Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальная психология нормативного поведения в организации. Монография
.pdf
1. Необходимо проследить различные точки зрения на причины возникновения в организации подструктур формальных и неформальных уровней (ряд авторов заполняют пространство между
этими критериями переходными формами в соответствии с избранными принципами, следовательно, надо учесть и этот аспект).
2. Каждая подструктура выполняет ряд функций, так как
субъектами связей являются индивиды, подразделения организации, да и сама организация как целое.
Наиболее обстоятельный анализ всего многообразия структур
и функций формальной и неформальной организации проделан со
стороны праксеологической школы в теории организации и управления Я. Зеленевским [58], а со стороны социологии организации —
А. И. Пригожиным [115, 116]. Представляют интерес проблемы,
связанные с анализом конкретных проявлений формальных и неформальных структур. Пример такого подхода предлагают Э. Роджерс и Р. Агарвала-Роджерс [130]. Обе структуры, по их мнению,
— это два естественных компонента единого механизма. Каналы
формальной и неформальной коммуникации дополняют друг друга и взаимозаменяемы, иногда они перекрывают друг друга, но
могут быть отчетливо выражены в специфике своих функций и
проявлений. Формальная структура отражает устойчивую систему
формальных прав и обязанностей, должностные инструкции, положения об организации, процедуры выполнения работ, выплат и
поощрений. Смысл структуры авторы связывают с явлениями устойчивости, регулярности и предсказуемости организационного
поведения. Однако формальная структура имеет тенденции к «старению», кроме того, она предназначена главным образом для работы в рутинных ситуациях. Указанные особенности не позволяют
тонко дифференцировать конкретные ситуации, отношения и представляют лишь ограниченные возможности для анализа организационного поведения, взаимодействий, коммуникаций.
Неформальная структура — это источник неформальных сообщений. Неформальные сообщения отождествляются с понятием «слухи», т.е. неподтвержденные сообщения, передаваемые по межличностным каналам. С точки зрения понимания этого явления в отечественной психологии такое значение несколько расширительно, так
как неформальные сообщения не всегда могут носить характер информации, не поддающейся проверке, а, соответственно, слухи —
это лишь часть неформальных сообщений.
Заслуживает внимания тезис, что явление несоответствия формального коммуникативного поведения формальной структуре может выступить как своеобразный показатель того, насколько формальная коммуникация и формальная структура адекватны объективным требованиям организации.
В целом следует отметить, что подход, который предлагают
авторы, интересен тем, что в нем делается акцент не просто на
безличной системе или ее структурных проявлениях в форме некоторых связей, а на содержательной и коммуникативной природе
этих связей, а также тех функций, которые они отражают.
Проблема соотношения формальных и неформальных ее организаций может быть представлена и по другому основанию. Так,
признавая парадигму их компенсаторного соотношения, мы знаем,
что критерии формальной регуляции организационного поведения
определяются: инструментарием организационных программ, иерархией структур и нормативной базой, предписанием и делегированием полномочий.
Обратимся к зарубежному опыту. Одним из признанных лидеров в области теории организации является, несомненно,
Э. Голднер [35]. Будучи ориентированным на теорию естественных систем и принимая ее основные положения, Э. Голднер предлагает ряд самостоятельных концепций по актуальным вопросам
теории и практики строения и анализа организационных структур.
Отличительной особенностью содержания этих концепций является их междисциплинарная или пограничная природа.
Следует подчеркнуть, что в целом вся теория естественных
систем, описывающая процессы саморегуляции, гомеостазиса, стихийности в групповой и организационной динамике, в значительной мере ориентирована на неформальные организации, и в этом
плане как бы противопоставлена классическим рациональным подходам, основанным на бюрократической теории М. Вебера и последующих ее модернизациях.
Обратимся к тем аспектам анализа неформальной организации, которые Э. Голднер считает хоть и расплывчатыми, но очевидно существующими, и которые, при прочих равных, могут быть
учтены или включены в анализ. Известно, что организации — системы открытые, и это опосредует пронизывание неформальных
организационных структур социально-культурными воздействиями в виде непредписываемых организацией неформальных образ-
12 13
цов, типов убеждений, чувств, социокультурной общественной
морали. Эти моральные постулаты приходят из обыденной жизни,
общественной среды, и в организационных структурах осаждаются
как механизмы регуляции, обретая формы стереотипов, убеждений и других, как говорит Голднер, «неформальных образцов».
Вторая группа «неформальных образцов» получает свое развитие тоже как результат внутриорганизационной социально-психологической жизнедеятельности. Это нормы, традиции, обычаи и
другие неформальные регуляторы, основанные на ценностях организации, возникающие и развивающиеся в недрах самой организации
как продукт межличностных, групповых и межгрупповых отношений. С их помощью образуются социальные структуры, т.е. группы
единомышленников как носителей этих ценностей.
