Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная психология нормативного поведения в организации. Монография
.pdf
лать люди в конкретной ситуации, норма — как статистическая
или квазистатистическая средняя их реального поведения в этой
ситуации. «Иногда, — пишет он, — эти две нормы соединяются в
одну, но очень часто этого не происходит» [ibid., р. 124]. А поэтому Хоманс подчеркивает, что «нормы — это идеи, они не являются поведением как таковым...» [ibid]. П. Хэйр определяет нормы
как «групповые стандарты, устанавливающие рамки для поведения
участников группы...» [197, р. 47]. Мак Дэвид и Харари пишут по
этому вопросу следующее: «Термин норма, как он используется в
групповой динамике, имеет отношение к стандартизованным правилам поведения, которые принимаются членами группы. Групповые нормы регулируют активность группы как организованного
целого» [204, р. 304].
По А. Голднеру, «нормы — это формы коммуникации… когда
люди работают совместно в течение ряда лет, они устанавливают
имплицитное ожидание, касающиеся их взаимных прав и обязанностей» [35, 25]. Д. Шнейдер пишет: «норма — это стандарт, и как
все стандарты она неявно декларирует, что некоторые вещи более
подходящие, чем другие... Однако нормы — это нечто большее, чем
стандарты: они утверждают, что именно является обязательным
или уместным» [210, р. 177—178].
По Р. Коффи «нормы — это идеи, часто неосознанные, которые устанавливают, что именно членам группы следует делать при
данных обстоятельствах» [195, р. 97]. По Т. Ньюкому, «нормы представляют собой общепринятые способы восприятия предметов или,
более того, системы соотнесения, в которых воспринимаются предметы» [206, р. 223]. С точки зрения Т. Шибутани, «групповые нормы — это общие представления членов группы» [177, 39].
В середине шестидесятых годов Дж. Гиббс в работе, посвященной определению и классификации норм, заметил, что это понятие должно подразумевать три стороны: во-первых, это групповое оценивание поведения индивида с точки зрения того каким
ему следует быть; во-вторых, это групповое ожидание, связанное с
проявлением реального поведения; и, в-третьих, это индивидуальные реакции на поведение, включая попытки применения санкций
[193, р. 586—594].
Как видим, особых различий в понимании групповых норм
между отечественными исследователями и их зарубежными коллегами нет.
Однако ряд авторов оценивают такие понятия как «групповые нормы» и «роли», «ролевые предписания», в некоторых случаях одно определяется через другое или понятия прямо отождествляются. Так, Ф. Лутанс считает, что «...роль включает систему
норм... содержание данной роли предписывается превалирующими
нормами. Возможно, роль лучше определить как позицию, содержащую ожидания, развивающиеся из установленных норм [203, р.
331]. А. Бэйтс пишет: «Как модель предписанного поведения «роль
— это система норм» [186, р. 44]. По Б. Гроссу, «девианты, те, кто
отклоняется от норм группы, это одна из неформальных ролей,
которые могут выполнятся членами группы» [194, р. 242]. Подобное смешение понятий встречаются и у российских авторов. Так,
В. А. Ядов с соавторами пишут: «... собственно социально-нормативная сторона — это принятые правила и «эшелоны» действий.
На производстве они регистрируются в должностных предписаниях..., а в микроклимате трудового коллектива принимают вид неписанных правил повседневной деятельности, ролевых ожиданий»
[137, 39]. М. И. Бобнева включает нормы и в другие средства и
способы специальной регуляции поведения: ролевые ожидания,
обряды, обычаи и т.п.» [15, 147]. Р. Л. Кричевский пишет следующее: «Операционально мы рассматриваем социальную норму как
набор предписаний, регламентирующих реализацию групповой роли»
[77, 39]. Из приведенных цитат видно, что в ряде случаев авторы
вкладывают различный смысл как в понятие «роль», так и в понятие «норма», и граница между этими понятиями становится неуловимой, что, на наш взгляд, совершенно неправильно. Как справедливо замечает О. П. Зотова, «первичный коллектив включает
личность в статусно-ролевую и нормативную структуру производственной организации» [60, 57]. Дифференцируют эти понятия и
другие авторы [см., например, 140, 58—64].
