Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная философия. Учебник
.pdf
§ 2. Формы генеалогии
161
генеалогии явно недостаточно. Важно показать, что истина как
таковая обладает ценностью. Теперь понятно, почему Уильямс
настаивает на том, что истина сама по себе не имеет истории.
Если бы истина имела историю, тогда было бы излишне настаивать на внутренней ценности истины. Исторически меняющиеся
морали истинности могут иметь ценность, но они будут носить
инструментальный характер именно в силу своей историчности.
Однако такая ценность может помочь нам оценить внутреннюю
ценность того, что не зависит от истории, а именно истины как
таковой. Следовательно, генеалогия оправдания не ставит своей
целью показать инструментальную ценность истины. Поэтому
она дистанцируется от релятивизма истины (Р. Рорти). Для того
чтобы быть действительно ценной сама по себе, истина должна
быть вне истории в качестве непроницаемой реальности, ценность
которой говорит сама за себя.
Генеалогия как проблематизация (М. Фуко, Я. Хакинг,
А. Дэвидсон, П. Рабиноу). Генеалогия как ниспровержение и как
оправдание хотя и преследует противоположные цели, тем не менее
придерживается одинакового исторического исследования действительного или гипотетического возникновения современных
практик с целью их нормативной оценки. Но если Ницше разоблачает эти практики, то Уильямс их оправдывает. То есть задача
в обоих случаях состоит в том, чтобы выявить скрытую ошибку,
заблуждение и дать им нормативную оценку.
В определенном смысле Фуко принимает подобное определение генеалогии, поскольку она касается изучения условий
возникновения практик. Решающая особенность генеалогии как
ниспровержения и генеалогии как оправдания состоит в том,
что они ориентируются на получение нормативных результатов.
Ницше и Уильямс используют генеалогию для решения вопросов,
касающихся ценности исследуемых практик. Разумеется, даже
в этом общем для них нормативном пространстве Ницше и Уильямс
используют генеалогию в двух совершенно разных смыслах: для
Ницше генеалогия — это способ ниспровержения современных
ему моральных практик, выражающих волю к истине, в то время
как для Уильямса генеалогия — это способ закрепления моральных представлений, выражающих ценность практик истинности.
162 Глава 9. История и генеалогия
Тем не менее Ницше и Уильямс при всем их различии используют
генеалогию для целей нормативного обоснования. В отличие
от Ницше и Уильямса, Фуко использует генеалогию для уточнения
и усиления проблематизаций.
Генеалогия как проблематизация не есть инструмент для развенчания власти или других практик. Мы не можем ни отказаться,
ни оправдать практики, основываясь на их генеалогии, т. е. на том,
как они возникли или как они функционировали. Генеалогия как
проблематизация не имеет отношения к нормативному использованию генеалогии. Речь не идет о нормативной оценке существующих
ныне практик.
Генеалогия как проблематизация означает, что следует анализировать не поведение, не идеи, не общества и их «идеологии», но
проблематизации. «Проблематизация» здесь не означает ни «представления» некоторого до того уже существовавшего объекта,
ни тем более «создания» с помощью дискурса несуществующего
объекта. «Проблематизация — это совокупность дискурсивных
и недискурсивных практик, вводящих нечто в игру истинного
и ложного и конституирующих эту игру в качестве объекта мысли
(будь то в форме морального размышления, научного познания,
политического анализа и т. д.)»14. В этом определении Фуко выделяет несколько элементов, которые в своей совокупности и образуют проблематизпцию. Во-первых, нечто непроблематическое, воспринимающееся до сих пор как само собой разумеющаяся данность,
стало проблемой, этому нечто уделяется много внимания. Почему
же это нечто стало проблемой? Во-вторых, в проблематизации этой
проблемы вовлечена целая сеть или совокупность дискурсивных
и недискурсивных практик. В-третьих, в этих практиках обсуждается вопрос об истинности и ложности этой проблемы. В-четвертых,
постановка и решение этого вопроса являются объектом морали,
познания, политики и т. д. Генеалогия, таким образом, функционирует как история настоящего на основе возникновения проблематизаций, которые и сделали возможным развитие настоящих практик
в ответ на эти проблематизации. «Археологическое измерение этого
14
Фуко М. Забота об истине // Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания,
власти и сексуальности : работы разных лет. М. : Касталь, 1996. С. 313.