Третий аспект Э. Голднер предлагает определять из контекста, указанного выше, однако справедливо подчеркивает, что неформальные группы — не только дружеские. Ведь в организации
как нигде актуализируются жизненные силы, энергия, и предполагать, что они реализуются только в любви и дружбе, конечно,
неверно. Организационная жизнедеятельность — это и борьба, и
конкуренция, и соревнование, и конфликты, которые запускают
механизмы вражды и раздора. Образуется пласт социальных регуляторов именно этих процессов в форме традиций, социальных
стереотипов, а с другой стороны — в организации всегда на различных уровнях, вертикалях и горизонталях существуют структуры, группы и личности, выступающие носителями неформальных
образцов.
Специально следует выделить важный аспект возникновения
в организации непредписываемых культурных убеждений, средств
социально-организационного контроля и неформальных санкций,
одобрения и наказания, неформально организованного воздействия.
Э. Голднер выделяет такие неформальные образцы, которые не
предписываются никакими традиционными ценностями — ни культурой, ни обществом, ни данной конкретной организацией. Перечисленные особенности Э. Голднер увязывает в группы социальных
механизмов, которые выступают, по его мнению, своеобразными
генерализованными параметрами функционирования организаций.
Осуществить строгую систематизацию этих параметров нам не представляется возможным, однако каждый из них в отдельности, несомненно, представляет интерес.
Важным фактором, который оказывает влияние на деятельность организации и который исходит из соотношения формальной
и неформальной структур, является проблема соотношения явных и
латентных образцов системы. «Совершенно очевидно, что все люди
в той или иной организации обладают множеством латентных социальных индивидуальностей, то есть таких индивидуальностей, которые не предписываются нормами культуры, как имеющие отношение к рациональным организациям или как уместные в них, и что
эти индивидуальности действительно оказывают весьма любопытное влияние на деятельность организации» [35, 85]. К этим латентным свойствам Э. Голднер относит любое возможное множество
свойств, однако могут существовать и достаточно очевидные, например, пол. «Между людьми противоположного пола всегда завязываются какие-то отношения, хотя это и не предписывается ни
официальными правилами организации, ни соответствующими данной обстановке социальными ценностями» [35, 109]. Это могут быть
этнические, национальные, социально-классовые, политические основания. Проводя исследования, следует больше внимания уделять
констатации форм этих образцов, а также изучению путей, посредством которых как явные, так и латентные факторы индивидуальности формируют организационное поведение.
Исходя из этого, автор формулирует вторую проблему. Наличие явных (формальных) и латентных (неформальных) образцов в структуре организационного взаимодействия выступает фактором и источником напряженности, дестабилизации, нарушения
равновесия организационных структур. Конечно, все процессы напряженности не могут быть сведены только к этим явлениям, но,
несомненно, автор прав, что этому следует уделять больше внимания. Возникновение организационной напряженности причинно связано с несогласованностью процессов взаимодействия между чертами рациональной системы управления в организации — с одной
стороны, и обширным кругом потребностей, которые возникают и
требуют реализации в структуре организации как стихийно развивающейся системы — с другой.
Существуют и другие структурные образования. В этой связи
мы обратимся к работам А. И. Пригожина. Этот подход наиболее
близок к социально-психологической природе организационных
явлений. Однако следует отметить, что некоторые его положения
требуют уточнений [115]. Остановимся на общей схеме организационной структуры, предлагаемой автором (см. рис. 1).
14 15
Кроме основных компонент — формальная и неформальная организация — А. И. Пригожин вводит еще две генерализованные подструктуры — техническая и так называемая «групповая структура
организации». На наш взгляд, такой подход заслуживает внимания,
тем более что во многих других концепциях технический фактор, а
еще точнее — социотехнический, выпадает из поля зрения исследователей. Неформальная организация, по А. И. Пригожину, состоит из
двух субструктур, относительно устойчивых и самостоятельных организационных образований: неформальной организации и социальнопсихологической организации.
Главным фактором, опосредующим возникновение неформальной организации, ее источником выступают процессы самоорганизации. Если же мы берем процессуальное значение термина «организация», тогда понятия «неформальная организация» и «самоорганизация» тождественны.
Рис. 1. Строение организации по А. И. Пригожину
Автор предлагает рассматривать природу происходящих явлений в двух уровнях или, как говорит он сам, с двух точек зрения, —
психологической и социологической. Психологическая — это субъективный подход, идущий от особенностей восприятия и происхождения «неформального» с позиции индивида. «В психологической
интерпретации неформальные отношения выглядят изолированны-
ми от внешней среды, существующими сами по себе, противостоящими формальным... Психологическая точка зрения на неформальную организацию позволяет видеть последнюю лишь на микроуровне малых контактных групп» [116, 81]. К сожалению, такое
понимание природы психологических явлений глубоко укоренилось
и чаще всего связано с заведомым ограничением роли психологического фактора в сфере организационных явлений.
