Социальная философия. Учебник

Если каждый субъект разделяется, поскольку он опосредован другими или образами других, и если само общество разделено множество сборок, гибридов, то это разделение, или фрагментация, субъекта и общества (общества-субъекта) и есть само общество, или социальность. То, что разделяет индивидов, лишает их общего основания и позволяет им вступать в отношения между собой в качестве отдельных сингулярностей. И наоборот, то, что позволяет их сингуляризацию в качестве отдельных индивидов, обусловлено их бытием-вместе, поскольку различие (от другого) подразумевает отношение лицом к лицу, «общество». Разделение общества есть его фрагментация на множество образов, каждый растворяется в образе другого, но эта самая фрагментация и делает возможной общество в его единстве. Оно уже не отсылает к первозданному смыслу существования, которое должно предшествовать или быть внешним культуре, искусству, технологии. Если со-явление каж­дого из нас происходит благодаря посредничеству другого, тогда общество встает лицом к лицу с самим собой, где «само» является не чем иным, как со-явлением. Это уже не какое-то данное «мы», «лицом-к-лицу», которое далее репрезентируется, искажается, выражается в каких-то культурных, технических формах: бытие как социальность не предшествует и не зависит от культурных или технологических опосредований, оно и есть это опосредова­ние, медиатизация. Коммуникация не является лишь отдельным

Но если социальность мы будем представлять как саму комму­никативность, нам надо будет отказаться от диалектики непосред­ственного и опосредованного в понимании современной культуры, технологии. И тогда мы должны будем констатировать, что преоб­ладающей тенденцией в развитии коммуникации между людьми становится медиатизация — рост непосредственных отношений, отношений без отношений. В противоположность тому, что соци­альные науки длительное время представляли собой дихотомию «непосредственного и опосредованного» и сопряженное с ней движение «отчуждения и снятия отчуждения», мы наблюдаем радикальную трансформацию моделей социальности и социального взаимодействия в их отношении с посредником такого взаимо­действия. Странным образом именно в самой опосредованности и обнаруживается непосредственность, в «опосредованности без посредника», без «вмешательства негативного». Опосредование без посредника ничего не опосредует, а только разделяет, чтобы соединять.

Между как собирает, так и разделяет, подвешивая как возмож­ное единство, так и возможное разложение. Находясь между воз­можным единством и возможным разложением, между является условием возможности множественности и необходимости их сочетания. Но подобное сочетание постоянно воссоздается и пере­сматривается, никогда не преобразуясь в чистое тождество или чистое различие. Но между как раз-таки не является ни тем, ни дру- гим, ни их опосредованием. Как подвешивание, между обозначает место, где коммуникация проблематизируется: она не может пре­рываться, поскольку мы всегда уже коммуницируем, но она и не может продолжаться. В некотором смысле коммуникация в этом между и коммуникация как это между никуда не ведет: она посто- янно держит нас в напряжении, что и превращает коммуникацию в амбивалентность соединения/разъединения собственно связи.

В некотором смысле и для Аристотеля политическую «живот­ность» или «естественность» человека определяет именно совмест­ная жизнь в соответствии с высшим благом независимо от личных потребностей и интересов. Объединение как таковое обозначает избыточность политического животного в отношении к социальной организации отношений. В противоположность управлению «объ­единение как таковое» определяет политику как трансценденцию коллективной жизни.