Чем же отличаются нормы от ролевых предписаний? Роль —
это система действий, ожидаемая от индивида в соответствии с
его социальной позицией. В рамках одной первичной производственной группы могут осуществляться совершенно различные
наборы ролевых предписаний в соответствии с имеющимися позициями. Нормы же обязательны для всех членов группы. Содержание ролевых предписаний в производственной группе во многом зависит от технологии производства и сложившегося разделения труда. Содержание норм связано с ценностными ориентациями
32 33
и установками членов группы. Ролевые предписания возникают на
основе повторения и закрепления определенных действий и видов
взаимодействия. Нормы возникают на основе общественного мнения. Исполнение ролевых предписаний вне контекста конкретного
ролевого взаимодействия либо теряет смысл, либо вообще неосуществимо. Нормы же, «присвоенные» индивидом в одной группе,
могут регулировать его поведение и в других группах, даже вступая в конфликт с нормами последних.
Теперь, четко отделив нормы первичной группы от ролевых
предписаний, можно, как мы понимаем, сформулировать соответствующие определения. Групповые нормы — неофициальные правила поведения, вырабатываемые членами группы в процессе взаимодействия на основе общего мнения, отражающие превалирующие в данной группе ценностные ориентации и социальные
установки, и, в ряде случаев, отличающие данную группу от других групп. Отечественными социальными психологами процесс
формирования групповых норм практически не исследовался. По
мнению А. Л. Журавлева и В. Ю. Самсонова, «групповые нормы
могут стихийно складываться или целенаправленно формироваться
руководителями» [54, 198]. Но, пожалуй, это единственная работа,
в которой допускается возможность официального формулирования
неофициальных норм. Такие исследователи как М. И. Бобнева
[14, 15], А. А. Русалинова [133, 134], В. В. Бойко, А. Г. Ковалев,
В. Н. Панферов [20], Г. Гибш и М. Форверг [31] считают, что
групповые нормы формируются спонтанно. Процесс возникновения и развития групповых норм может быть гипотетически представлен на основе разработанной А. Н. Уманским модели стадиального развития группы.
1. В группах низкого уровня развития групповые нормы —
«это просто суммация индивидуальных отношений, мнений, или
их равнодействующей (в результате доминирования отдельных
членов группы)» [168, 84].
2. В группах среднего уровня развития формируются нормы
взаимодействия (отношение к процессу деятельности и к другим
членам группы).
3. В группах высокого уровня развития вырабатываются нормы, регулирующие отношения к цели деятельности. Общая линия
развития групповых норм по Л. П. Уманскому — от кумуляции
индивидуальных мнений и отношений до их интеграции в единую
систему.
Поскольку в отечественной социальной психологии не получило пока большого распространения изучение содержания групповых норм конкретных производственных групп, в специальной
литературе нет сколько-нибудь ясных представлений о тех факторах общеорганизационного и микрогруппового уровня, которые оказывают значимое влияние на содержание нормы. Есть лишь некоторые указания на то, что многое зависит от стиля и методов
руководства непосредственного руководителя, а также от степени
однородности группы по ряду личностных характеристик ее членов [53, 46—54].
Каков механизм нормативной регуляции поведения на уровне малой группы; каким образом групповые нормы воздействуют
на индивида, как происходит их интернализация индивидом и
всегда ли подчинение им связано с «присвоением» нормы? Эти
вопросы широко изучались западными психологами в рамках проблемы конформности.
Процесс «принятия» групповых норм индивидами подробно
в отечественной социальной психологии не рассматривался, хотя
некоторые авторы и указывают на важность включенности индивида в группу для эффективного действия на него групповых норм
[см. 147].