Таким образом, сведение предмета социально-психологической организации лишь к некоторым упрощенным аспектам, противопоставление «субъективного» — психологического и «объективного» — социологического механизмов самоорганизации, очевидно,
не совсем правильно. Не совсем верна и точка зрения, что предмет
социальной психологии организации можно свести к единственному феномену — общению, его процессам и «энергетическому опосредованию только на межличностном уровне». При этом игнорируются проблемы социального контроля, социально-психологические
механизмы мотивации деятельности, социализации и профессионализации человека как индивида и субъекта социальной деятельности, его социогенные потребности, социальные установки.
По мнению А. И. Пригожина, социально-психологическая организация — это некоторое неформальное образование, нечто необходимо существующее, вторичное по отношению к сложным и
существенным «процессам социальной самоорганизации». Она сходна
с неформальной организацией главным образом спонтанностью
возникновения, добровольностью членства, свободой выхода из
группы. Но она дальше отстоит от формальной организации, менее
взаимосвязана с последней. Неформальная организация, схематично говоря, находится как бы «посредине» между формальной и
социально-психологической» [116, 69]. Более того, как отмечает
автор, эти два типа как бы дополняют друг друга.
М. И. Бобнева определяет социальную организацию как общность целевую, возникающую как условие удовлетворения индивидуальных потребностей, так и в соответствии с объективной
потребностью, которая отражается в общественном сознании и в
сознании членов социальных групп, причастных к формированию
данной организации, в виде общественных, неиндивидуальных целей [15]. Автор подчеркивает, что наряду с широко распространенными подходами к рассмотрению организации «как системы ролей, позиций или статусов», необходимо рассматривать организа-
16 17
ции и с точки зрения «нормативных систем». Данный подход объясняет одно из наиболее важных положений теории социальной деятельности о том, что форма и назначение организации предписывается и используется для упорядочения совместной деятельности
людей.
В функциональной структуре общения, предлагаемой В. Н. Панферовым, в частности, отмечается, что общение как специфическая форма человеческой деятельности является своеобразной интеграцией всеобщих функций человеческой деятельности. В качестве предмета социальной психологии общение представлено
функциями взаимосвязи, взаимопроявления, взаимоотношения, согласования, взаимодействий и взаимовлияний. Все эти функции
общения служат задачам регуляции совместной предметно-практической деятельности, выполнению общественных функций в
жизнедеятельности людей [20].
Давая характеристику производственной организации, Ю. М. Забродин отмечает, что это «система самоорганизующаяся и, значит,
характер ее внутренних взаимодействий, ее структура — нечеткие в
математическом смысле и подвижные, изменяющиеся, и система,
в известном смысле воспроизводящая себя в своем развитии»
[55]. Анализ системных свойств организационных образований
показывает, что значительная их часть прямо и косвенно связаны с
психологическими элементами, т.е. психологически насыщены.
Особенно это ярко проявляется в таком организационном образовании как группа.
Группа — социальная общность, обладающая временной устойчивостью. Ее члены чувствуют себя взаимосвязанными, благодаря общим способам действия, подобным моделям поведения.
Группа обладает общими культурными характеристиками, достаточными для того, чтобы заложить основу для коммуникации (внутренней связи), которую она реализует. Любая группа обладает устойчивыми формами психического общения. Члены группы, также
как и люди, находящиеся вне ее, признают в группе общественную
реальность в силу ее деятельности и специфичного типа коллективного поведения, который она представляет.
Ж. Гурвич определил группу как «реальное коллективное единство, частичное, непосредственное, основанное на общих позициях,
активных и устойчивых во времени; как единство позиций, дел и
поведения, которое составляет социальную ячейку, стремящуюся к
равновесию социальных норм» [161, 17—18]. В очерке множественной групповой классификации Ж. Гурвич выделяет пятнадцать
критериев типологизации групп. На основании работ этого автора,
можно рассмотреть шесть принципиальных аспектов изучения групп,
созданных на началах добровольности.
1. Позиция группы: цели и задачи, идеология и призвание,
духовная принадлежность и зависимость.
2. Структура группы: способы творчества, уровень авторитета,
дисциплина, средства выражения, способы отношений, стремление
к самосохранению.
3. Позиция и поведение группы:
• относительно ее актуальных членов: способы связи, требования, способы совместной активности, влияние группы на повседневное поведение ее членов, способы чистки;
• относительно ее возможных членов: открытость, способы
приема, формы расширения во вне;
• относительно высших и низших групп: уровень зависимости или господства;
• относительно глобального общества: правовая ситуация, место в обществе, способность к кооперации, доля населения, подверженного влиянию группы, реакция населения на группу.
