Социальная философия. Учебник

Гегель полагает, что на социально-политическом уровне меха­нистическое понимание всеобщей воли лежит в основе понятия государства как общественного договора (Т. Гоббс, Дж. Локк, Ж.-Ж. Руссо). Он критикует Ж.-Ж. Руссо и И. Г. Фихте: «В обла­сти выявления этого понятия заслуга Руссо состоит в том, что он определил в качестве принципа государства тот принцип, кото­рый не только по своей форме (например, социальный инстинкт, божественный авторитет), но и по своему содержанию есть мысль, а именно само мышление, воля. Однако ввиду того что он пони­мал волю лишь в определенной форме единичной воли (как впо­следствии и Фихте), а всеобщую волю — не как в себе и для себя разумное в воле, а только как общее, возникающее из этой еди­ничной воли как сознательной, то объединение единичных людей в государстве превращается у него в договор, основанием которого служит, таким образом, их произвол, мнение и решительно выра­женное по их желанию согласие…»6. Почему общественный договор механистичен? Договор предполагает точку зрения абстрактного атомизированного индивидуализма. Подобная точка зрения делает социальные отношения и единство общества случайными и произ­водными от индивидуальности. Всеобщую волю не следует мыслить как объединение абсолютных индивидуальных воль. Механизм представляет собой индивидуалистическую трактовку общества, которое интегрируется благодаря внешним силам, поскольку ему не хватает имманентных связей, или отношений между частями целого.

духовно-этического организма. Государство — это момент возврата к единству из конкурентного индивидуализма гражданского обще­ства. В гражданском обществе бытие-для-себя и бытие-для-других исключают друг друга. Одно является средством для другого. Государство восстанавливает текучесть и жизнеспособность других антагонистических единиц гражданского общества.

власть и интересы или «большие» феномены типа капитализма, индустриализации и глобализации. Каждый раз то или иное исследуемое явление помещается в контекст общества, которое в конечном счете и выступает объяснением того, как функцио­нирует это явление. Получается, что социальные ученые лучше понимают движущие силы, например, экономики, искусства или моды, чем экономисты или деятели искусства или повседневные акторы. Социальный редукционизм, таким образом, отказывает в доверии акторам и их пониманию реальности. В качестве примера социального редукционизма можно привести «генетический струк­турализм» П. Бурдье, который часто подменяет и объект изучения (например, телевидение), и его традиционных акторов (например, режиссеров или продюсеров) более реальными и фундаменталь­ными силами, т. е. «обществом» или «социальным». С социальным редукционизмом связан эссенциализм-субстантивизм.

концептуализации нации-государства мы ни придумывали, в любом случае ясно, что оно представляет собой территориальное и поли­тическое образование, которое не может составлять компетенцию какой-либо одной дисциплины, будь то социология, политическая наука или экономика»9. В этом отождествлении с национальным государством понятие «общества» обретает сильные коннотации с порядком, непрерывностью и национальной интеграцией. Не слу­чайно социальным наукам в составе «биополитики» (М. Фуко) или социальной инженерии (З. Бауман) приписывалась решающая роль в процессах модернизации, осуществляемых национальным государством. Подобное очищение общества оказывается непремен­ным условием его объективирования: общество есть «изобретение» национальных государств (социальных наук) XIX в.

не сходятся. Они скорее возникают из бросаемых костей, чем складываются в мозаику»11. Части этих «фрагментарных единств» вместе образуют стену, «но это стена сухой кладки, где все камни хоть и держатся вместе, однако каждый по-своему»12. Сборки нельзя редуцировать или объяснять свойствами частей, поскольку это со-функционирующие части. С другой стороны, сборка обладает структурой спутанности, переплетения, которое позволяет разой­тись различным нитям и различным силовым и смысловым линиям и при этом готово связать другие из них. Каждая новая сборка образует новую сборку, готовую переструктурироваться и изменить свою природу. В таких множествах важны не термины или элементы, а совокупность отношений, тесно связанных друг с другом. Сборка создает или устанавливает совокупность отношений между само­сущими фрагментами, которые Делез называет «сингулярностями».