Как взаимодействуют между собой официальные нормы, устанавливаемые руководством организации и неофициальные групповые нормы? В первом случае для индивида групповая норма
важна как источник информации, для облегчения достижения каких-либо собственных целей. Во втором случае, для индивида представляет ценность само по себе согласие с группой. По мнению
П. Блау и В. Скотта «невозможно понять сущность формальной
организации без изучения сети неформальных отношений и неофициальных норм так же, как и формализованной иерархии управления и официальных правил, поскольку формально установленные и неформально существующие стандарты неразрывно связаны» [167, р. 6].
Вкратце подведем итоги. Представим концептуальную модель
регуляции групповых норм как факторов организационного поведения (см. схему ¹ 1).
34 35
Схема ¹ 1
Концептуальная модель объяснения девиантного,
с точки зрения официальных норм,
поведения членов производственной группы
Под групповыми нормами мы будем понимать неофициальные правила поведения, вырабатываемые членами малых групп в
процессе взаимодействия на основе общего мнения, отражающие
превалирующие в данной группе ценностные ориентации и социальные установки. Групповые нормы устанавливают рамки должного, допустимого и недопустимого поведения, независимо от исполняемой тем или иным членом группы функциональной роли.
Групповые нормы существуют в сознании членов группы в виде
определенных целей, установок, ценностных ориентаций.
Степень влияния групповых норм на индивида может возрастать или уменьшаться в зависимости от особенностей ситуации,
характеристик группы и личностных особенностей того, кто подвергается влиянию. Информационное влияние отличается в неясных ситуациях при решении трудных, неструктурированных задач.
Нормативное влияние проявляется в большей степени в ситуации
гласного выражения своего мнения, в меньшей степени — при сохранении анонимности. Влияние групповой нормы, по-видимому,
сильнее в том случае, когда группа обладает высокой степенью
сплоченности (единство мнений по данному вопросу) и достаточно велика. Кроме того, в случае информационного влияния важна
степень референтности данной группы для подвергающегося влиянию индивида, в случае нормативного влияния — степень привлекательности группы. Случаи серьезных противоречий между официальными и неофициальными (групповыми) нормами объясняются несовершенством официальной системы норм и правил и
разрывом между декларируемыми правилами и реальным поведением лиц, устанавливающих официальные нормы. В ситуациях
«нормативного конфликта» члены малой группы, по-видимому, придерживаются групповых норм в большей степени, чем официальных. Тот член группы, который склонен скорее придерживаться
официальных норм в противовес группе, подвергается неформальным санкциям вплоть до отвержения.
1.3. Нормативные аспекты исследования отклоняющегося
поведения в зарубежной и отечественной литературе
Многие исследователи, особенно зарубежные, предлагают различные варианты типологии отклоняющегося поведения. При этом
оказывается, что действия очень похожие по своей сущности, могут быть совершенно различными, ибо все зависит от того, кто
совершает этот поступок, какое значение последний имеет для личности совершившего, во имя чего поступок совершен. При этом
всегда принимается в расчет референтная (эталонная) группа действующего лица.
Т. Шибутани [177] предлагает выделить три типа отклоняющегося поведения.
1. К первому типу относится поведение, которое соответствует нормам группы, отличающимся от взглядов и убеждений людей, обладающих престижем и властью или от официально принятых норм и эталонов. Многие зарубежные ученые указывают на
расхождение стандартов поведения и оценки норм во всевозможных группах той или иной общности, тем самым наличие первого
типа отклоняющегося ведения оказывается, чуть ли не «естественным». Для этого типа отклоняющегося поведения характерно, что
приспособление к нормам эталонной группы сочетается с осознанием законов и норм общества в целом.
36 37
2. Второй тип отклоняющегося поведения возникает в связи
с временной утратой самоконтроля, особенно под влиянием сильного возбуждения. В случаях нарушения принятых стандартов поведение совершается импульсивно, нередко вопреки собственным
убеждениям и нормам.
3. Третий тип отклоняющегося поведения Шибутани называет компульсивным, т.е. принудительным. Но это особый вид принуждения. Он связан с плохой приспособляемостью отдельных лиц.
