принят и жителями Мемфиса, (2) и прочими египтянами, кем
добровольно, а кем из страха, затем спустился к Александрии, не
утруждаясь большими переходами. (3) У Элевсина, что в четырех
милях от Александрии, он перешел Нил и тут повстречал римских
послов. (4) Антиох приветствовал их и протянул было руку Попилию, но тот ему подал дощечки с сенатским постановлением41,
велев сперва прочитать. (5) Прочитав, Антиох пообещал созвать
друзей и с ними обдумать, как быть ему, но Попилий повел себя
40
Беотархи — высшие должностные лица Беотийского союза (число их колебалось от 11 до 7). Выбирались (на год, но повторное — год за годом — избрание не возбранялось) каждый в своем городе, где осуществляли исполнительную власть, представительствуя в то же время и в союзной коллегии. В функции
беотархов входило и военное командование.
41
На дощечках писали, в частности, приказы по войску и т. п.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]