§ 2. Формы генеалогии
163
анализа позволяет анализировать сами формы проблематизации;
генеалогическое измерение — их образование на основе практик
и модификаций практик. Проблематизация безумия и болезни
на основе социальных и медицинских практик, определяющих
специфический профиль “нормализации”; проблематизация жизни,
языка и труда в дискурсивных практиках, подчиняющихся определенным “эпистемическим” правилам; проблематизация преступления и криминального поведения на основе определенных практик
уголовного наказания, подчиняющихся “дисциплинарной” модели.
И вот теперь я хотел бы показать, как в античности половая активность и связанные с ней удовольствия… проблематизировались
на основе практик себя, в которых были задействованы критерии
определенной “эстетики существования”»15.
Эти и многие другие методологические размышления о проблематизации предполагают, что цель генеалогии не в том, чтобы
ниспровергнуть или оправдать существующие практики, убеждения и представления. Скорее, речь идет о том, чтобы критически
показать способы, какими некоторые практики, убеждения, представления проблематизируются в результате пересечения целого
ряда условий, как ограничивающих, так и дающих возможность.
Сказать, что какие-то практики проблематичны, не означает, что
они несправедливы или что от них надо избавляться. Это означает,
что эти практики образуют поле, в котором мы должны продолжать работать. Генеалогия в этом смысле возвещает только начало
исследования.
Следовательно, генеалогия не за и не против, т. е. генеалогия
в своих целях критична, но она не выносит никаких суждений.
Генеалогия объясняет исторические процессы через проблемы,
которые мотивируют определенные практики в ответ на эти проблемы. Генеалогия, таким образом, функционирует как история
настоящего на основе возникновения проблематизаций, которые
породили настоящие практики в ответ на эти проблематизации.
15
Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. СПб. : Акад.
проект, 2004. Т. 2. С. 19.
164 Глава 9. История и генеалогия
§ 3. Модусы генеалогии: истина, власть, субъект
Имманентное единство знания/власти/субъекта составляет
структуру генеалогии. Истина есть закон на какое-либо определенное время и является рефлексией над различными социальными,
политическими и дисциплинарными практиками, над которыми
доминирует сфера дискурсивной репрезентации. Закон обнаруживает себя в дискурсе, который более чем что-либо другое
транслирует эффект самолегитимации власти в «знание» правил,
норм, конвенций, этических и профессиональных кодов. Власть
неотделима от знания, а в соответствии со знанием мы выстраиваем
и перестраиваем свое поведение.
Прежде всего, генеалогия изучает то, что считается истиной
в конкретную историческую эпоху, структуру того, что Фуко
называет «режимами истины»: игры власти, которые делают возможными и невозможными определенные истины. Модус истины,
таким образом, предполагает исследование необходимых исторических, культурных, социальных и экономических условий, в которых
некоторые высказывания, убеждения и академические дисциплины
стали отражать и утверждать истину. Дискурс — это и есть такой
порядок истины, внутри которого признаются истинные и ложные
высказывания. Прежде чем высказывание можно будет назвать
истинным или ложным, оно уже должно быть «в истинном». До
предположения этого различия между истинными или ложными
высказываниями, даже до его признания, до того, как разметить это
различие в простой каталогизации, высказывание уже должно быть
«в истинном». Напрмер, то, что высказывал в свое время Мендель,
нельзя было назвать истинным или ложным, поскольку он не был
в «истине». «Мендель высказывал истину, но он не был “в истинном” биологического дискурса своей эпохи: биологические понятия
и объекты формировались совершенно по иным правилам, и для
того, чтобы Мендель вошел в “истинное” и чтобы его высказывания
(по большей части) оказались, наконец, верными, понадобилось
полное изменение масштаба и развертывание совершенно нового
плана объектов. Мендель был истинным монстром — поэтому-то
наука и не могла о нем говорить»
16
. Вот почему нет истины без
16
Фуко М. Порядок дискурса // Фуко М. Воля к истине… С. 68.
