Социальная философия. Учебник

и местоположения вещей, также является тем, что конституи­рует пространство. В этом смысле «вещь» или объект есть не что иное, как единство в потоке чувственных данных, содержащихся в доэмпирическом просторе чувственных полей. Только благодаря способности сознания объединить или упорядочить многообразие «кинестетических» чувственных данных в последовательности и системы возникает восприятие вещей и, следовательно, простран­ства. Но способность сознания обеспечить это единство напрямую связана с интенциональной структурой сознания и временной при­родой созерцания. В этом смысле восприятие вещей и пространства тесно связано с временностью. Процесс, посредством которого вещи и, следовательно, система упорядоченных контекстов, состав­ляющих пространство, образуются на основе кинестетических ощущений, последовательностей и систем, является временным. «Синтез идентификации» (или тождество-сознание), который связывает чувственные данные вместе, опирается на ретенцио­нальную и протенциональную интенциональность сознания и его способность образовывать единство из множественности. В этом смысле явление вещи представляет собой опространствование­овременение, благодаря которому многообразие явления наде­ляется смыслом: «Все, что мы в феноменологической наивности своей принимаем за голые факты, — то, что пространственная вещь всегда является “нам, людям” в известной “ориентации”, к примеру, в визуальном поле зрения ориентированной по верху и низу, по праву и леву, по близи и дали; что мы можем видеть вещь лишь в известной “глуби”, на известном “удалении”; что все эти переменные удаления, на каких можно видеть вещь, сопрягаются с незримым, однако прекрасно известным нам в качестве идеальной точки границы центром любых ориентации по глубине, с центром, какой “локализуется” нами в голове, — все эти мнимые фактич­ности, стало быть, случайности пространственного созерцания, чуждые “истинному”, “объективному” пространству, оказыва­ются… сущностными необходимостями. При этом оказывается, что нечто подобное пространственно-вещному доступно созер­цанию — притом не только для нас, людей, но и для бога, — лишь посредством явлений, в каких это самое пространственно-вещное дается — и должно даваться не иначе, как именно так, — лишь

трансцендентальные формы, в которые вписываются все соци­альные явления и события. Иначе говоря, социальность ставится в зависимость от априорно заданного трансцендентального (объ­ективного или субъективного) пространства и времени. До тех пор пока бытие постигается как основание или причина сущего, время соответственно трактуется как первоначало, которое остается тем же самым, самотождественным при всякой смене, последователь­ности, возникновении или уничтожении явлений. В конечном счете время оказывается той единственной сущностью, которая не опре­деляется через время. Таким же образом пространство оказывается тем единственным местом, которое не имеет места.