4. Поведение членов в группе и по отношению к ней: источники объединения, формы и уровни соучастия, уровень инициативы и активности участников.
5. Динамика группы: актуальная внутренняя сплоченность группы, интенсивность акций, их эффективность относительно целей,
соответствие лидеров и членов, обучение активистов, характеристика средств.
6. Смысл и форма участия членов группы одновременно в
других группах.
По мнению Я. Щепаньского «индивид входит в группу не
всей своей личностью, а лишь с точки зрения социальной роли,
выполняемой в этой группе. Группа определяет моральный образец
члена или комплекс моральных черт, каковые он должен проявлять в своем поведении. Группа определяет также и функции члена, или объем функций, которые он должен выполнять для группы
в рамках реализации ее задач. В группах с сильной внутренней
сплоченностью и с сильной дисциплиной, физической и моральной, образцы и функции члена строго определены и требуют бе-
18 19
зусловной реализации. Обычно это группы, осуществляющие важные задачи. Сила группы как целого пропорциональна требованиям, предъявляемым ее членам» [161, 19—20].
Группы могут ограничивать число членов, и на этой основе
их можно разделить на замкнутые, то есть применяющие очень
четкие критерии приема новых членов, ограниченные группы, в
которых критерии приема менее строги, и группы открытые, свободные для всех, кто только захочет в них вступить и не предъявляющие членам никаких особых требований. Группы обычно также устанавливают способ приема новых членов и способы выхода
из группы, обеспечивая таким образом идентичность группы и
сферу своего влияния.
Принцип обособления — это основа возникновения чувства
солидарности, чувства «мы», а вместе с тем и основа идентичности группы. Принцип обособления определяет также критерии приема новых членов, а, следовательно, и внутреннюю однородность
групп. Однородность относительно принятых критериев — важная
черта групп, влияющая на отношения между членами и внутреннюю стратификацию.
Появление общей задачи с необходимостью влечет за собой
появление средств для ее реализации, установленного «сверху» способа распоряжения средствами, формы контроля и расчетов в распоряжении средствами, общей оценки выполнения задачи, новой
системы отношений между членами и необходимостью институционального регулирования. Таким образом, задача группы влияет на
принцип обособления, на критерии приема членов и, прежде всего,
на функции членов, выполняемые в группе и от ее имени.
Здесь необходимо подчеркнуть, что задача группы как целого
не раскладывается только на сумму функций отдельных членов.
Задача группы — это скорее синтез, который может возникнуть в
результате выполнения функций отдельных членов. Но задачи группы обычно определены так, что никогда не могут реализоваться
полностью, что их реализация обнаруживает, в свою очередь, новые задачи. Это явление, называемое стремлением групп к устойчивости, имеет своим источником как механизмы личности, так и
механизмы отношений, возникших между членами группы в ходе
реализации задач.
Все эти основные элементы группы можно классифицировать
следующим образом: члены, их черты и принципы, определяющие
идентичность и непрерывность существования группы, средства, служащие реализации задач, психосоциальные механизмы, созданные для
реализации задач, институты и система социального контроля, образцы взаимодействий, образцы поведения и нормы, регулирующие отношения между членами группы, институты и средства регулирования контактов и отношений с другими группами.
Социальные организации являют собой общности специфического склада, основная суть которых состоит в особом характере
сочетания социальных, личных, организационных и индивидуальных целей. Природа социальной организации или другими словами, сам факт и необходимость такого сложного согласования опосредуют возникновение особой структуры системы норм организации. В этой связи жизнедеятельность организации включает два
сложных процесса: с одной стороны — осознание и усвоение участниками внеиндивидуальных целей организации, а с другой — учет
организацией индивидуальных запросов — «требований» своих участников.
Таким образом, организации социальные отличаются от любых других форм стихийной, спонтанной кооперацией, а социально-психологические проблемы лежат в рамках раскрытия вопросов: какова специфика упорядоченности кооперации, как и почему
упорядочивается кооперация, каким образом «организуется», какой особый тип системы представляет.
Несомненно, что основой междисциплинарной методологии в
изучении нормативности должен стать системный подход в наиболее совершенных его формах. Применительно к нормативной проблематике представим логику и ход рассуждений в нашем исследовании.
1.2. Исследования социальных и групповых норм
в отечественной и зарубежной социальной психологии
С помощью социальных норм обеспечивается упорядоченность,
регулярность социального взаимодействия индивидов и групп. Социальные нормы могут быть универсальными, относящимися в равной мере к каждому индивиду в данном обществе, и местными,
относящимися к определенной сфере профессиональной деятельности или регулирующими действия индивида, занимающего данную статусную позицию или выполняющего данную социальную
роль. Масштаб действия социальных норм определяется рамками
20 21
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]