§ 3. Модусы генеалогии: истина, власть, субъект
165
дискурса. Дискурс — это и есть истина как таковая. Таким образом,
под истиной Фуко вовсе не имеет в виду свод открываемых и признаваемых истин, а скорее свод правил, по которым направляется
различение истинных высказываний от ложных. Правила, из которых складывается порядок истины, с одной стороны, ограничивают
субъекта, навязываются ему, но, с другой стороны, они же дают ему
возможность продуцировать высказывание.
Истина находится в циркулярных отношениях с властью, которая воспроизводит и поддерживает ее. Истина как определенное
знание говорит нам о том, что есть в действительности, что суще-
ствует и что мы должны воспринимать как реальное. Такое видение
закрепляется в различных институтах в виде норм и ценностей,
которые затем транслируются людям и формируют у них определенное видение реальности, соответствующее основополагающей
истине дискурса. «Скорее, надо признать, что власть производит
знание (и не просто потому, что поощряет его, ибо оно ей служит,
или применяет его, поскольку оно полезно); что власть и знание
непосредственно предполагают друг друга; что нет ни отношения
власти без соответствующего образования области знания, ни знания, которое не предполагает и вместе с тем не образует отношений
власти»17.
С помощью генеалогического метода Фуко показывал, как
исторически складывались институты, определяющие, что является
истиной, а что нет. Подобные институты, подкрепляемые научным
знанием, обладали возможностью трактовать норму и не-норму,
определять тот образец поведения или жизни, которому должен
следовать каждый в обществе. Власть закрепляет знание об истине
в нас самих, поэтому мы становимся проводниками власти. Таким
образом, власть неотделима от знания, так как в соответствии со
знанием мы выстраиваем свое поведение, а само знание закрепляется с помощью власти в различных социальных институтах,
воспроизводящих его.
Власть и знание взаимно обусловливают друг друга еще
в том смысле, что они оба предоставляют мир в познаваемой
17
Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М. : Ad Marginem, 1999.
С. 42.
166 Глава 9. История и генеалогия
и управляемой форме. Познание возможно лишь в той степени,
в которой власть установила познаваемый объект в качестве
существующего. Управление объектами возможно лишь потому,
что было установлено некоторое знание об управляемом объекте.
Третий модус генеалогии связан с преобразованием и самопреобразованием субъекта. Генеалогия рассматривает модус субъективации как процесс, обеспечивающий постоянное наполнение
и срастание трех модусов генеалогического исследования. Модус
субъекта образует «сердцевину» генеалогического проекта. Генеалогия саморефлексивна, она не может быть нейтральной. Она
предвещает новый метод исследования, поскольку она не озабочена
поисками формальных структур, обладающих всеобщей значимостью, но представляет собой историческое исследование событий,
которые и привели нас к тому, чтобы конституировать собственное
признание нас самих в качестве субъектов: субъектов познания
в наших отношениях к истине, субъектов действия в наших отношениях к власти, этических субъектов в наших отношениях к морали18.
Более того, исследование различных модусов отношения субъекта
к истине, власти и морали является не просто анализом наших собственных границ в данную историческую эпоху, но и выявлением
возможностей их преодоления.