У человека создается система твердых установок, не изменяющихся перед очевидными фактами. На некоторые события и факты
личность отвечает устойчивыми реакциями, которые она сама не
может ни осознать, ни изменить. Это поведение — своеобразная
защитная реакция, охранительное приспособление, уравновешивающее личность в той или иной ситуации. При наличии такого поведения опыт оказывается бесполезным, здесь бессильны и
наказание, и поощрение. Например, те, кого наказали за агрессивность, становятся еще более агрессивными. Личность может сознавать, что ее поведение бессмысленно и даже опасно, но такое сознание не дает ей возможности изменить это поведение. Т. Шибутани
считает это поведение своеобразным средством защиты.
Американские криминологи и социальные психологи большое внимание уделяют исследованию «делинквентного поведения».
Проблема делинквентности рассматривается известной в американской социальной психологии теорией «дифференцированной
связи» Э. Сазерленда. Сущность ее состоит в том, что, по мнению
автора, выбор личностью линии поведения обусловливается влиянием ее ближайшего окружения, кругом общения. Процесс восприятия норм, оценок и установок двух видов, противоречащих
друг другу, Э. Сазерленд назвал «дифференцированной связью»,
«по той причине, что то, что усваивается в связи с преступным
образом поведения, конкурирует с тем, что усваивается в связи с
антипреступным образом поведения» [82]. Другой популярной теорией, затрагивающей природу отклоняющего поведения, является
теория «социальной аномии» Р. Мертона, который показывает тесную
связь отклоняющегося поведения с социальной структурой. Он
пишет: «Мы намерены в первую очередь показать, как некоторые
социальные структуры оказывают определенное давление на отдельных членов общества, толкая их скорее на путь неподчинения,
чем на путь поведения, сообразующегося с общепринятыми прави-
лами» [205, р. 9]. Мертон выделяет пять возможных типов отклоняющегося поведения, возникающего как способ приспособления
индивидов к условиям их ближайшего социального окружения:
I — подчинение; II — инновация (обновление); III — ритуализм;
IV — ретретизм (уход от жизни); V — мятеж. Приспособление
первого типа осуществляется путем подчинения индивида целям и
средствам их достижения и встречается, по мнению Мертона, наиболее часто, поскольку иначе, было бы невозможно поддерживать
стабильность и преемственность общества. Приспособление четвертого типа представляется как отрицание целей и средств и встречается реже всего. Люди с таким поведением фактически находятся вне общества, это — лица, ищущие для себя выход из жизненных затруднений в уходе от реального мира во внутренний мир
болезненных переживаний, отщепенцы, бродяги, хронические алкоголики и наркоманы. Приспособление типа инновации возникает на базе конфликтов, вызванных неудачей в достижении целей.
Разрешение конфликтов основано здесь на отрицании общественных ценностей и достижении целей на основе разного рода антиобщественного поведения. Ритуализм противоположен инновации
в том отношении, что этот тип приспособления осуществляется за
счет отказа от целей ради подчинения общепринятым стандартам.
Мятеж предполагает попытку введения нового социального порядка на основе освобождения от господствующих стереотипов. Мертон показывает, как доминирующее влияние «стандартов успеха»
приводит к постепенному вытеснению законных, однако, неэффективных попыток достижения успеха и ко все большему использованию незаконных, но более эффективных аморальных и преступных средств. Требования общества к личности, не совместимые
между собой, ведут к формированию психопатической личности,
асоциального поведения или экстремистской деятельности. Отсутствие согласованности, координации целей и средств как факторов и элементов социальной структуры ведет к аномии. Мертон
справедливо показывает, что «в действительности социальная организация обусловливает существование классовых различий в степени доступности этих общих для всех символов успеха» (Ibid).
Таким образом, по Р. Мертону девиация представляет собой процесс развития, в ходе которого можно выделить несколько стадий:
а) формирование норм; б) сущность норм; в) совершение девиантного поступка; г) признание поступка девиантным; д) признание
38 39
человека девиантом; е) стигматизация; ж) следствия стигматизации; з) коллективные формы девиантного поведения.