Поскольку генеалогия больше связана с оценками, а не с ценностями как таковыми, то генеалогия устанавливает новые ценности
и новые способы существования. Генеалогия является необходимым
первым шагом в освобождении субъекта от его ложной и пагубной
системы убеждений. Генеалогия подрывает систему убеждений во
имя свободы, ради обнаружения новых способов отношения к себе,
rapport a soi.
СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Азаренко С. А. Генеалогия / С. Азаренко // Современный философский
словарь. М. : Акад. проект ; Екатеринбург : Деловая книга, 2015.
18
Фуко М. Воля к знанию // Фуко М. Воля к истине… С. 426.
§ 3. Модусы генеалогии: истина, власть, субъект
Визгин В. Генеалогический проект Мишеля Фуко: онтологические основания / В. Визгин // Мишель Фуко и Россия : сб. ст. СПб. ; М. : Европ. ун-т
в С.-Петербурге : Летний сад, 2001.
Кастель Р. «Проблематизация» как способ прочтения истории / Р. Ка-
стель // Мишель Фуко и Россия. СПб. ; М. : Европ. ун-т в С.-Петербурге :
Летний сад, 2001.
Ницше Ф. К генеалогии морали / Ф. Ницше // Соч. : в 2 т. М. : Мысль,
1990, Т. 2.
Фуко M. Ницше, генеалогия, история / М. Фуко // Философия эпохи
постмодерна. Минск : Красико-принт, 1996. С. 78–97.
Фуко М. Забота об истине / М. Фуко // Фуко М. Воля к истине: по ту
сторону знания, власти и сексуальности : работы разных лет. М. : Касталь,
1996. С. 309–326.
Фуко М. Порядок дискурса / М. Фуко // Фуко М. Воля к истине: по ту
сторону знания, власти и сексуальности : работы разных лет. М. : Касталь,
1996. С. 47–96.
167
Глава 10
ПРОБЛЕМА СТРУКТУРИРОВАНИЯ
СОЦИАЛЬНОСТИ
§ 1. Понятие структуры.
Редукционизм в понимании структуры
Социальные науки основываются на убеждении, что в обществе существуют некие взаимозависимости, которые обозначают
пределы его идентификации. Обычно эти взаимозависимости описываются как социальные структуры. Это описание может иметь
несколько значений. Во-первых, структуры обозначают степень
взаимозависимости человеческих деятельностей или систематичность социальных связей между людьми. Во-вторых, структуры
объясняют длительность обществ, их способность воспроизводить
себя во времени. В-третьих, структуры описывают социальные
связи, природа и существование которых не зависят от носителей
этих связей, т. е. конкретных людей, участвующих в этих связях.
Наконец, социальные связи включают в себя регулярности, которые самими людьми не осознаются, точнее, не-осознание образует
решающую их особенность. В этом отношении социальная жизнь
включает в себя процессы, которые действуют «за спиной людей».
Все значения понятия структуры невозможно анализировать без
выяснения ее онтологической основы. То есть понятие структуры,
так же как и любое другое понятие, подразумевает определенную
онтологию, без выяснения которой оно воспринимается как должное либо его объяснительное значение отрицается или воспринимается как относящееся к самому себе. К вопросу о связи социальной
онтологии и социальной структуры мы еще вернемся, но прежде
необходимо определить само понятие социальной структуры.
В социальных науках термин «структура» используется главным образом в двух влиятельных дискурсах — в функционализме,
в последующем преобразованном в структурный функционализм,
§ 1. Понятие структуры. Редукционизм в понимании структуры
169
и в структурализме. В структурном функционализме «структура»
обозначает образцы социальных взаимодействий, а функция объясняет способы осуществления этих образцов. В структурализме
структура является объяснительным принципом, что связано
в первую очередь с правилами преобразования элементов структуры. Несмотря на широкое распространение в философии и общественных науках, структура — это понятие, значение которого до
сих пор остается неопределенным. Структура воспринимается как
нечто само собой разумеющееся, но не потому, что ее определение
не вызывает ни у кого сомнений, а потому что ее рассмотрение
сопряжено со множеством теоретических и методологических проблем. Эти проблемы составляют существо структурного анализа
и выражаются в таких характерных оппозициях, как структура
и действие, структура и генезис, структура и событие.