Согласно концепции Ш. Глюка, ребенку в раннем возрасте
внутренне присуще асоциальное, отклоняющееся поведение. Он
считает, что нормальное поведение должно усваиваться не в процессе обучения и развития, а в ранних попытках самовыражения и
формирования собственного «Я». Ребенок, не обладающий навыками социального поведения, невоспитанный и необученный, прибегает ко лжи, хитрости, уверткам, гневу, ненависти, коварству,
агрессии, воровству, насилию и другим формам асоциального поведения» [162, 109]. Здесь четко прослеживается биологизм: асоциальное, эгоистическое поведение автор считает врожденным и
вполне естественным.
Мы остановились лишь на некоторых основных теориях отклоняющегося поведения, принятых в западной социологии и социальной психологии.
Проблему отклоняющегося поведения в отечественной литературе до последнего времени в основном исследовали юристы,
затрагивая в той или иной мере ее социально-психологические
аспекты. Ряд ученых проводил исследование зависимости отклоняющегося поведения несовершеннолетних правонарушителей и
подростков от особенностей их личности. Так, К. Е. Игошев обнаружил, что «личность несовершеннолетнего правонарушителя имеет некоторые специфические черты, которые в совокупности своей
выступают как психологическая основа противоправных деяний»
[63]. В частности, автор подчеркивает исключительно важную роль
установок личности, отражающих избирательность отношений и
активности деятельной личности, стремящейся достичь поставленной цели в определении линии ее поведения.
Идея зависимости преступного поведения от личностных особенностей подчеркивается также В. Н. Кудрявцевым [80, 16].
В книге А. М. Яковлева анализируются проблемы социальной адаптации и противоправного поведения [182, 199]. Автор показывает,
что человек обладает известной свободой выбора вариантов своего поведения. Но в сознании человека закрепляются определенные
критерии такого выбора в зависимости от социальной направленности личности. Положительная социальная направленность обеспечивает поведение, соответствующее общественным образцам и,
напротив, асоциальная направленность формирует способы поведения, идущие вразрез с нормами общества.
Многие работы посвящены анализу отклоняющегося поведения подростков. В работах А. Е. Личко приводятся основные типы
нарушений поведения при акцентуациях характера, психопатиях и
шизофрении [89, 9-15]. Автор выделяет следующие типы поведенческих реакций, специфических для подросткового возраста: эмансипация, группирования, увлечения, влечения. Реакция эмансипации проявляется в стремлении высвободиться из-под опеки, контроля старших, освободиться от их стандартов, норм и ценностей.
Она часто связана с борьбой подростков за самостоятельность, за
самоутверждение себя как личности. В реакции группирования
находит отражение почти инстинктивное для подростков стремление к группированию со сверстниками. Этой реакцией может быть
объяснен тот факт, что подавляющее большинство правонарушений у подростков совершается в группе.
В работе А. С. Белкина показано, что различные формы отклоняющегося поведения очень тесно связаны со спецификой общения
человека в различных группах. Автор считает, что в основе различного рода отклонений в процессе формирования личности лежат,
прежде всего «неудовлетворенные потребности общения, слабость
социально ценных связей и возникновение на этой основе предрасположенности к отрицательному влиянию» [10]. А. С. Белкин считает сферу семейного общения основой формирования личности во
всех ее проявлениях, в том числе и в ее антиобщественной направленности. Эта позиция автора вызывает некоторые возражения. Сами
социально-психологические механизмы отклоняющегося поведения,
личностные особенности, играющие важную роль в любом поведении, остались за рамками анализа.
В работах В. М. Обухова были рассмотрены основные критерии отклонения в нравственном развитии подростков. Под отклонением в нравственном развитии автор понимает начальную стадию негативного формирования личности [127]. В. М. Обухов
формулирует основные критерии таких отклонений: во-первых,
активно отрицательное или пассивно отрицательное отношение к
учебной деятельности; во-вторых, негативизм, ложная активность
в общественной работе; в-третьих, дефицит позитивного внешкольного общения... Лишь совокупность этих трех критериев дает достоверные данные для объективной диагностики негативного формирования личности. Изучение некоторых психологических механизмов преступного поведения несовершеннолетних проводилось
40 41
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]