На самом деле, можно выделить три группы теорий, разрабатывающих соответственно три различных понятия структуры.
Каждая их этих теорий сосредоточивается на определенном уровне
анализа (макро-, микро- и мезоуровни) и отождествляет структуру
с регулярностями, присущими этому уровню. В структурализме
(К. Леви-Стросс, Ж. Лакан, Р. Барт, М. Фуко) и структурном
функционализме (Т. Парсонс, Р. Мертон) структура определяется в качестве культурных или нормативных моделей, которые
организуют, упорядочивают отношения между людьми и предопределяют их взаимоожидания. В феноменологической социологии
(А. Шюц), этнометодологии (Г. Гарфинкель), символическом интеракционизме (Дж. Мид), социальном конструктивизме (П. Бергер
и Т. Лукман) и т. д. структура понимается как отношения между
людьми, образцы или типизации взаимосвязей и взаимозависимостей между людьми и их деятельностями, а также их социальными
позициями. В интегративных теориях — генетическом структурализме П. Бурдье, теории структурации Э. Гидденса, теории
коммуникативного действия Ю. Хабермаса и т. д. структура понимается в качестве результатов деятельности людей, наделенных
способностями или компетенциями, которые позволяют им производить и воспроизводить эти результаты в процессе совместной
деятельности. Ни макроструктуры, ни микроструктуры не являются изолированными уровнями анализа: социальные структуры
170 Глава 10. Проблема структурирования социальности
и индивидуальные действия не существуют в отрыве друг от друга,
а образуют неразрывное динамическое единство. Структуры — это
поведенческие диспозиции, умения и навыки людей, они встроены
в их тело и сознание и позволяют им производить, воспроизводить и трансформировать как макро-, так и микроструктуры1.
Собственно, отношение между тремя аналитическими уровнями
и составляет проблему интерпретации социальной структуры.
Первая проблема, с которой сталкиваются традиционные теории структуры, — это проблема редукционизма. На уровне методологии каждая группа теорий придерживается определенной версии
редукционизма — макроредукционизма, микроредукционизма,
мезоредукционизма. Макротеории, структурализм и структурный
функционализм, склоняются к макроредукционизму: индивидуальные действия редуцируются к социальным структурам, тем
самым подчеркивается преобладание социальной структуры над
индивидуальными действиями. Естественно, макроредукционизм
не отрицает существование индивидов, но признает в них производную и ограниченную функцию. Акцент делается на интеграции индивидов в социальную систему и подчинении их этой
целостности с целью поддержания ее равновесного и устойчивого
самосохранения. Редукционизм преобладает и в теориях микроуровня (феноменологическая социология, этнометодология,
символический интеракционизм, социальный конструктивизм
и т. д.). Микроредукционизм выражается в редукции структуры
общества и других социальных целостностей к рутинным практикам и категориям индивидуальной или межиндивидуальной
жизни. Естественно, ни одна из перечисленных теорий не отрицает
существования структур или других целостностей, общества как
1
Дж. Паркер выделяет два альтернативных направления примирения структуры и действия: структурационистское и постструктурационистское. Структурационизм, представленный главным образом Э. Гидденсом и П. Бурдье, подчеркивает
важность и структуры, и действия, но структуру отождествляет, по крайней мере
частично, с индивидуальными действиями, в которых она производится и воспроизводится. Поструктурационизм, представленный Н. Музелисом и М. Арчером,
также подчеркивает важность и структуры, и действия, но настаивает на том, что
структура и действие — это аналитически различные уровни: в некотором смысле
структура существует вне индивидов (Parker J. Structuration. Buckingham: Open
University Press, 2000. P. 43).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]